Олег Приходько – Жесткий вариант (страница 31)

Я выхватил микрофон.

— В прямом, товарищ полковник! — доложил коротко и отключился: терпеть не могу, когда болтают «под руку» на скорости сто десять!

Руоповцы заржали.

— Из «мерса» по пути с дачи, — определил кто-то из сидевших сзади.

— Может, включить? — усомнился другой. — Отвечать не будем, так хоть послушаем.

— Дома музыку послушаешь, — отрезал старлей, пользовавшийся непререкаемым авторитетом.

Не знаю, из чего исходил этот опытный скорохват, я же отключился потому, что, заглянув в салон «ниссана» Кифарского, не увидел там рации: если она перекочевала к Коноплеву, то он был в курсе оперативных переговоров, и рассказывать Яковенке о том, в каком направлении ведется преследование, было бы откровенным пособничеством беглецу.

«Синяя птица» так разогрелась, что проскочила бы поворот, если бы не я. На повороте стояло огромное панно с изображением этикетки «Мосфильма»; над головами рабочего и его колхозницы алели буквы: «Пою мое Отечество!» Я прикинул, сколько нужно водки, чтобы напоить целое отечество. Получалось, много…

Узкий проселок бежал вдоль полотна, но по нему ехать не имело смысла: во-первых, дорога просматривалась до самого горизонта; во-вторых, сразу за переездом, с просеки валил черный дым.

Я затормозил у воронки с тлеющей по краям сухой травой. Тут и там валялись остатки красной «девятки». К счастью или к несчастью, ничего, что хоть отдаленно бы напоминало человеческие останки, мы не нашли.

— Грамм на двести тротила потянет, — присвистнув, констатировал старлей.

— Гранату в бензобак сунул, — предположил молодой парнишка, по всему, недавно вернувшийся из армии.

Похоронив в своей памяти и «кенвуд», и блокнот, я связался с базой.

— «Центр», запроси Градинск-ЛОВД железнодорожный, пусть дадут расписание в направлении Краснодара за последние полчаса, переезд на «шестом»… Мне сюда — кинолога с овчаркой и СОМ, приступаю к поиску…

Песчаная просека не оставила следов обуви, в радиусе пятидесяти метров мы не нашли ничего, что помогло бы определить направление поиска. Из сообщения линейного отделения следовало, что за пятнадцать минут до нашего появления через переезд проследовал военный эшелон. В подтверждение моей догадки Коноплев оставил оттиски кроссовок на насыпи.

Или не Коноплев?..

3

В разосланной во все концы ориентировке, помимо набившего оскомину «преступник вооружен» (а кто сейчас не вооружен? пистолет у каждого второго, каждый первый его просто забыл дома), был приказ: в случае оказания сопротивления стрелять на поражение.

Работы хватило всему личному составу до самого вечера. Овчарка Эльза след не взяла. Такой прыти я от Коноплева не ожидал, как не ожидал от себя такой легкомысленности. Недооценка противника обходилась дорого.

Одно не оставляло у меня сомнения: кто-то предупредил Коноплева о предстоящем аресте. Но радости этот вывод никому не прибавлял.

К девяти вечера на разнос явился сам Завьялов, загоревший и отдохнувший на Черноморском побережье — в санатории МВД в Туапсе.

— Неплохо, — поиграв желваками, изрек он. — Такого количества трупов я что-то не припомню. А?.. Какая-то криминальная война началась, в самом деле.

Я подумал, что мужик не хило устроился: возглавляя ГУВД и бывая на коллегиях министерства, он даже не знал, что «криминальная война» не началась, а продолжается. Впрочем, следующая его фраза кое-что прояснила.

— Не с вашим ли появлением она началась, майор Вениаминов? — посмотрел он на меня.

Я хотел ему напомнить о январских, февральских, мартовских трупах, объявлении Градинского региона «зоной повышенной криминогенной опасности», кокаине, бомбежке булыжниками вверенного ему учреждения и прочем, что привело меня сюда, но вместо этого… согласился:

— С моим, товарищ полковник. Я и приехал сюда, чтобы объявить войну криминалу.

От такого поворота у Яковенки улетучился из памяти припасенный заранее текст.

— Все операции с вашим участием провалены! — рассердился он на себя. — Все!.. Вы помешали взять киднапперов, вы устранили важного свидетеля Франчевского. Каким образом вы, майор Вениаминов, оказались в квартире убитого Зайчевского? И почему Сумароков оказался там первым?

— А кто, по-вашему, должен был приехать туда первым? — на голубом глазу спросил я:

— Что значит «по-моему»? Ваша двусмысленность неуместна! Миллион долларов — мил-ли-он, вы это понимаете, Вениаминов? — бесследно исчез, растворился!.. Коноплев, который, по материалам следствия, является непосредственным организатором киднеппинга (не было такого в материа лах следствия — это еще предстояло доказать), бежал! И эту операцию провалили вы! Лично!.. Вместо того чтобы немедленно начать преследование (в какую сторону его надо было начинать-то?), вы учинили обыск в офисе охранного предприятия, взломали двери. Кто вам дал на это право? Перед вами ставилась задача арестовать Коноплева, а не избивать охранников!

Попытка свалить все с его больной головы на мою здоровую была обречена на провал: мое участие в операциях и литерном деле «Киднеппинг» было задокументировано и отражено в материалах следствия. Любой мой аргумент в свою защиту выглядел бы как попытка самооправдания.

— Пригласите старшего следователя прокуратуры Сумарокова, — негромко попросил я у прокурора Колченогова.

Старый тихий прокурор, по тому, что рассказывал о нем Володя, человек справедливый, но запуганный лавиной дел, порожденных рыночными отношениями и потому не всегда понятных птенцу гнезда Вышинского, опустил голову.

— Следователь Сумароков исчез, Игорь Александрович, — проговорил неожиданно. — Как я понимаю, мы здесь по этому поводу и собрались.

Смысл этого сообщения до меня дошел не сразу: утром мы с Володей виделись в сизо на допросе Бердашкевича, и прошло еще недостаточно времени, чтобы делать такие глобальные выводы из его отсутствия.

— И два тома уголовного дела из его сейфа, к которому никто, кроме него, не имел доступа, тоже исчезли, — добавил Завьялов и проглотил какую-то таблетку (возможно, принял яд).

Весь этот террариум объединяла озабоченность, выразившаяся в длительной и напряженной паузе. Если бы за мной, как за панфиловцами, не стояла Москва, меня бы съели.

— Вы, майор, не знаете, где он? — спросил Яковенко с иезуитским подтекстом, который я понял значительно позже.

— Нет.

— А то, что в конце восьмидесятых Коноплев с Сумароковым служили в одном подразделении и находились в приятельских отношениях, вам известно? — вставился неожиданно Демин.

Володя как-то рассказывал мне, что его прочили на место начальника РУОП, но потом ушел Никитич, и в кресло сел старший по званию и более опытный Демин, так что его «вставка» была мне понятна. Вопрос Яковенки, почему Сумароков приехал на место убийства Зайчевского раньше опергруппы ГУВД, в контексте замечания Демина обретал новое звучание: нас с Володей чуть ли не в заговоре подозревали, а заодно и с Коноплевым, раз они были приятелями и исчезли в один день. Срыв операции по задержанию Коноплева при этом мог истолковываться весьма тенденциозно: я дал ему уйти…

Почти физически ощутив липкое прикосновение набрасываемой на меня паутины, я поспешил сбросить ее весьма некорректным, но радикальным образом: достал из кармана снимок страницы на букву Д из коноплевского блокнота и придвинул ее поближе к прокурору Колченогову, разделявшему нас с Деминым за столом.

— А вы, товарищ подполковник, разве не находились с Коноплевым в приятельских отношениях? Зачем он записал в свой блокнот ваш домашний адрес и телефон?

Начальники сгрудились над глянцевым снимком.

— Откуда это у вас? — спросил Яковенко.

— Оперативная информация, — парировал я его подозрительность, продолжая контрнаступление: — Я же не спрашиваю, откуда у частного охранного предприятия винтовка «СВД», лицензию на которую выписали вы. — Пока он таращился, подбирая выражения, я нанес добивающий удар: — Или как киднапперы узнали, что вы снабдили Онуфриева субминиатюрным передатчиком с электретовым микрофоном.

Решив, что дар речи вернется к нему не скоро, я позволил себе расслабиться: налил из графина желтоватой сероводородистой воды и сделал несколько глотков. На этот раз вода показалась мне вкусной, я даже подумал, что в Москве мне ее будет не хватать.

— Почему вы решили, что это им было известно? — растерянно посмотрел на коллег Иевлев, инструктировавший Онуфриева во время переговоров с киднапперами.

— Элементарная логика: либо текст о взрывном устройстве был превентивным и предназначался не Онуфриеву — его-то зачем предупреждать, что он мог изменить, зная о засаде? — либо взрывное устройство оказалось бы настоящим, сработанным фирмой, а не бывшим взрывником Гайдуковым.

— Меня сейчас больше интересует, куда девались следственные документы! — заходил по кабинету Завьялов. — Вы понимаете, что без этих документов нельзя продолжать рабо ту? Стенограммы допросов, протоколы осмотров, обысков, заключения экспертов, постановления…

— А сам Сумароков вас интересует меньше, я правильно понял? — окончательно осмелел я и вызвал на себя огонь: — Все, что было в двух папках, осталось в одной моей голове. Так что если вы заинтересованы в возобновлении дела, стоит подумать о ее охране.

— Нахал!

— Да вы что, майор?

— Машину, апартаменты, теперь еще личную охрану! — возмутился Яковенко, сломав в пальцах сигарету «Мальборо». — Не дешевле ли нам обойдется обратный билет в Москву? У меня своих таких — целый гарнизон! Фифа, едрена мать! Мафиози выискался, охрану ему! Вы отвечали за операцию «Перехват»? И вы ее провалили! И матерый бандит ушел, как вода сквозь пальцы!