Олег Приходько – Запретная зона (страница 85)
«Тринадцать часов ровно», — объявила китаянка, которую он слушал уже как родную.
Из склада вышел крепкою сложения высокий человек в летной куртке, размашистым шагом приблизился к машине.
— Поехали, — косанул он на Женьку и, отперев дверцу ключом, поднялся в кабину.
— А «здрасьте» сказать не хочешь? — не привык к такому обращению Женька. — Не говоря о том, чтобы представиться?
Водитель открыл изнутри пассажирскую дверцу со строгой надписью «ПРИКАЗ ПАССАЖИРОВ НЕ БРАТЬ!»
— Дорога длинная, — сказал Он. — Садись!
Женька прыгнул в кабину. Двигатель завелся сразу, работал идеально, как и во всех машинах в «Стрельце».
— Маршрутка у тебя?
— Все у меня.
По лаконичным, точно рассчитанным движениям, по тому, как развернулся водитель, Женька сразу оценил его профессионализм. Впрочем, в «Стрельце» работали только профессионалы высокого класса. Набрав дозволенную скорость, «КамАЗ» устремился в сторону Тимирязевского парка, затем свернул на Большую Академическую и напрямую — к Кольцевой.
— Что везем?
Вопрос был настолько правомочным, насколько и праздным: на 214-м складе хранились импортные товары. Водители «Стрельца» имели полномочия экспедиторов и охранников — агентство экономило на командировочных, к тому же совмещение должностей позволяло не раздувать штаты, выгодно это было и сотрудникам: они получали вдвойне.
Водитель молча достал из кармана сложенный вчетверо листок, протянул его Женьке. Везли какое-то барахло по заказу турецкой фирмы «Фархад». «Сбрасывают излишки брака в страны СНГ», — подумал Женька, но участие в рейсе по договору с инофирмой сулило надбавку в валюте, а содержание коробок никого не интересовало. Товар был выписан на имя Киреева Валентина Павловича. Женька значился как сопровождающее лицо. Он расписался напротив своей фамилии и вернул листок.
Напарник показался ему странно знакомым, Он поймал его отражение в зеркальце. Совсем даже нейтральное, ничем не примечательное лицо. Правильные черты. И хотя приветливостью водитель явно не отличался, неприязни у Женьки не вызывал.
На Волоколамском шоссе «КамАЗ» резко увеличил скорость, словно вырвавшись на простор. Одной рукой придерживая руль, Киреев достал из кармана папироску, прикурил от вонючей бензиновой зажигалки заправским жестом бывалого шофера.
«Где же я его видел?» — силился вспомнить Женька. Всех, кто работал в «Стрельце», он знал. Или почти всех. Никаких примет — даже полоска седины параллельно пробору органично дополняла неопределенность лица, но именно эту безликость, эти бесцветные глаза и запечатлела память.
— Валентин я, — сказал вдруг водитель.
— Это я уже прочитал.
Игра в молчанку продолжилась, но Женька почувствовал, как отлегло от сердца.
48
— Петр Иванович, да что с тобой?
Петр мертвенно побледнел, на лбу выступили крупные капли пота, потекли по окаменевшему лицу. Нежин насмотрелся на инфарктников, знал, что такое состояние бывает при сильном сердечном спазме. Он бросился к окну, распахнул его. Подал воду в стакане, но Швец не шевелился.
— Что, сердце?..
Когда через минуту он вернулся в кабинет с нитроглицерином, Петр все так же неподвижно сидел за столом и глядел на «фоторобот», выполненный в фас и в профиль.
— Неотложку?
— Не надо.
От таблетки не отказался. Выпил.
— К окошку подойди.
— Нормально, Вадим. Все.
Минуту он сидел, не шевелясь, потом поднял на Нежина мокрое лицо.
— Домой тебя отвезти?
Петр покачал головой, взял со стола «фоторобот».
— Что с этим? В розыск? — спросил Нежин.
— Зачем? Это Столетник Евгений Викторович, 1963 года рождения, москвич, проживает на Первомайской, рост 173, вес 70, родителей нет, разведен, охранник коммерческого агентства «Стрелец»… — Он нашел в себе силы подойти к окну. — И мой друг, — добавил он, тяжело вздохнув.
Воцарилась пауза.
— Что это… значит? — первым нарушил молчание Нежин.
— Это значит, что с этой минуты согласно статье 23 УПК следователь Швец не имеет права расследовать дело, как лицо, заинтересованное в его исходе.
Справа оставался Можайск. Золотистый луч, выскользнувший из-за быстрого облака, упал на купол какой-то церкви, и крест засветился на сером фоне одноликого пейзажа.
«Бог ли не защитит ли избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их?» — вспомнил Женька отчаянное письмо Валерии. «То-то, что медлит», — подумал он и тут же поймал себя на том, что к «вопиющим» не относился. Но разве не взывал к Нему отец Василий? Что же Он, Всемогущий, с его защитой промедлил? Сколько же Ему, Ненасытному, нужно внимания и воплей о спасении, чтобы Он успевал, и Сын Человеческий нашел-таки веру на Земле, придя вторично?..
Женька вспомнил благообразного священника, свет на лицах прихожан, и вдруг…
«Бог простит!.. Я Борьку лет восемь не видал. Он у меня в батальоне ротой управления командовал. Я тогда подполковником, начштаба был, а он капитаном. Классный специалист, его после из-под Гомеля куда-то забрали — в Афган или в разведку…»
«Он! Он!..» — Женька больше не сомневался: тогда, в церкви, именно этот высокий, с выправкой военного человек неотрывно глядел на священника.
«А он, что же, тебя не узнал?» — спросил еще Женька Зину.
«Он-то? Узнал! Еще как узнал, столько было выпито, страшно вспомнить!»
Причастен ли он к убийству отца Василия, можно только гадать. Но зачем же называется Валентином?! Уж Зина-то не мог перепутать имя своего бывшего собутыльника и подчиненного?.. Или все-таки его присутствие тогда в церкви было вызвано интересом к Женькиной персоне?..
— Где я тебя раньше видел, Валентин? — вспомнил Женька уроки Кима: «Лучший способ не намокнуть под дождем — окунуться в море». — Ты, случаем, в церкви Серафима Саровского не причащался?
Валентин бросил в его сторону быстрый взгляд.
— Нет, — засмеялся он, — я неверующий.
— А, ошибся, значит. Может, так, в компании где встречались.
— Мир тесен.
«Он!» — утвердился Женька, встретившись с бесцветными глазами.
За время работы в «Стрельце» от 214-го склада он отъезжал дважды. И оба раза тамошний начальник охраны придирчиво проверял документы, самолично заполнял маршрутную ведомость, присутствовал при опломбировании фургонов. И сегодня Женька необходимых формальностей избегать не собирался. Как же получилось, что его фамилия была занесена в маршрутку без него?..
Объяснение было только одно: настоящая маршрутка оформлена по всем правилам… на кого-то другого! И тот, другой, присутствовал при погрузке и расписывался — то-то фургон стоял, как надраенный пятак, уже за воротами склада! А значит, оформление и погрузка были не в 13.00, как сказал Якудза, а в 12.00 или того раньше…
Так вот оно, объяснение «служебного роста»? Якудза его подставил. И зачем Валентин маршрутку фальшивую поспешил предъявить? Женька просто поинтересовался, какой груз везут…
— Ты Зиновия Чистякова, часом, не знаешь, Валентин? — спросил Женька, доставая из кармана «Кэмел».
В пачке оставалось две сигареты.
— Кого-кого?
— Зину?.. Пили как-то вместе, думаю, может, там с тобой встречались?
Боря-Валентин снова засмеялся.
— Да нет! Ты не старайся — это рожа у меня такая. С кем ни поздороваюсь, все начинают вспоминать.
— Здорово, — сказал Женька, прикурив. — С такой рожей, наверно, знакомиться легко? Особенно с бабами. Подходишь: «Вы меня не помните?» И обязательно вспомнит, да?
— Точно!..
«Вот зачем Якудза выходил из кабинета!.. Если бы рейс был без охраны, он сказал бы об этом сразу. Ему нужно было позвонить на склад и отозвать охранника, на которого были оформлены подлинные документы. И Валентин этот рванул с места в карьер, чтобы не дать опомниться — даже поздороваться забыл. — Женька вспомнил реакцию Якудзы на его появление, и ему стало не по себе: — А ведь явно меня не ждали! Хотя по графику я сегодня должен был приступить к работе. Почему?.. Да потому что был уверен: убит я! убит!.. Значит, покушение — дело рук Якудзы. Тогда этот Валентин или Боря с ним заодно? И третий, который на себя оформил маршрутку. Где он? В фургоне или подсядет по пути?..»
Женька украдкой посмотрел на своего убийцу. Неприметное лицо его было спокойно…
Нежин выехал с группой захвата еще до того, как позвонил Шевелев. Ясновидящие сошлись во мнении, что Ника жива и находится где-то на севере Москвы.