Олег Попов – Борис Пирпитум (Часть 1) (страница 19)

54

В коридоре лежала в обмороке Нина Савинкова. Ее светлые курчавые волосы живописно разметались по голубому плюшевому паласу. Маленький чувственный рот слегка приоткрылся, обнажив ровные белые зубы, сквозь которые виднелся розовый язык. Дышала женщина тихонько, но ее красивая грудь вздымалась, тем не менее, высоко. Платье при падении несколько задралось - ноги были выше всех похвал. И бывает же, что такие роскошные женщины-секс-бомбы достаются таким петлисам! На минуту я забыл, что она жена Савинкова. Нужно было приводить ее в чувство. В кухне я набрал стакан воды и захватил с полки перечницу. Вернувшись, я побрызгал на Нину водой и сунул ей перечницу под нос. Этому быстродействующему способу приведения в чувство научил меня тренер по боксу. Нина чихнула и села. - Где я?! Кто я?! Куда я иду?! - Она увидела меня и выражение ее лица стало другим. - Где Эдик? - спросила Нина, переведя взгляд на вешалку и не найдя на ней Петлиса. - Эдик пошел домой! - Зачем? - Он боялся, что вернется ваш муж и застанет вас вместе. - Странно... Петя не должен вернуться, он дежурит в лаборатории и вернется только сегодня вечером. Эдик об этом знает. - Да? - Я быстро начал соображать - что бы ответить. - А что же он тогда так торопился? Говорит - Сейчас Петя придет, сейчас Петя придет! Не хотелось бы с ним встречаться. Я пошел... говорит... - А как же вы без него пойдете к Пете? - Ваш кавалер струсил идти. Поэтому я пойду с вами. - Я боюсь. - Чего вы боитесь? - Вас, Петю и Эдика я тоже боюсь. - Почему вы нас боитесь? - Вы жестокие мужчины, все время совершаете безумные поступки, руководствуясь непонятными причинами, - сказала Нина. - Почему-то все женщины считают, - ответил я, - что невозможно понять, чем руководствуются мужчины. Они думают, что мужчины примитивные существа на уровне обезьян, которые, кроме секса, жратвы и выпивки, ничем больше не интересуются. Вот у вас, Нина, - я заглянул ей в глаза, - много было знакомых мужчин? Нина покраснела: - Знаете ли, - сказала она обиженно, - если вы меня застали при таких обстоятельствах, это не значит, что я распутная женщина, потому что у нас с Эдуардом Витольдовичем серьезно! Я вспомнил это чучело на крючке в ванной... Как это можно с таким серьезно?.. А вслух сказал: - Я прекрасно понимаю, что в жизни случается всякое и вовсе не считаю вас распутной женщиной. Тем более, я вижу по вашим глазам, что вы не такая, какой могли бы показаться кому-нибудь другому. У вас в глазах есть такое выражение, какое встречается на женских портретах старых мастеров. - Откуда вы это узнали? - удивленно спросила Нина. - Что узнал? - Про портреты... - Про какие портреты? - Ну вы сказали, что вы видели мой портрет... - Ваш портрет?.. Где я мог видеть ваш портрет? - Я поняла, - сказала Нина. - Вы видели мой портрет в доме у Пулеплетова, в котором вы... вы... вы... Видимо, Нина вспомнила, что я делал в доме Пулеплетова и ей стало нехорошо. - В котором я перерезал горло его жене и отстрелил хвост кошке! - помог я Нине выйти из затруднительного положения. Нина побледнела и у нее задрожали губы. - Только не падайте в обморок! Всё уже позади! Теперь я вспомнил! Я действительно видел ваш портрет в доме Пулеплетова. На том портрете вы изображены в виде королевы с яйцом! - Да, - сказала Нина, немного успокоившись. - Совершенно правильно. Аркадий Сергеевич очень хороший художник! Он освоил технику старых мастеров. - Так это были вы в виде королевы? Нина кивнула: - А Петю он изобразил королем с саблей. Я постарался вспомнить портрет короля. - Своеобразное лицо, - сказал я. А про себя подумал - Ну и ну! Любовник петух! Муж - горилла! Не очень-то ей везет с мужчинами. - Он что у вас, правда, одноглазый? - Нет, у Пети два глаза. Но Аркадий Сергеевич решил изобразить его одноглазым. Он сказал, что решил художественно переосмыслить его образ. Аркадий Сергеевич говорит, что художник имеет право на воображение. - Аркадий Сергеевич директор? - спросил я. - Да. Директор лаборатории. - Нина замялась. - За что вы их убили? Спросила она и сама испугалась своего вопроса. - Кого их? - Я начинал сердиться. - Пулеплетовых, - прошептала Нина. - А вы как считаете, за что бы я мог их убить? - Может, из ревности? - Нина потупилась. - Как это? - спросил я. - Вы, наверное, полюбили его жену Валю и из-за нее убили Аркадия Сергеевича. А потом убили и ее потому, что не смогли простить ей связи с мужем... - Вы считаете, что это серьезный повод, чтобы убивать людей? - Если вы любили Валю по-настоящему, то вас можно понять... - Мне приятно слышать, что хоть кто-то меня оправдывает, хотя бы таким образом. - Я походил взад-вперед по коридору. - Знаете что, Нина, мне нравится с вами разговаривать, но у меня мало времени и я предлагаю продолжить нашу беседу на ходу. - Хорошо, но только мне нужно привести себя в порядок, - Нина подошла к ванной и подергала ручку двери. - Что-то дверь не открывается. - Вот и Эдуард Витольдович когда уходил, тоже не смог умыться. Видимо, у вас что-то с замком или дверь перекосило, - сказал я. - Я бы вам с удовольствием починил, но сейчас некогда. Умойтесь, пожалуйста, в кухне. - Как жалко, - всплеснула руками Нина. - У меня там вся косметика осталась! - Ничего страшного, вы и без косметики выглядите прекрасно. - Вы, наверное, всем женщинам так говорите? Нина прошла в кухню, а я остался в коридоре. - Нет, некоторым я советую накраситься погуще! - крикнул я из коридора. - Ой! Как вы можете так говорить о женщинах? - Я ученый и привык к объективности. - Хоть вы и ученый, - послышалось из кухни, - а с женщинами не всегда нужно быть объективным. Женщины любят, когда фантазируют. - Может и так, - сказал я. - Но с вами, Нина, мне совершенно не нужно фантазировать, а можно просто смотреть на вас и наслаждаться...

55

Мы вышли на лестничную площадку и спустились на лифте вниз. Проходя мимо шкафа, где сидел пенсионер, я постучал по дверце кулаком и негромко сказал: - Не ворочайся. - Что-что? - обернулась Нина. - Вам послышалось, - сказал я. - А где дежурный? - В шкафу. - Мертвый? - Живой! - Вы меня обманываете! - Не обманываю. Живой и здоровый сидит в шкафу. Можете взглянуть, - я открыл шкаф. Связанный пенсионер с заклеенным ртом сидел на месте, уставивишись на меня. - Ты живой, дед? Толстяк утвердительно закивал головой. - Вот видите, - сказал я Нине. - Я же не изувер! - Я закрыл шкаф и мы вышли из подъезда. Надо бы поменять машину, - подумал я. - На угнанном такси разъезжать опасно. - У вас есть машина? - спросил я Нину. - Есть. Петя ездит на ней на работу. - Другими словами, нет. - Ой! - крикнула вдруг Нина и показала пальцем на стоявшую у подъезда иномарку. - Машина Эдика! А на чем же он уехал домой? - Эдуард Витольдович, - сказал я, - плохо себя чувствовал и поэтому уехал домой на такси. Кстати, я вспомнил, он разрешил мне воспользоваться его машиной и оставил ключи на комоде. Придется вернуться. - Возвращаться - плохая примета, - сказала Нина. - Я никогда не возвращаюсь, если даже забыла взять что-то нужное. А то дороги не будет. - Я с вами полностью согласен, но другого выхода нет. Придется вернуться. Мы вернемся и посмотримся с вами в зеркало. Это надежный способ избежать неприятных последствий возвращения. Мы вернулись в подьезд. Из шкафа доносился храп. - Не спи, дед, - я постучал по шкафу. - Ты - дежурный. - Лифт занят, - сказала Нина и, посмотрев на табло, добавила. - Стоит на нашем этаже. Кнопка "Занято" погасла. Нина вызвала лифт. - Странно, - сказал я. - Никто мимо нас в подъезд не проходил, однако кто-то на лифте поднялся. - Может, кто-то за газетой спускался, пока мы стояли во дворе. - Может...

56

Мы вышли из лифта и я почувствовал какой-то легкий ветерок, как будто что-то прошуршало мимо нас. Я оглянулся, но ничего не увидел. - Странно, - сказала Нина, - я забыла закрыть дверь. А мне казалось, что я ее закрыла. - Бывает, когда торопишься, - сказал я. Мы вошли в квартиру и остолбенели. В двери ванной была огромная дыра. - Что это?! - вскрикнула Нина. - Не знаю! - буркнул я. - Полтергейст, наверное. По-видимому, петух все-таки убежал, - подумал я. Мы подошли к дыре и заглянули внутрь. То, что мы там увидели, не дай Бог увидеть кому-нибудь еще! Петлис был на том же месте, где я его оставил, только из-под зеленого ведра, которое я надел ему на голову, текла по пальто густая темная кровь. Все стены ванной тоже были забрызганы кровью. Нина упала в обморок. Всё это было ужасно! Ведь не прошло и четверти часа, как мы покинули квартиру... Тот, кто совершил это, находился где-то рядом. Мне сделалось жутко. Нужно скорее убираться отсюда. Я схватил ключи с комода, подхватил Нину на руки и рванулся прочь из этого дома.

57

В машине Нина пришла в себя. Мы уже были достаточно далеко, но я всё гнал и гнал, не разбирая дороги, чтобы подальше уехать от этого проклятого места. Нина охнула и зарыдала: - Вы - зверь! - сказала она сквозь зубы и отвернулась к окну. - Я вас презираю и ненавижу! - Интересно, за что? - спросил я, не отрывая взгляда от дороги. - Он еще спрашивает - за что! Этому человеку убить кого-то, все равно что раздавить муху! - Нина повысила голос. - Вы врываетесь в мою жизнь, зверски убиваете моего любовника, оставляете его труп в моей квартире, а теперь заставляете меня везти вас к моему мужу, чтобы вы проделали то же самое с ним! И он еще спрашивает - за что! Я закурил сигарету. - Минуточку, - сказал я, - давайте разберемся. Во-первых, я не убивал вашего любовника, и вы, если подумаете, то вспомните, что я не отходил от вас ни на минуту, а дверь в ванну была закрыта. - Я глубоко затянулся и выпустил дым в окно. - Да, я действительно запер его в ванной, потому что он прыгал как кенгуру и лез драться. Вот я его и запер, чтобы он не мешался. А что уж там произошло, пока мы с вами спускались и поднимались, для меня это такая же загадка, как и для вас. Это первое!.. Второе. Мы действительно едем теперь к вашему мужу и я, признаться, с большим удовольствием сделал бы с ним то же самое, что мы видели в вашей ванной, если ваш муж, конечно же, виноват в том, что происходит со мной! Но я обещал Петлису, что не стану устраивать над вашим мужем самосуд и я выполню последнюю просьбу покойного, кем бы он не был! При слове "покойный", Нина зарыдала еще сильнее и уткнулась лицом в колени. - Не надо так убиваться, - сказал я и похлопал ее по спине. - Вы не понимаете! Еще два часа назад мы находились в объятиях друг друга, а теперь... - Нина всхлипнула, - Эдика больше нет! - Ну полно, полно вам, - я еще похлопал ее по спине. - Все мы там, как говорится, будем... Я надеюсь, что ему теперь хорошо, гораздо лучше, чем нам... Тем более, после того, как он узнал, что его использовали, он и сам не хотел больше жить... Я, как ученый, его понимаю. Настоящие ученые чувствуют большую ответственность перед человечеством за свои дела... А Петлис был настоящий ученый!... - Сказал я, чтобы сделать приятное Нине, последний раз затянулся и выкинул окурок в окошко. - Вот я, например, создал замечательный клей, который нравится всему человечеству, и за это человечество отблагодарило меня положением в обществе, деньгами и славой. А если бы я изобрел для человечества электрический стул, то наверняка бы повесился и каждый последний человек имел бы полное моральное право прийти и плюнуть мне на могилу! - Вы подонок! - сказала Нина. - Вы знаете, в каких мы были с ним отношениях, вы видите в каком я состоянии после того, что произошло, и вы смеете говорить, что люди будут приходить и плевать Эдику на могилу! - Успокойтесь! Вы не поняли... Я сказал, что если бы Я изобрел электрический стул, то ко МНЕ бы приходили люди и плевали на МОЮ могилу... К тому же ваш Эдуард Витольдович умер мученической смертью, а, говорят, что мучеников сразу берут в рай. - Да, мученической! Он умер так же, как умерли все ваши жертвы. Всем им перерезали горло! Вы рассуждаете про рай, а сами всех режете! Вы - монстр! - Опять двадцать пять! Сами вы монстр!.. Вы еще монстров не видели!.. Говорю же вам, что я его не убивал! Я вообще никого не убиваю! Я - жертва роковых обстоятельств, которые сложились таким образом, что меня обвиняют в преступлениях, которые я не совершал! Именно поэтому, мы теперь едем к вашему мужу, и я подозреваю, что именно он является виновником всех моих злоключений! - Я вытащил из пачки последнюю сигарету и нервно закурил. Нина замолчала и долго сидела, глядя мокрыми глазами в окно, за которым шел мелкий дождь. Наконец она повернулась ко мне и сказала: - Я вам всё равно не верю. - Ну и не верьте! От вас этого и не требуется! - Я снова хотел закурить, но сигарет больше не осталось.