Олег Раин – Ретушёр (страница 2)

Словом, своей слабосильной «мыльницей» он в тот же день нащелкал более двухсот кадров. И каких кадров! Были там и визжащие в давке девчонки, и рыдающие у турникетов малыши, и гомонящая орда в столовке, и сумасшедшие переменки, и учителя, в ужасе зажимающие рты, и усталые дедули, скорбно поджидающие в раздевалке своих внучат. А еще Севка запечатлел орущего завуча, летящий из окна портфель неизвестного ботаника, целующихся выпускников из одиннадцатого «А» и многое-многое другое. Отправляя кадры на конкурс, надеялся, что его хотя бы заметят, допустив во второй, а может, и в третий тур. Но он ошибся. Его не просто заметили, ему единодушно присудили Гран-При – в сущности, первое призовое место среди любителей. И как призера наградили японским дорогущим «Люмиксом», да еще пригласили на халявные курсы для профессионалов-фотографов.

А потом… Потом Севка, ставший уже Всеволодом, завяз в фотографическом мире окончательно – все равно как бегемот в хорошо известном болоте. Перейдя в девятый класс, начал зарабатывать фотографией вполне серьезно, благо, и паспорт уже имелся, и голографический бэйджик на груди, именующий Севку «мастером-фотографом», смотрелся вполне привычно. «Люмикс» также придавал дополнительный вес: Севку-Всеволода звали уже не только на свадьбы, но и на самые респектабельные юбилеи. Стопка заказываемых в типографии визиток разбегалась в пару месяцев. С учебой, конечно, дела пошли хуже, но учителей он тоже снимал – и снимал умело. Женщины-педагоги млели от его кадров и, скрепя сердце, терпели неуспеваемость юного фотографа. Правда, случилось и легкое отдаление от одноклассников, они-то по-прежнему пребывали в мутноватом отрочестве – в ляпы-догонялки уже не играли, зато все поголовно залипли на ядовитых стрелялках-бродилках. Севка глядел на них с жалостью: без айфона и планшета вчерашние затейники и озорники теперь шагу ступить не могли, наушников с головы не снимали ни в школе, ни на улице. Да и дома – прямо от порога тут же прыгали к экранам побольше, ныряя в виртуальное скудодействие, пуская слюни от убогеньких стратегий, убегая с онлайновыми ватагами истреблять чужие города и мочить какой-нибудь ни в чем не повинный народец. А главное – тратили на это не часы или дни, а недели и годы! Жуть, если вдуматься! Отец называл это «маяться дурью», и в этом Севка был полностью с ним солидарен. Кстати, редкий случай их внутрисемейного взаимопонимания. Но как бы то ни было – сам Севка означенной дури благополучно избежал, и друзей-приятелей своих искренне жалел. Они ведь и не жили по сути – глючили наяву: если о чем разговаривали, то только об играх, те же уроки делали исключительно на экранах, там же занимались бесконечным трепом, пытались «дружить», «путешествовать». Только ведь «френды» – это далеко на друзья из плоти и крови, а виртуальные путешествия никак не сравнить с реальными. Было время, и Севка болел компи-вирусом, но, видимо, вовремя слез с иглы, не подсел по-настоящему. Теперь-то, с высоты накопленного опыта, минувшие увлечения представлялись чем-то незрело-нелепым, тупо-вредным и откровенно скучным. Но чтобы понять это, надо как минимум сравнивать, а как тут сравнишь, если шляешься сугубо по нарисованным мирам, красоту измеряешь пикселями, если бьешься не на кулаках, а на бластерах-мечах – да еще с какими-нибудь чешуйчатыми троллями? Настоящая красота – она тоже не всем открывается. Севка понял это достаточно давно. Без злорадства и горделивости, скорее уж – с горечью. Побывав в настоящих горах, побегав вволю по лугам и лесам, научившись следить за жизнью пчел, муравьев или бажовских ящерок, уже не полезешь в плоское да неживое…

Да, фотография тоже была плоской, однако она отражала подлинное, и это подлинное хороший фотограф должен был предварительно найти, уловить и умело запечатлеть. Охоту-то с рыбалкой все знают, а тут все обстояло куда круче. Да и в жизни увлечение фотографией могло запросто пригодиться.

Вот, скажем, портфолио – штучка столь же новомодная, сколь и новоглупая. Вроде хмыкали и потешались, а ведь ввели как нечто обязательное – с самых первых классов, сделав для школ непременным пунктиком. Понятно, что Севка и здесь сумел обскакать несведущих, поскольку легче легкого собирал отзывы и благодарности от приглашающих организаций – с пышными цветастыми печатями, с размашистыми подписями. И фотографии, разумеется, там и сям вклеивал соответствующие. Не портфолио получалось, а целая картинная галерея! И не хочешь, а заглядишься. Он и другим в этом деле помогал – одноклассники в очередь выстраивались! И ведь понимали, что глупость глупостью, но если учителя лютуют да требуют, куда деваться? С одной стороны – школа, с другой – родители, и тут уже не отмажешься. Протестуй не протестуй, а увесистый килограмм бумажного бахвальства на стол завучу с директором выложи. Без бумажки ты – букашка, а с бумажкой – генерал…

Впрочем, школа Севку уже мало интересовала. Смысл учебы – он ведь в том и состоит, чтобы выбрать достойную профессию, а он свою уже выбрал. Потому особенно не надрывался на уроках, потому и не ломал голову над проходными баллами, над проблемой выбора вуза. Ему, девятикласснику, теперь уже звонили, вежливо приглашая и спрашивая, когда будет удобно, а когда не очень, и нужно ли присылать за ним транспорт. Севка веером хвост не распускал и пальцев не гнул, однако от лишних льгот тоже не отказывался. Так что жизнь потихоньку налаживалась, олигархическая мечта из состояния призрачного и газообразного мало-помалу выкристаллизовывалась в нечто зримое. Севка уже вполне практично целил в принцы. Конечно, зверски не хватало принцессы, но юный фотограф надеялся, что и с этой проблемой со временем как-нибудь справится.

***

Подключившись к компьютеру, будущий «олигарх» по обычаю проверил почту, привычно обругал рекламодателей. Из полусотни с лишним сообщений оказалось только три адресных. Короче, полный бардак! Интернет тонул в спаме, как планета в мусоре. А потому…

Севка оперативно заработал мышью. Сеть отключаем нафиг – и быстренько бежим к родным программулькам…

Перекачав вчерашнюю свадебную пирушку на диск, он загрузил фотошоп, подключил пакет с дополнительными фильтрами. Работал на автомате, почти не тратя времени на анализ и прочие мелочи. Улица, кортеж, вереница сановников, шарики-лошарики, голые пупсы на капотах и прочая чехарда… Главную идею он вывел для себя давным-давно: не должно быть неудачных физиономий. Особенно женских. Это к сердцу мужчин путь лежит через желудок, печень и селезенку, а к сердцу женщин – он куда более тернист, поскольку пролегает исключительно через образность, стройные обводы и алмазное сияние. За то, что не нравится женщинам, никогда не заплатят. Более того – запомнят и внесут в черные списки. Побить – может, не побьют, но в следующий раз не пригласят точно. И антиреклама сама собой заработает, и слухи ехидные растекутся. К тому же Севка отлично помнил, как рвали его первые фотографии разобиженные одноклассницы, как он, дуралей, обижался, не понимая, что же им могло такое не понравиться. Лица были как лица – улыбки, косички, носики-курносики… Это позднее он научился разбирать, что удачно, а что не очень, и уяснил, что, даже зная про «зеркало, на которое глупо пенять», на своих фото заказчики дружно желают видеть не серые будни, а радужную сказку. В каком-то смысле – свою несбывшуюся мечту и свои затаенные радуги-миражики. Поэтому всех «вип-персон» Севка ревностно заучивал еще задолго до мероприятия, а после фильтровал с надлежащей внимательностью – дабы не окараться, не промахнуться и не сесть в преглубокую лужу.

Вот девица в розовом вскочила на табурет: рот распахнут, глаза полуприкрыты, в руке бутылка, фигура – точно изогнутая пружина – смешнущая, спасу нет. Еще и кулачок вскинула. Ну, прямо мисс Революция! Но это для посторонних кадр веселенький, а сама дамочка за такое может и по голове приласкать. Той же бутылкой, а то и табуретом. Или хуже того – папочке нажаловаться. И фиг бы с ним, да только папочка у нас не скромный аптекарь и даже не мерчендайзер с айфоном в кармане, а вполне реальный депутат Вешневецкого района. Депутатов же, как известно, трогать не рекомендуется. Даже всемогущим гаишникам. Народец это неприкосновенный, юмора напрочь не понимающий и потому крайне обидчивый. Поэтому кадрик в сторону, в специальную папочку…

А вот здесь все вполне пристойно: два пузанчика сидят по соседству, о чем-то друг дружке вещают. Без пяти минут беседа государственных мужей, практически вельмож. На одутловатых физиономиях – житейский опыт, в осоловелых глазках что-то похожее на умудренность, и позы вполне удачные. Тут, пожалуй, стоит смасштабировать и фон подрезать до предельно допустимого… Ага! При увеличении всплыли прыщики с бородавками! Ну, так с этим его величество Фотошоп справится проще простого. Тут немного «резинкой» мазнуть, а здесь подработать малым «штампиком». Блик убрать, бородавку срезать, морщинки сгладить… Вот и помолодел телепузик лет на десять-двенадцать! А у соседа родимое пятно очень уж наяву, наверняка, примелькалось – если ликвидировать, кое-кто наверняка хмыкать начнет. Замазывали же когда-то пятно на голове генерального секретаря, и тоже народ потешался. Значит, и Севке нечего изгаляться. Чуток притушить да припудрить, чтоб не било по глазам, и ладненько. Ну, и стати не мешает добавить – все-таки мужчины. Плечи пошире, бицепсы порельефней, но тоже самую малость – дабы не переборщить. Лесть – она вещь такая, обоюдоострая. Уличат – обидятся еще больше. Хотя сам Севка не рассматривал подобное занятие как лесть. Скорее уж как лечение, как хирургическое операцию…