Олег Простаков – Позывной ДОК. Книга 2. (страница 6)
— Они её бензином, что ли, облили? — спросила вышедшая на улицу продавщица.
— Не знаю, но горит уже десяток минут. — ответила я. Развернувшись, зашла в магазин, названный торговым домом «Благородный базар». Он был отвратительно стандартным. Множество торговцев выкладывали в своих отделах товар, не заботясь соблюдать простейших принципов маркетинга. Рядом с хозяйственными товарами могли располагаться отделы, продающие колбасы и сыры, а с одеждой — аптека.
Это была мой четвертая ходка в магазин. Первым делом я, словно мул, закупилась одеждой и постельным бельём. Оттащив поклажу в дом Яги, вернулась за чистящими средствами и стиральным порошком. На третьем ходу докупила в пристроенном рядом гипермаркете еды, шампуни с мылом и кремами, а также то, без чего ни одна девушка не может обойтись.
— Вы опять к нам? — спросила женщина, заискивающе смотря на меня. Я настойчиво обходила её отдел колбас и сыров, воротя нос от изобилия усилителей вкуса и специй. Усилившееся донельзя восприятие активировало то, что можно было назвать «нюхом ищейки». В ароматах колбас и вяленого мяса я чётко различала посторонние примеси желатина и усилителей вкуса, а от сыров пахло так же, как от купленной белизны.
— Нет! — ответила я, улыбнувшись. Женщина расстроилась, скривившись, высокомерно взглянула на меня. Когда Орден её будет расспрашивать, она обязательно выложит всё про мои покупки, поэтому скрываться не стоит. — К тому же я только переехала, у меня даже холодильника нет.
— Мои продукты и без холодильника не испортятся. Достаточно на окошке хранить... — не приняла мой вежливый тон женщина. Она удалилась в свой отдел, погрузившись в телефон. В такую погоду я была единственным покупателем. Минув колбасы, я вернулась в магазин «Всё для дома». Седой мужчина, практически дедушка, оказался очень вежливым и опытным в вопросах обустройства быта и ремонта.
— Теперь я заберу... — начала размышлять я. У меня было достаточно еды, одежды, моющего... Но чего-то не хватало. Расправив плечи, я почувствовала боль в суставах. Тело продолжало ломить, а резерв жизни восстанавливался слишком медленно. Единственный листик восстановился, одиноко зависнув на веточке. Увидев стоящую в самом дальнем углу раскладушку, я улыбнулась.
— Давайте её. Она с матрасом... — спросила я, на что мужчина возразил.
— Не советую. Она пружинная, скрипит и прогибается. Если б брали другие, продал. А так... У меня на складе есть получше. С деревянными ламелями, высоким матрасом и прочным каркасом. И по ширине как полноценная кровать. — Сказал он вежливо. Я кивнула, соглашаясь. Понимая, что это могла быть уловка. Выставить на обзор старую, времен СССР кушетку, а продавать в разы лучше и дороже. Но я не чувствовала в его словах фальша... Хитрость — да... Но не желание навариться. Старичку было приятно помогать.
Он ушел в маленькую подсобку, начав греметь вёдрами.
— Тогда еще два ведра и тазик. Только железный, большой. — сказала я. На улице проорала сирена. Сразу три чёрных машины с проблесковыми маячками проскочили мимо магазина. — Похоже, всё. Засекли.
Последние слова я сказала шёпотом, но настырная женщина из соседнего отдела услышала. Словно курица выглянув в проход.
— Что вы говорите? — спросила она, пристально смотря на меня. С прищуром подошла ближе, скрестив на пышной груди руки.
— Похоже, всё купила, говорю. — Ответила я, постаравшись отвернуться, рассматривая полки.
— Ну да. Ну да, — поддакивала женщина. Как назло, мужчина не возвращался. Он буквально затих. Женщина, похоже, решила отыграться на мне или подгадить коллеге по бизнесу, потому зашла за прилавок, принципиально нависнув над кассовым аппаратом. — Степаныч, я тут у тебя слежу... за всеми!
Последние слова она сделала надменно и специально громко.
«Вот зараза», — промелькнуло у меня в голове. Я хотела вспылить и вставить что-нибудь едкое женщине. Но почувствовала боль. Не свою. Она была сковывающая и мучительная. Мои чувства всколыхнулись, подняв на поверхность тревогу и напряжение. Закрыв глаза, я постаралась сконцентрироваться на этом чувстве. Оно не угасало, а только наростало, становясь яснее и отчетливее. Словно ниточка или ручеёк, оно брало начало за спиной женщины, и не Орден был тому виной, а беспокойство за седого мужчину.
— С вами там всё в порядке? — спросила я, обеспокоенно взглянув на дверь подсобки. Ответом было молчание и еле доносившийся стон.
— Да что с ним будет, — отмахнулась женщина. — Наверное, опять к бутылке припал. Он у нас «военный пенсионер».
На последних словах она сделала особый акцент. Я не слушала её, зайдя за прилавок.
— Эй, куда? Не положено заходить за кассу. — выкрикнула она, и её губы дрогнули в улыбке. Из соседних отделов выскочили две девушки. Одна, продающая иконы и церковную литературу, была скромной и опрятной, вторая, напротив, торгующая кальянами, вся забита татуировками.
— Я слышу стон. Отошла в сторону! — резко сказала я, взглянув на женщину. Она остолбенела. Движением руки я легко сдвинула её с пути, не обратив внимания, что она втрое превосходила меня по весу. Открыв дверь, обнаружила Степпаныча сидящим на полу. Он сжался в агонии боли, зажимая левое плечо и то и дело выгибаясь дугой.
— Ты что, грохнулся? Вот растяпа! — выкрикнула женщина. Но я уже знала, что произошло. Классические признаки были налицо. Холодный пот, словно жемчуг, выступил на бледной коже. Давящая боль в груди и спине переходила в левое плечо, не позволяя даже двинуться. Отдышка не позволяла сказать и слова. Также я слышала, как его сердце бешено бьётся, стараясь прокачать кровь, но, лишённая кислорода, начинает сбиваться, пропуская удары.
— Звоните в скорую. Это инфаркт. — крикнула я. Женщина открыла рот, чтобы возразить, а татуированная быстро сориентировалась, выхватив телефон, вызвала неотложку. Продовец икон напротив подскочила ко мне.
— Дядь! Ты принимал сегодня лекарство? — заботливо начала причитать она. — Что делать...
— Тихо. — Положив руку на грудь, я просветила ткани. Мой дар подстроился, не только осветлив ткани и кости грудной клетки, но и подсветил сосуды. Словно доплеровский аппарат, обозначив ток крови по артериям, проявляя насыщенность кислородом.
— Огибающая артерия. Боковой инфаркт... — определила я, не досчитавшись одной из веточек сосуда на сердце. Мышцы в этом месте уже не сокращались, провисая под сокращениями. Оно не сдавалось, перенеся нагрузку на остальные отделы, работая на пределе возможности.
— Растворить тромб... — мысленно или вслух сказала я, направив единственный лепесток жизни к сосуду. Он распался, впитавшись в ткани, но тромб, маленький, не больше 5 мм, не исчез. Энергия жизни начала медленно восстанавливать ткани, поддерживая сердечную мышцу и унимая боль.
— Спасибо. Просто приступ. Сейчас пройдет. Таблетки утром не выпил... Хотел купить... Но погода, — сказал мужчина, вяло улыбнувшись.
— Не пройдет. У вас ритм сорвался. Чую как сердце колотится... — схитрила я, положив руку на грудь мужчины, не позволяя встать. — Дождитесь скорой, сделают ЭКГ, чтобы убедиться, что всё в порядке.
— Они уже едут. Сказали, что будут через минуту, — крикнула татуированная из коридора. Я продолжала следить за состоянием мужчины. Тромб не исчезал, упорно фиксированный на раздвоении артерии. Жизнь медленно таяла, неспособная разрушить прочные атеросклеротические наложения на сосудах.
— Это не тромб, а эмбол. — сконцентрировавшись на преграде, определила я. Он отличался серыми прожилками соединительной ткани. В отличие от мягких тромбов, которые могли распасться, уйдя в мелкие артерии, восстановив питание большей части мышцы. Этот был прочным. Сформированным более года назад и оторвавшимся выше по руслу.
Подчиняясь больше интуиции, я закрыла глаза, приложив всю волю к произносимому приказу.
— Разрушить только тромб, не трогать сосуды и сердце. Пожри лишь его! — приказала я единственному лепестку смерти.
Слетев с пальца, он погрузился в ткани, подчинившись, устремился к эмболу. Я чувствовала, как оно тянулось к здоровым тканям, желая убить, поглотить само их существование. Но неспособное ослушаться моей воли все же растворилось, обратившись тугими, тяжелыми потоками энергии. Словно десятком иголок смерть врезалась в эмбол, перемалывая в крошку. Он распался на микроскопические частицы, проскочив в мелкие артерии, а затем и в капилляры, полностью поглотившись. Смерть, сохранив инерцию, словно буром прошлась по артерии, счищая бляшки. Жизнь, предчувствуя угрозу, прильнула к стенке сосуда, не позволив ей погрузиться глубже. На секунду две противоборствующие силы слились в схватке, полностью поглотив друг друга.
— Фух. — Громко выдохнул Степаныч. Его губы порозовели, а тело расслабилось. — Говорю, просто приступ. Уже не болит.
Болезнь отступила, и сердце после десятка ударов насытилось кислородом, вернувшись к привычному ритму.
—
Не скупясь, я помогла Степанычу встать, подарив наградной листок жизни. Он, как и прежние, направился в сердце, окончательно устранив последствия инфаркта. Он попытался меня отблагодарить, но я отказалась. Забрав купленную раскладушку с новой подушкой, одеялом, вёдрами и тазиками, покинула магазин. На улице, несмотря на усиливающийся дождь, становилось людно. Пожарные справились с горящей машиной, залив пеной, а чёрные машины привозили всё новых и новых сотрудников коммунальных служб. Перейдя через дорогу, я скрылась во дворе Яги, укрывшись от глаз Ордена.