Олег Приходько – Горсть патронов и немного везения (страница 48)

— А вам откуда это известно?

— От адвоката Мезина. Он был оформлен в кооперативе Ямковецкого юрисконсультом, вел все его дела и получал хорошие гонорары за каждый факт против Майвина, ездил на «Форде-Эскорте», сволочь…

— Почему — сволочь? — удивился я.

Матюшин промолчал.

— Я не слышу, Матюшин?

— Не стоит говорить об этой личности. Тем более что он уехал в Бельгию на ПМЖ. А может быть, в Испанию. Спросите об этом у Майвина.

Кажется, я догадался: Мезин переметнулся к бывшему компаньону Ямковецкого и за недвижимость за рубежом выдал ему какие-то секреты. Вот тебе, Решетников, и «начать с адвоката»! Что ни говори, а шестое чувство опять меня не подвело: начни я с Мезина — потерял бы время, да и только.

— Но Майвин, насколько мне известно, не только избежал высшей меры, но и процветает. А Ямковецкий вместо того, чтобы стать его могильщиком, стал его компаньоном?

Впервые за все время нашего разговора Матюшин задержал на мне долгий и, как мне показалось, снисходительный взгляд.

— Послушайте, Столетников… кажется?.. Что за игру вы затеяли? Ямковецкий прекрасно знает, на кого вы работаете. И если уж Майвин, имея собственную службу безопасности и знакомства в высших эшелонах, поставил на вас, то вы не так глупы, как хотите казаться. Только не пойму, зачем вам понадобилось изображать несведущего идиота. Вы же прекрасно знаете, как Ямковецкий распорядился своим досье.

До сих пор мне казалось, что Майвин потому меня и нанял, что принял за «несведущего идиота». Тем приятнее было слышать лестную оценку моих умственных способностей от Матюшина, хотя с его стороны это больше походило на попытку меня разжалобить.

— Он стал шантажировать Майвина? — догадался я.

— Называйте это как хотите. Но, во-первых, рецидивисту Ямковецкому никто бы не поверил, если бы он дал ход собранным доказательствам о преступной деятельности депутата Московского областного совета, руководителя акционерного общества, вхожего в правительственные круги — Майвина, во-вторых, если бы и поверили, то попытались бы спустить это дело на тормозах: в его бизнесе уже были задействованы крупные международные корпорации, в коттеджи, построенные «Землей», уже вселились ведущие российские бизнесмены и генералы, а в-третьих, вспомните девяносто второй год — кадровые перестановки…

— Только не нужно мне читать лекцию о внутриполитическом положении, Матюшин. Он с самого начала задумал прибрать фирму Майвина к рукам, с этой целью и собирал компромат. Вор у вора дубинку украл. Чего он хочет сейчас?

— Хочет вернуть свои капиталы.

— Каким образом?

— Он оформил счет на свою дочь.

— Какой счет?

— В одном из зарубежных банков. Я не знаю, ничего не знаю! Давыдов знал, кто-то еще из его особо доверенных лиц знал, а я…

— Пока он сидел, его дочь удрала с Майвиным?

— Удрала или он ее удерживает силой. Ее круглые сутки охраняют бандиты из майвинской службы безопасности.

— А что он поручил вам?

— Ничего, ничего! — клятвенно заверил Матюшин. — Я освободился, я не хочу больше участвовать ни в каких делах! Я уже говорил, что Ямковецкий старается не появляться на людях, он просил меня найти квартиру вне подозрений и диспетчера круглосуточно.

— И вы предложили свою тетю, так?

— Да… я хотел… она просила меня о работе…

— Не надо, Матюшин! Вы предоставили машину Рыжему, который следил за мной, затем устроили из квартиры Балашовой явку, а ее уговорили за скромную плату поработать диспетчером, зная, что дальше молочного магазина она не ходит. И не из добрых побуждений, а чтобы не предоставлять убежища Ямковецкому в собственном доме. А ваша жена Евгения Васильевна…

— Она не моя жена, — тихо сказал Матюшин.

— Значит, сожительница, сохранившая ваши капиталы, сокрытые от конфискации. Не нужно делать хорошую мину при плохой игре. Где скрывается Ямковецкий?

— Я уже сказал: мне неизвестно. Об этом знал Давыдов, но…

— Когда он назначил вам встречу?

— Он не назначал мне никаких встреч. Кроме того, что я вам рассказал…

— Вам ничего не известно, это я уже слышал, — я завел двигатель и не спеша покатил по лесной дороге.

— Куда мы едем? — беспокойно заелозил он на сиденье.

— Отвезу вас к Майвину. Может быть, с ним вы будете откровеннее. Да и мне нужно оправдать свой гонорар — не нашел Ямковецкого, так хоть вас привезу. Кстати, пристегнитесь, чтобы меня не оштрафовали. «Порше» ваш?

— Нет, Давыдова.

Из-за поворота метрах в двухстах показался черный «БМВ» с тонированными стеклами. Я всегда настороженно относился к этой бандитской модели, а сейчас, в этом месте, появление ее мне и вовсе показалось подозрительным. Матюшин также насторожился, покосился на меня и положил ладонь на ручку дверного замка, полагая, что делает это незаметно.

Я зарядил оба пистолета — свой и Давыдовский.

«БМВ» замедлил ход, остановился. Никто из него не выходил. Я тоже остановился. Нас разделяло метров пятьдесят. Противостояние продолжалось довольно долго.

— Вы знаете, чья это машина? — спросил я у Матюшина.

Он помотал головой. Наконец задние двери «БМВ» одновременно распахнулись, отчего он стал похож на вспорхнувшую большую ворону, и из салона вышли два упитанных парня. Один из них не вынимал руку из кармана, другой придерживал под полой ствол, не слишком заботясь о маскировке, так что я мог видеть откидной металлический приклад. По мере приближения неизвестных напряжение нарастало. Я опустил стекло, взял «Майами» в левую руку… и проморгал: Матюшин распахнул дверцу и с криком: «Он здесь! Здесь!..» — выбросился из «Порше».

Оба бандита как по команде вскинули стволы, но я оказался быстрее — попал в одного, а другого заставил упасть на землю. Ответная очередь оставила три пробоины на стекле. Я вылез в пассажирскую дверцу, скатился под откос, интенсивно отстреливаясь.

«БМВ» резко сдал назад, на пригорок, потом рванул в сторону. Я хотел выстрелить по колесам, но эта сволочь Матюшин, петляя и визжа, как подрезанная свинья, перекрывал перспективу. Увидев, что «БМВ» уходит, охранник с автоматом вскочил, и тут моя пуля достала его — он споткнулся, упал, перевернулся на спину и, рывком приподнявшись на лопатках, всадил заряд в Матюшина.

Как же я сразу не сообразил: очень было нужно им заставлять меня рыть могилу! Шлепнули бы сразу, еще там, в гараже на Серебряноборской, 4, а потом отвезли бы в болото, на свалку или закатали в асфальт. Им нужна была Илона или какие-то сведения о Майвине, которые они хотели получить от меня как от его сообщника. Перед тем как вывезти меня сюда, Матюшин созвонился с Ямковецким. В том, что в «БМВ» был именно он, не было сомнения. Потеряв двоих охранников, он решил не рисковать и ретироваться, к тому же Матюшин посеял панику, и выстрел из «Порше», где должен был находиться Давыдов, был для них такой неожиданностью, как если бы во время арии Тоски в партер упала люстра.

«БМВ» очень хорошая машина, — у нее высокая крейсерская скорость и отличные ходовые качества, потому бандиты ее и выбрали. А еще потому, что им не по карману «Порше». Это тоже очень хорошая машина, с вместительным багажником, комфортабельная и скоростная. В том случае, если у нее не прострелены колеса. А если прострелены, то ей не угнаться даже за «БМВ». Метров триста я еще продержался, а потом руль стало вести вправо, скорость не набиралась, захлопала резина и стало ясно, что и эту гонку я проиграл. Для самоуспокоения я послал вдогонку Ямковецкому несколько пуль, но желаемого результата не достиг: он вырвался на трассу и был таков.

Обработав тряпкой руль, дверцы, багажник и все прочее, к чему прикасались мои пальцы, я утопил в Москве-реке «майами» и побрел к остановке маршрутного такси, которое и доставило меня через полчаса на Серебряноборскую.

2

В салоне «фисташки» разрывался телефон.

— Бюро детективных услуг «Шериф»!

— Где тебя черти носят? — сердито спросил Горохов. — Обговнял мне выходной, заставил тащиться в морг вместо того, чтобы пригласить в кабак! — язык его заплетался, видимо, причину смерти Балашовой они с экспертом Башиловки устанавливали в пивной. — Звоню ему, понимаешь, звоню!..

— Не серчай, Сергеич. Ну, отлучился по нужде — с кем не бывает.

— У тебя что, понос? По нужде он отлучился… на три с половиной часа!.. Значит, так. Балашова твоя скончалась от инфаркта, но инфаркт был спровоцирован — у нее отечные легкие, какие бывают при сильном отравлении ядовитым газом. Возможно, брызнули в лицо из баллончика с ортохлорбензоломолонодинитрилом…

— Повтори, я запишу!

— А может, с чем другим — сейчас отдали срез легочной ткани на гистологическую экспертизу. Следователь на основании заключения судебного эксперта вынес постановление…

— Правильно сделал, — не дослушал я его. — Спасибо, Саня! С меня причитается. Ты гений!

Гением был не он, а я. Шаткая, недоказанная версия нетипичного убийства, изложенная мной под дулом пистолета, начинала подтверждаться. Оставалось надеяться, что у следователя хватит воображения и улик, чтобы довести это дело до конца. Жаль только, что окурки, спичку и кусочек клейкой ленты от коробочки с пулями «дьяболо» для пневматической винтовки Давыдов изъял из моего кармана вместе с отпечатками своих пальцев. Жаль, жаль, жаль — лазуритовую «капельку», убитого свидетеля Матюшина, несостоявшуюся встречу с Ямковецким. Частично это окупалось информацией о нем, выложенной Матюшиным в отместку за вероломное убийство тетки. Но Майвину информация была не нужна, ему нужен был сам Ямковецкий.