Олег Простаков – Позывной ДОК Книга 3 (страница 10)

— Нет. Только не это. — жалобно пропищала русалка, погружаясь в воду. — Они разные? Вы уверены?

— Я не умею принимать русалок. — Выкрикнула женщина, постаравшись выбраться из купальни. — Мы так не договаривались...

— Стоять! Ты врач? — крикнула я на неё, схватив за отворот халата.

— Нет. Повитуха я. Акушеркой подрабатываю в больнице. Мне бабушка рассказывала только, как особенных принимать: у водных и лесных. А нелюдям и нежити запретила родовспоможение оказывать.

— Тогда принимай человеческого ребёнка. — крикнул Дмитрий, напряжённо смотря за процессом. — Наставница сказала... Тебе.

Он осёкся, посмотрев на меня и на пустующее место над головой.

Положив руку на живот, я активировала «Малое снятие проклятия». Волна прошлась по телу русалки, не растрачивая силы. Повинуясь моей воле, она спустилась к неродившемуся ребёнку, сбросив прилипшее к лёгким тёмное тягучее проклятие. Его альвеолы расправились, став способными дышать воздухом. А трахея расслабилась, закрыв боковые карманы жабр.

— Я сняла проклятие. Можно тужиться. — сказала я, надавив на живот. Русалка пронзительно и невероятно звонко закричала, матка сократилась, проталкивая ребёнка. За три потуги он прошёл через родовые пути, появившись над поверхностью воды. Акушерка не успела перерезать пуповину, как ребёнок глубоко вдохнул воздух, пронзительно заявив о своём пришествии в мир.

Отец был счастлив, помогая акушерке подняться. Забыв про свою супругу и про неродившуюся дочь.

— Вы куда? Кровотечение остановить. Послед убрать и вторые роды. — выкрикнула я, но мои слова проигнорировали.

— Не надо. Не выживет она... И я... — спокойно сказала русалка, закрыв глаза.

— Такова судьба водных с разными плодами. Детёныши русалок созревают к 14 месяцам и не успевают догнать человеческих. — с грустью объяснила Наставница, вися над головой. — Они погибнут, так же как погибла и моя мать. Это плата за...

Муж женщины на короткий миг обернулся, стараясь унять боль. По пухлому лицу текли ручьи слёз. Смесь счастья за рождённого сына и горя от потери... В текущих чувствах обоих я ощутила любовь. Рыбак и русалка... Будто в романтической истории нашли друг друга, связав узами, но будут разорваны неумолимой природой. Дав жизнь сыну, она умрёт, а он потеряет возлюбленную.

— Что за бред. — крикнула я, чувствуя, как из женщины с каждым ударом сердца вытекает кровь. Первая матка кровоточила, сохраняя остатки плаценты, не сократившись окончательно. Вторая матка была не готова к родам. Плацента у шейки надорвалась. Повторные потуги остановят кровотечение первой, но разорвут плаценту второй. Русалка должна была умереть, но мысленно я отказывалась в это верить.

Руки сами принялись за работу. Не имея практики, но за время учёбы тренируясь на манекенах, я знала, что нужно делать. Пальцами отделив плаценту, направила лепесток своей и морской жизни в область разрыва. Первый немного снизил кровотечение, вызвав спазм матки. Второй, едва коснувшись крови, растворился. Не с пользой... На миг я ощутила что-то тяжёлое в сосудах. Отправив последовательно ещё два лепестка, подтвердила догадку.

— У тебя что-то в крови... Это! — попыталась сформировать я мысль. Но русалка, тратя последние силы, освободилась.

— Не надо, я должна уйти домой. К сёстрам. Умереть в солёных водах... — прошептала она, погружаясь через отверстие в дне судна.

— Я запрещаю. — сказала я, в последний момент ухватив её за хвост, потянула на себя.

— Отпустите её. Это её долг. — выкрикнул муж, бросившись к нам. Дмитрий оттолкнул его ударом ноги. Двое охранников не успели достать оружие, попав под струю гейзера, вырвавшуюся из руки парня.

— Если кто подойдёт к... хозяйке, выпотрошу. — Кричал он, сформировав в руке трезубец. Вскинув вторую руку, он начал медленно сжимать кулак. Послышался треск металла. Из щелей корпуса хлынули тугие потоки пара, быстро заполняя помещение. — Сварю всех живьём, если помешаете.

Несмотря на старое сгорбленное тело, сила у меня оставалась прежней. Я легко удерживала ослабленную русалку. Вода полностью окрасилась кровью, поэтому, притянув к себе, я вытащила её из купели, расположив на полу каюты. С каждой секундой она становилась слабее, а кровь вытекала из родовых путей всё сильнее.

— БЕС! — крикнула я, привлекая внимание парня. Он осторожно перевёл на меня взгляд. — Нужна жертва и...

— Она... Что она делает. — Выкрикнул Призрак, всё это время сохранявший молчание.

— Малой! Бросок. Сектор 11, 2, 1. — крикнула Наставница.

Я чётко осознала увиденное лишь спустя секунду. Дмитрий быстрым движением, скорее интуитивно, метнул свой трезубец в сторону акушерки, которая, отклонившись, выронила стеклянный шприц. Мой союзник Ху-Ра под звуки разбившегося стекла с присущем ему писком и стрекотанием набросился на образовавшуюся чёрную лужу.

— Что она ввела? — крикнула я Дмитрию, почувствовав знакомый аромат. Не свой. Ощущения моего союзника передались мне, и во рту образовался вкус леденца Прокопьи. — Сюда малыша дай. Быстрее!

— Отошла! — Выкрикнул Дмитрий, оттолкнув женщину в угол, приподняв младенца.

— Нет! — крикнул отец ребёнка, выхватив пистолет, направив парню в лицо. Одновременно с этим оружие выхватила вся охрана. — Я не отдам младенца. Он не будет жертвой.

Мир остановился. Дмитрий, подняв младенца, оставил трезубец торчать в стене. Моя правая рука продолжала зажимать кровоточащую матку. Но на левой появилась боль, и от пальца медленно начала отделяться тяжёлая копоть.

— Послушайте... Хватит. Папаша! — рявкнула я, срывая старческий голос, проявляя звериные нотки. Мужчина дёрнулся, переведя взгляд на меня. Его глаза расширились. — Я не наврежу малышу. Он не жертва. Просто проверю, что она ввела?

— Я не дам... Его. — ответил мужчина, дрожа всем телом. Кожа на его лице подрагивала, словно желе, а из глаз текли слёзы.

— Отдай ребёнка отцу. Он сам его мне покажет. — сказала я более спокойно. — И дай мне жертву солёных вод.

Дмитрий осторожно перевёл взгляд на меня, но, умерив пыл, передал младенца отцу. Наклонившись, пододвинул аквариум с рыбой, отступив в сторону.

— Я... Мы так не договаривались... Я не собираюсь из-за них умирать. — процедила акушерка, бросившись к входу. Её никто не остановил.

— Я просто посмотрю малыша и помогу вашей супруге. — медленно говорила я.

— Поможете? Вы себя видели? — спросил мужчина, настороженно озираясь. На миг я осознала страх, витающий вокруг. И я была её причиной. Взглянув на зеркало воды в бассейне, поняла причину. На моём лице не было привычной золотой маски. Я убрала перо с виска, переместив на подвеску. Но в стрессовой ситуации мраморная броня заняла её место. Белая, испещрённая трещинами и прожилками чёрного цвета, она походила на деформированный череп с глубокими чёрными глазницами и кривым беззубым ртом. Спадающие мокрые белые волосы, балахон в крови и рука, объятая чёрным коптящим дымом, дополняли жуткую картину. К тому же хлопья копоти не оседали, продолжая витать вокруг хороводом, создавая тёмный кокон.

— Подойди и покажи мне младенца. — сказала я более спокойно, отзывая броню и останавливая пепельную молитву. — Мы все успокоимся и закончим работу. Согласны?

— Покажи его мне... — простонала русалка, тоже протянув руку и решив исход битвы. Мужчина заплакал, трясясь всем телом. Уронив пистолет, склонился над любимой, осторожно приложив младенца к груди.

— Прости, я хотел защитить... — еле выдавливал из себя он слова.

— Я знаю... Несмышлёный ты у меня. — сказала она, погладив рукой по щеке мужа. Заглянув в глаза младенцу. — Назови его...

Она не закончила фразу. В одну секунду её взгляд посерел, а жабры на рёбрах открылись, выпустив струи воды.

— Ещё жива. — успокоила я отца семейства. — Просто потеряла сознание. Что с тобой сделали, малыш?

Серенький, морщинистый, он еле двигал руками, тяжело дыша. Его лёгкие работали, но кровь с каждым ударом сердца становилась гуще, медленно убивая организм. Проведя пальцем по груди и животу, я коснулась пуповины с выступившей каплей жидкости, вновь почувствовав... Зло. Копошение личинок в горле... И ненавистный, но всё же желанный ягодно-пряный вкус.

— Подношение? — осознала я. — Очищение!

— Это прививка. Её делают особым детям, чтоб сделать сильными... — начал было объяснять отец, но волна моего навыка прошлась по телу младенца, вытолкнув на поверхность тугой чёрный пот. — Здоровыми...

Пот не стекал, а словно клей прилип к телу младенца, проявив мелких копошащихся личинок. Ху-Ра в одну секунду перескочил на ребёнка, прошёлся по его телу, сожрав каждую, тут же скрылся. Я же сразу направила пяток единиц жизни в сердце и лёгкие. Они пронеслись по телу и, не найдя болезней, расцвели целительной вибрацией. Кожа вмиг порозовела, налилась румянцем, а дыхание и крик стали глубокими и звонкими.

— С ним будет всё хорошо. — ответила я, передав отцу. — А Вам тоже прививку делали? Очищение.

Мой вопрос был скорее риторический. Едва навык прошёл по телу русалки, она повернулась набок и с жаберным кашлем, больше похожим на рвоту, исторгла из тела похожую с нефтью слизь. И здесь Ху-Ра не стал стоять в стороне, набросившись на копошащихся личинок.

Один за другим к потоку моей жизни присоединились 20 листов водорослей. Я забирала их у рыбы, вылавливая из аквариума и осушив, сбрасывая в купель.