Олег Простаков – Позывной ДОК. Книга 2. (страница 9)
— А вообще научный отдел установил, что все богатыри из подземной братии к нам пришли. Только настолько разбавились, что сохранили из способностей силу. Не зная, они ею подпитываются от земли. — закончил лекцию Призрак. К этому времени я легко свалила два дерева шириной в двадцать сантиметров и длинной с десяток метров. Отрубив все ветки, потащила обратно. Дом с удовольствием принял бревна, вновь пропустив меня в барьер.
Призрак не умолкал, рассказывая про касту русалок и водяных, живущих в морях и реках. Пещерных людях и морозных етти. Леших и домовых...
— Домовых? Прям что в каждом доме есть маленький домовой? — прервала я рассказ на, видимо, десятой ходке. Два дерева были срублены, и я сделала небольшую передышку, отметив, что благодаря нагрузкам выполнила поручение «Предельное возмущение тела» до уровня трехкратного превышения.
— Конечно! Но они не как в мультиках, — ответил Призрак. — И не в каждой квартире. Вот ты замечала, что в каждом дворе есть такой старичок? Вечно неопрятно одет, с всклоченной бородой и бегающими глазками. Он бурчит, всем недовольный, но дети и бабушки его обожают.
— Угу...
— Не алкаш какой-то, а именно старичок. Ты когда родился, он уже был старенький и вредненький. А когда растешь, складывается ощущение, что он всё еще стареет, но переживёт любого.
— Нет. Или... Погодь. — Я задумалась, напрягая память. Я выросла в городе в частном районе, и на улице жил такой старичок. Вечно сидел у разных домов, судача о жизни. Дружил с котами и бродячими собаками. Пока я была маленькой, обожала его, а подрастая, начала бояться его глаз-пуговок. — Дед Матвей? Ну да. Был такой. Только он умер. И это домовые?
— Да. И он не умер. Ты просто перестала его замечать. Стукнет лет восемдесят — снова заметишь. Они, закрывают своей аурой сразу несколько домов, а иногда и целые улицы. Но работают исправно. Ни одна злонамеренная нечисть к ним в зону ответственности не проникнет. Она даже не поймет, что её убило. Мы однажды гонялись за вурдалаком, так он по ошибке в подземную парковку к домовому проник. Как его корежило. Я видел, как существо буквально наизнанку вывернуло. И не за секунду... Минут пять он хрустел и выворачивался, разбрызгивая внутренности по стенам...
Я тряхнула плечами, сбрасывая появившееся наваждение. Вытащив брёвна, туман уплотнился, а двери сомкнулись, известив об окончании работ. Поднявшись на первый этаж, я налила стакан чая, выпив практически залпом, уселась на пол, прислонившись спиной к печи. Тепло пламени согревало меня слабо. Холод нижнего мира, видимо, проник в глубину тела, отказываясь выходить. Требовалось нечто большее, чтобы согреться.
Плюнув, я спустилась в подвал к большой печи, зайдя внутрь, подожгла кольцом погребального пламени скопившийся мусор, села рядом. Огонь быстро объял кучу, начав согревать мою кожу.
— Вот дурёха... — послышалось со спины. Сильные руки подхватили меня, вытащив из печи. Одежда на моем теле истлела, а кожа покрылась волдырями. Я пыталась сопротивляться, на лицо упала тяжелая костлявая рука, ухватив за кожу лба. — Тяни его... Так и в печь... Кидай в печь, пусть пожарится.
Как только рука оторвала от моего лица странную субстанцию, мне полегчало.
— Что это было? — почувствовав жар и боль обожженной кожи, выпалила я. Опустошив резерв, немного уняла боль.
— Бледный паразит. — сказала Люба, протягивая мне пузырек с лекарством. — Пей, поможет. Ты чего отошла от светляка в нижнем мире? На кой не оделась? Ты не видела, что они там летают?
— Нет. Там только снег падал?
— Какой снег? В мертвом мире нет снега. Нет воды вообще! Не знала? И облаков, и дождя. Это паразиты, липнут на кожу и высасывают тепло тела. Пока работаешь, их не замечаешь. Но стоит остановиться — умрешь.
Я встала, постаравшись стряхнуть с тела усталость, но Варя с Любой меня остановили.
— Ну уж нет. Давай в ванную отмакать. Мы только крупного с тебя сняли. Мелкие еще прячутся. — сказала молодая девушка.
Меня повели в комнату подвала с двумя выбитыми в камне пола бассейнами. Окунули в странную чашу, больше похожую на большой котелок. Баба Люба некоторое время бухтела, читая заклятие. Варя по её отмашке развела под котлом огонь, а в воду добавила травы и части тел животных. Действительно, мне стало лучше. Горячая вода начала медленно отогревать промерзшие кости, и, откинувшись на край, я закрыла глаза.
Глава 6. Обыск.
Я отмокала и согревалась до самой ночи. Варя, обиженная то ли на меня, то ли на бабу Любу, снова и снова подкладывала под мой чан с водой дрова. Получился довольно интересный спа-салон в древнерусском стиле, с приятной ароматической ванной. Единственная мысль, что я больше похожа на курицу в овощном супе с говяжьими костями, меня пугала. Так и казалось, что при следующем входе Варя вооружится черпаком, а Люба начнет снимать пробу.
Большую часть времени я проваливалась в сон, восстанавливая силы и восполняя урывками резерв. Повысив до 8 узла подвеску мраморного стража, достала «слезу гор», добытую в подземном мире, прикоснулась к амулету. Он не впитался, а завибрировал, распался на тонкую каменную пыль, жгутиками проник сквозь сочленения амулета. Одновременно с этим, как и прежде при первом знакомстве, меня сковало толщей земных пород.
— По воле земного ядра... — послышалось в шуме двигающихся пластов. — Мы укроем тебя...
— Осознала силу своего артефакта? — спросил Призрак, выплывая из соседнего помещения. — Когда ты в первый раз с ним познакомилась, он не открыл тебе всего себя. А сейчас, пройдя путь и достигнув 10 узла, амулет начинает по-настоящему тебе доверять. Открывает ещё секреты и... Или не говорил...
Если б я могла закатыванием глаз пробить себе кости черепа, то это произошло бы именно сейчас.
Как он забывает говорить мне важные вещи, от которых зависит моя жизнь, а бравады о боях и уставе в ордене рассказывал не по одному разу.
Выдохнув и успокоив даже не появившуюся в груди злость, я сконцентрировалась на подвеске. В сознании четко проявились три формы, которые принимал по приказу амулет: самостоятельный страж, имеющий свою волю, но неспособный двигаться и сражаться. Доспех из мрамора и неизвестной мне ранее формой тяжелых кастетов, больше похожих на кирпичи с отверстиями для пальцев. Новый выбор улучшал одну из этих форм. «Еж» добавлял доспехам шипов. «Дубина» заменяла оружие, больше походящее на примитивный кусок камня с ручкой. А выбранный мною «Рыцарь» полностью преображал форму призыва. Я видела его в сознании: лишенный ног каменный корпус с длинными составными из валунов руками, оканчивающимися острыми пирамидальными пиками. Страж с трудом мог не только передвигаться, перенося тело на руках, но и полноценно сражаться, размахивая конечностями длинной под два метра. Волна прошла по амулету, и он, как мне показалось, с благодарностью принял моё решение, произнеся:
— По воле ядра...
Окончательно разморившись, я переоделась в сухую одежду. Набросив на ноги купленные тапочки, направилась к себе в комнату.
— Ты не поверишь. Тут такое с домом творится. — напугал меня Призрак, нагнав в коридоре. — Прибыли странного вида мужички. Зубы у них специфические, грязные и заостренные. Под контролем Вари выгрузили глину, песок, камни и древесину во двор. Варя долго доски наверх таскала, бурчала. Я пытался узнать зачем, но эта молодушка даже меня ни разу не послала. Потом часа на четыре этаж закрылся, а сейчас... Прикинь, он восстановлен. Сам отремонтировался. И твоя комната стала больше.
Я остановилась удивленно смотря на Призрака.
— Вот так сам взял и сам отремонтировался? — спросила я, пытаясь по призрачным костям понять, шутит он или говорит правду. — Как в играх? Сложил материал, прошла шкала крафта и готово?
— Да ну нет. Мы же не в играх!
Сказав это, Призрак задумался, а затем и совсем остановился, впав в прострацию.
— Что с дохлым? — спросила Варя, встретив меня у кухни, измазанная вареньем.
— Завис. Не справился с осознанием самовостановления дома...
— Да про это. Я тебе не грущик, что б... — Варя втянула голову за секунду до крика бабы Любы.
— Я тебе что говорила? Чему учила? Этот дом станет частью твоего тела, сплетётся с твоей душой. А ты, мелкая, не хочешь за ним ухаживать. Это как не мыться и не расчесываться...
— Вот-вот. Развелась молодежь неблагодарная... — начал было поддакивать Призрак, но в итоге переключил огонь на себя.
— А ты. Шныряешь по моему дому. Разнюхиваешь. — пуще прежнего завелась Любовь Яга, выйдя в коридор. Начав, как учитель, отчитывать провинившихся учеников, дошла и до меня, смерив взглядом.
— Ладно, к тебе претензий нет, — вынесла она вердикт. — Конечно, дуреха тупая. Но упертая, как баран, и трудолюбивая, что не плохо в твоей ситуации. Материалов из разрывов натаскала много. Мне б столько месяц таскать пришлось. Дом прям не нарадуется. Ждет, когда ты ракушку принесешь и его продолжишь очищать, а то он совсем от времени зарос. Думаю, он готов к перепланировке.