Олег Попов – Три зигзага смерти (страница 23)

пользуясь этой штукой, - я поднес пистолет к Катиному лицу, - я добьюсь

этого довольно быстро.

Катя притихла. Но ненадолго.

- Где ты взял пистолет? - спросила она.

- У Абрама Ивановича.

- Кто это?

- Скелет.

- Не валяй дурака!.. Он еврей?

- Скелетам все равно, какой они национальности.

- Неправда. У немцев, скажем, скелеты отличаются формой таза, так

называемый изгиб Нибелунгов. А у негров большая грудная клетка и длиннее

берцовая кость.

- Все равно, - ответил я, - это не имеет никакого значения. И когда я

умру, я специально распоряжусь, чтобы мой скелет похоронили на немецком

кладбище.

- Ничего у тебя не получится. На немецком кладбище места и так мало. Немцы

хоронят там только своих.

- С тех пор, как я разбогател, я усвоил одну простую вещь - за деньги

можно купить все. Цену смерти - спроси у мертвых! Куплю место на немецком

кладбище без проблем!

- Если у тебя так много денег, лучше бы ты помог своей бывшей жене, с

которой прожил столько лет, а не тратил бы их на то, что тебе при жизни не

пригодится.

- Я сам знаю, как мне лучше распоряжаться своими средствами.

- Ты, Пирпитум, как баба! Я тебе слово, а ты мне два!

- Я вообще молчу...

- За что ты убил этих людей, чудовище?

- Я их не убивал.

- Вы все так говорите.

- Кто все?

- Все убийцы.

- Замолчи, а то мне терять нечего! Одним трупом больше, одним меньше! За

тебя много не добавят, а удовольствие я получу огромное!

- Если будешь мне угрожать, я никуда не поеду. Ты меня знаешь...

- Хорошо... Только сама молчи! Невозможно слушать!

19

Мы подъехали к Катиному дому. Это был старый двухэтажный домик неподалеку

от кольцевой дороги, который мы купили после свадьбы. Мы залезли тогда в

страшные долги, но нам уж очень хотелось иметь отдельный дом. Когда мы

разводились, я оставил дом Кате и ушел в никуда. И уже позже, заработав

деньги на клее, я купил особняк.

Катя нажала на кнопку дистанционного управления, открылись ворота и мы

въехали в подземный гараж.

Этот гараж я знал как свои пять пальцев, потому что собственноручно

проектировал его и оснащал проводкой. Прошло много лет с тех пор, как я

сюда не заезжал, а такое впечатление, как будто я уехал отсюда только

вчера.

- Все работает как часы, - вздохнул я.

- У тебя бы так работало, я может тебя и потерепела бы.

- У меня и так работает! - Я неожиданно вспомнил про суккубу. - Но что

касается тебя, то лучше чтоб ничего не работало.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ничего.

- Дурак.

- Вот только назови меня козлом! - я покрутил дулом у ее сердца.

- Стреляй! - крикнула Катя. - Ну, давай! - Она рванула платье.

Полетели пуговицы. Одна пуговица отлетела мне на штаны. Из разорванного

платья выскочила Катина белая грудь с темными большими сосками.

Свобода Франции на баррикадах

Делакруа нарисовал.

Я неожиданно почувствовал страшнейшее возбуждение, какое иногда охватывало

нас с Катей в те времена, когда мы были с ней еще счастливы.

У Кати увлажнились глаза и она машинально дернула платье еще раз. Ее тело

обнажилось до пояса.

Я отбросил пистолет и кинулся на нее.