Олег Пряничников – Игра длиною в жизнь. Юмор, сатира (страница 2)
– Пят…
– ????
– Десять тыш.
– Десять тыш!!!
– Зато я теперь артистка. Народная.
– Ой-ли. Странная какая-то корочка… Клава! А ты обложку этой корочки внимательно разглядывала? Смотри на оттиск.
– Ну, смотрю – золотыми буквами: УДОСТОВЕРЕНИЕ.
– А ниже. Читай!
– УДОСТОВЕРЕНИЕ..НКВД…
– Ну ты и отчебучила… артистка. Подшутили над тобой. За твои же деньги.
– Ха! Так всё же правильно! НКВД – это значит Народная Клавдия ВлаДимировна.
– Васильевна. А лучше так – Народная Клавдия Васильевна – дура!
– Ы-ы-ы!!! Лоханулась я, Коля-я-я!!!
– (Обнимает её.) Эх – ты, артистка моя… огородная, не плачь уж…
Почитатели Вуду
Этот студент и эта студентка, Владлен и Валерия, чё учудили. Они, почитатели Вуду, влюблённые друг в друга, однажды, поссорившись из-за какого-то пустяка, прокляли друг друга. Они сварганили куколок и стали их мучить иголками и прочей ерундой, наивно веря, что они этим самым мучают непосредственно друг друга. У него куколка получилась не очень. Слепил он её из пластилина, слепил на скорую руку. Куколка получилась безликой, со спичками вместо ручек, ножек и волос. И имя ей было дано – Валерьянка. Владлен, изготовив такого монстрика, тут же проткнул его спичкой. «Так тебе!» – рыкнул и швырнул Валерьянку в свой стол. Валерия шила Владурака (так она назвала свою куклу) всю ночь. И животик, и головку, и ручки, и ножки и… так далее она тщательно набила ватой. И глазки-то ему пришила, и и носик, и ротик, и… так далее. Всё из разного цвета материи. Молодец! Аккуратная девочка. Также аккуратненько она воткнула большую иглу во Владурака, рыкнув при этом: «Так тебе!» Затем она притулила бедную куклу к своим детским игрушкам, на полку. Шли дни. Как-то Владлен и Валерия попробовали помириться, но у них не заладилось. Вот тут-то и началось «настоящее Вуду».
В этот же день Владлен, психуя, перетянул шейку Валерьянке нитью и повесил ту над своей кроватью. Фашист! А она, Валерия, в этот день воткнула во Владурака аж дюжину маленьких, но острых иголочек. И в глазки, и в носик, и в ротик. А «так далее» вообще оторвала с корнем. Садистка! Как говориться – от любви до ненависти один шаг. Короче, эти почитатели Вуду, возненавидели друг друга. И теперь, после каждой их невольной встречи (а они ведь учились в одном институте) с Валерьянкой и с Владураком происходило что-нибудь ужасное – у одной вспыхивали ручки и ножки, у другого отрывались глазки, у одной горели волосы, у другого добавлялись острые иголки. В общем, со временем некогда более-менее симпатичные куклы превратились в маленьких ёжиков-уродцев. Но… вдруг… с Валерией что-то произошло, она затосковала, ей стало жалко Владурака. Она взяла и пришила ему новое «так далее», нарядила его шапочкой и шарфиком. А иголочки, которые она по-прежнему всё-таки втыкала в него, теперь были разноцветными, праздничными. Пожалел и Владлен Валерьянку – как-то он придумал ей паричок, отрезав локоны от белоснежной капроновой мочалки, потом он слепил из белого пластилина достойные ручки и ножки. Прилепил их к фигурке, а ножки обернул в юбочку, использовав обёртку от шоколадной конфеты. И главное – он освободил шейку Валерьянки от нити. И вместо висения она теперь сидела на полированной спинке кровати, прислонившись к обоям. И вот однажды, не сговариваясь, в один и тот же день, в одно и то же время, Владлен и Валерия пришли на старое место их свиданий. К фонтану, дно которого сверкало монетками, или к памятнику Пушкина, возле которого сумасшедший поэт декламировал свои стихи, или к часам-цапле… Да важно ли это? Они встретились и протянули друг другу ёжиков-уродов и, ужаснувшись, рассмеялись. Она хохотала, держа на распятой ладони Валерьянку, он ржал, с любопытством вертя Владурака. Они помирились. А мне кажется – Вуду их и помирил.
Глаза закрою, вижу…
Действующие лица: Сашка, Пашка, Ирина – молодые люди 18—20-ти лет.
Комната Саши, он сидит за монитором. Недалеко от него на диванчике, с журнальчиком в руках, развалился его дружок Пашка. Сашка на одном из сайтов знакомств просматривает фотографии девушек. В какой-то момент он закрывает глаза и видит перед собой очаровательную девушку, её длинные волосы вьются на ветру, она бесподобна, за кадром льётся красивая музыка. И тут Сашка вздрагивает от голоса Пашки, он открывает глаза.
Пашка: Опять?
Сашка: Ничего с собой поделать не могу – вижу её и всё.
Пашка: Но ты же не можешь влюбится в девушку, которую сам придумал. Значит ты её где-то видел раньше.
Сашка: Может быть и видел.
Пашка: А может это у тебя болезнь какая-то? А, Сашок? Ты бы взял да и спросил у людей в интернете – есть ли у кого ещё такая же проблема.
Сашка: А что! И спрошу! (Печатает.) О! Ответы пошли.
Пашка: Ну-ка, почитай-почитай.
Сашка: Никас пишет: " Как закрою глаза – вижу перед собой прапорщика, никак не выходит из головы эта армия, мать её. Особенно прапорщик, мать его.»
Пашка: Ха!
Сашка: Ещё. «Насчёт глаз не скажу, а вот уши затыкаю часто… наушниками. Меломан»
Пашка: Ха! Ещё есть?
Сашка: Есть. «Затыкаю только нос – в общаговском туалете»… Одна ерунда короче. Пашка!
Пашка: Ну!
Сашка: Тут одна Ирина пишет, Ирина-художница. «У меня точно такая же болезнь как у тебя, – пишет она.– Я когда закрываю глаза, то вижу перед собой человека, которого люблю. Но встретить его никак не получается. Я всё время рисую его лицо. А вот это я» Пашка! Фотография её! Глянь!
Пашка (подлетает к монитору): Это она?
Сашка: Она. Она – моя Ирина. Господи, сердце-то моё как бьётся. Сейчас предложу ей знакомство.
Пашка: Подожди, Сашок. Не спеши. Ты знаешь чего, ты напиши ей, пусть этот, портрет своего любимого предъявит. А вдруг это ты. А вдруг – это хорошая шутка судьбы!
Сашка: Да я просто уверен что она видит меня! (Печатает.)
Комната Ирины, она сидит за монитором. Она только что прочитала Сашкин новый текст и отправила ему портрет любимого человека. Ирина закрывает глаза, за кадром льётся красивая музыка.
Комната Сашы.
Сашка: Паша, рисунок появился!
Пашка: Вижу…
И тут возникает пауза. Пашка открывает рот от удивления, Сашка хватается за голову.
Сашка (потеряно): Это не просто плохая, это очень злая шутка судьбы…
Пашка: А что, у твоей Ирины есть вкус…
Крупным планом монитор. На мониторе лицо нарисованое карандашом – это Пашка.
В автобусе
Рейсовый автобус, битком набит пассажирами. Пожилая пара сидит где-то посередине салона.
Он: Ох и народу. Галюха, ох и народу.
Она: Хорошо, что мы на самой первой остановке сели.
Он: Слышь, Галюха, может мне уступить место вот той старушенции. Жаль её.
Она: А сам-то, не старик? Ладно, тебе виднее.
Он: Эй! Старушенция! Подгребай к нам, я тебе место уступлю. (Привстаёт.)
Старушенция: Ой, спасибо, милок. Ой, спасибо… Митя?!
Он: Таня?! (Снова садится.)
Старушенция: Митя!
Он (смутившись перед женой): Галюня, это Таня: подруга детства, вместе в институте учились…
Она (смерив старушенцию нехорошим взглядом): Так вот ты какая – Таня. Это имя не раз я слыхала от своего муженька. Он, знаете ли, лю-ю-юбит во сне разговаривать.
Старушенция: Пойду я.
Она: Стоять!!! Ой, кожа да кости, горбик вон, клюка. Мить, глянь, у неё клюка. А ты, гад, во сне. И не только!
Он: Галюнь, когда это было.
Она: Ах-ты, старушка-одуванчик. Да я щас как дуну!
Старушенция: Люди! Выпустите меня! Я на ходу выйду!
Люди: Стоять!!! Нам интересно.
Она: А ну садись. А ты, Митя, потеряйся на время!