Олег Приходько – Запретная зона (страница 46)

— Кто-то во вторник позвонил в милицию и сообщил, что по такому-то адресу имеется в наличии мертвая старуха, — продолжал Витюша, отхлебнув полрюмки водки

— Вот он и убил! — уверенно выпалил Женька.

— Кто?

— Ну, тот, кто позвонил, разумеется.

Феоктистов покачал головой.

— Ну, научили тебя, брат! Да зачем же ему звонить, если он убил?.. Не-ет, в квартиру кто-то заглянул — может, знакомый какой или сосед, родственников у нее вроде не было А потом испугался, что его подозревать начнут, или просто не захотел связываться. Ясное дело, позвонил из автомата. А ты бы как поступил?

— Кто? Я?.. Я бы… не знаю. Наверно, вызвал бы милицию, дождался следователя…

— Это если тебе полжизни на допросы и суды не жалко… Короче, приехали они, а там уже смердит: аутопсия показала, что старушка дней пять назад дуба врезала. За это время воры и посетили ее.

— Почему «за это время»? Может, она умерла, когда они в ее квартиру ворвались — много ли надо при больном сердце?

— Гм… Была такая версия, только трассологи точно установили, что ограбление было в понедельник — не раньше. По пыли там и прочей фигне, неважно…

— Значит, кто-то навел, — зевнул Женька. — Чего бы они к одинокой старухе нагрянули?

— Правильно мыслишь. К этой Шейкиной с месяц тому родственничек наезжал.

— Ты же говорил, у нее не было родственников?

— Здесь не было. В Израиле были. Брат покойного мужа. Вообще он не к ней приезжал — так, по пути заглянул проведать. Он в Тель-Авиве поставками свежих фруктов в супермаркеты занимается, фирму содержит. «Оранж». Предположили, что он ей кое-что отстегнул в твердой валюте. На бедность.

— А отпечатки? — задал Женька наивный вопрос, вызвав снисходительную усмешку однокашника.

— Нет, конечно. В перчатках работали. Тертые!

— Подожди, а вы тогда тут при чем? Милицейское получается дело, квартирная кража — и все?

Внтюша тяжело вздохнул. «Плохо, должно, жить с фанерной головой», — подумал он.

— Судя по учебнику первого курса, не говоря о более сложных книжках — Конституции, например, — «деятельность прокуратуры направлена на укрепление законности и правопорядка и имеет задачей охрану от всяких посягательств, в том числе личных прав и свобод граждан», — процитировал он нравоучительно. — Давай, врежем!

Витюша выпил смесь пива и водки до дна, крякнул от удовольствия. Женька в очередной раз окунул в рюмку верхнюю губу и отставил ее в сторону.

— Закусывай, закусывай, — посоветовал пьянеющий на глазах стажер. — Как я домой-то тебя понесу? — и жестом подозвал проходившего мимо официанта. — Еще рыбий наборчик и парочку пивка.

— Слушаю-с!..

— Ну так вот, — смачно облизывая пальцы, по которым стекал жир, продолжил Витюша, — пало подозрение на давнюю подругу этой… как ее… уби… умершей. Израильского гостя они вместе привечали, и та вполне могла знать, оставил ли он валюту. Подруга всю неделю на даче провела. То есть никто, конечно, не думал, что божий одуванчик способен выбить дверь, но навести могла. Стали эту версию отрабатывать, поинтересовались у соседей по даче — не отлучалась ли. А те возьми да ей и капни. Бабка оказалась не промах, всю жизнь в облисполкоме работала, вышла аж на областного прокурора. Ну, туда Тер-Азизов поехал, стал соседей опрашивать. И одна соседка с нижнего этажа говорит, мол, видела эту… как ее… убитую в воскресенье, как она за молоком ходила. Представляешь? Судмедэксперт утверждает, что смерть наступила от силы в четверг, а она — в воскресенье видела!.. Убитая затворницей жила, кроме этой своей подруги, ни с кем не общалась…

«Как Изгорский!» — подумал Женька.

— …да и соседи все работают, друг с другом вполне могут неделю не видеться. В общем, думали продавщицу поспрашивать, да оказалось, что магазин в воскресенье не работает. Стали бабку убеждать. «Может, ошиблись, может, не она, померещилось, бывает…» Короче, взяли это дело на контроль, версий много, все сейчас проверяются. Прокурор следственного управления потребовал повторного вскрытия…

Поняв, что из Витюши больше ничего не вытащить, а дальнейшие расспросы могут насторожить его, Женька поспешил свернуть разговор.

— Старуха оборотень была! — воскликнул он вдруг таинственно. — Она по воскресеньям воскресает. Встает из гроба и ходит за молоком!

Витюша, смеясь, помог официанту снять с подноса пиво и тарелку с рыбой.

— Выпьем за то, чтоб тебе в твоей коммерции фартило! Это ты правильно решил… в ногу со временем!.. Знаешь, почему сейчас бардак в органах охраны правопорядка?.. Потому что ни прав, ни порядка, а значит, и охранять нечего! — и, довольный затрепанной шуткой, засмеялся.

26

Сергей лежал на полу лицом вниз. Руки заведены за спину и соединены наручниками. Попытка открыть глаза отозвалась тупой болью в затылке. Хотел крикнуть — не смог: глаза и рот были залеплены клейкой лентой. Какой-то гул стоял в ушах, как в моторе. Запах резины, рифленая поверхность под щекой… Коврик?.. Резиновый коврик — такими устилают пол в автомобилях… Его куда-то везут… везут по гладкой, как лед, поверхности — не трясет, не подбрасывает, не ощущаются повороты… Он заставил себя расслабиться, вспомнил, вчера (или сегодня?) кто-то подкараулил его на улице… Потом бросили в багажник машины… Странно, в этом багажнике так много места, что можно лежать, свободно вытянувшись… Сергей попробовал нащупать ногой стенку, но ноги оказались связанными. Может быть, это гудит в голове? Мерный шум без перегазовок и рывков… Или так действует наркотик?.. Собравшись с силами, он раздвинул носки ступней и попытался рывком перевернуться на спину. Удалось лишь оторвать плечо на несколько сантиметров: сверху кто-то наступил на него ногой. «Лежать!» — услышал он сквозь непонятный гул. «Что же это? Что? Что? Что?..» — тревожно стучало сердце. Ноги вдруг плавно занесло вверх, внутри все замерло, к горлу подступила тошнота. На какое-то мгновение не стало опоры, тело словно повисло в невесомости, затем пол снова уперся в живот, ноги оказались слева… Воздушная яма?.. Хорошо знакомое ощущение вернуло его к реальности — конечно, это самолет! Но куда?.. Куда его везут, чего хотят от больничной сиделки, бесславно закончившей карьеру на вторые сутки дежурства?.. Провал в небытие повторился раз, другой, ноги снова поднялись выше головы… «Посадка», — догадался Сергей, и точно — его подбросило, сила инерции продвинула тело вперед, но нога в ботинке снова бесцеремонно придавила его к полу. Рев двигателей усилился, самолет прокатился по неровной поверхности, развернулся и встал. Через несколько секунд в салон ворвался холодный воздух. Кто-то сильный легко оторвал Сергея от пола, толкнул в спину, широкой, как лопата, пятерней: «Пошел!»

У двери двое парней подхватили его под мышки. Он шагнул в пустоту, с опозданием ощутил опору, но упасть не дали — держали крепко «Пошел! Быстро!» — оружейный ствол больно уперся в спину. Шагов через пятьдесят его остановили, та же гигантская пятерня заставила наклониться, втолкнула в машину. По высоте ступеньки, матерчатой поверхности потолка, случайно коснувшегося макушки, характерному запаху плесневеющего брезента, смешанного с запахом выхлопных газов, понял: «УАЗ-469». Неимоверно захотелось вдохнуть ртом воздух, он замычал, мотнул головой, но мускулистые конвоиры лишь теснее сжали его с обеих сторон. Ехали недолго. Машина остановилась, потом вдруг стала плавно проваливаться, точно ее опускали в лифте. Снаружи послышался лязг металлических деталей, прозвучала команда «Проезжай!», и движение возобновилось. Полная безвестность страшила, мешала воспринимать звуки и анализировать движение, страшно болела голова — то ли от удара, то ли после дозы наркотика, который они, несомненно, вводили, иначе не было бы такого адского провала в памяти: как везли, как сажали в самолет. Стало клонить ко сну. «Уколоть его?» — раздался голос справа. «Не надо», — ответил кто-то, шедший впереди. На счете «двести девяносто один» организм взял свое; Сергей почувствовал слабость, полное безразличие ко всему и погрузился в вязкий, черный, беспробудный сон.

В чувство его привел удар но щеке — хлесткий, наотмашь. Сергея тут же подхватили, выволокли из тошнотворно пахнущего салона. «Пошел!» — снова пнули в спину стволом. Двое здоровяков указывали путь, временами подталкивая то в одну, то в другую сторону. Он чувствовал под ногами твердую почву, возможно, асфальт; ухо улавливало пение птиц. Холод радовал — значит, тело живо, кожа реагирует на температурные изменения. До того, как раздался окрик «Стоять!», он сделал шагов семьдесят-восемьдесят. Несколько раз подряд пропищал электронный номеронабиратель. Зашипел динамик. «Союз независимых офицеров», — четко проговорил металлический голос. «Союз национального освобождения», — ответили рядом. Что-то клацнуло в замке, мерно загудел электропривод, щелкнул фиксатор, и наступила тишина. «Автоматическая дверь», — понял Сергей. «Пошел!» — и последовал толчок кулаком. «Стоять!» Сзади покатилась на роликах дверь, сработало блокировочное устройство. Шаги стали беззвучными, под ногами оказалось мягкое покрытие — то ли ковер, то ли пористая резина. «Снимите пластырь», — провещал баритон откуда-то издалека.

Рывок! — лицо обожгло огнем, губы стали мягкими и подвижными.