Олег Платонов – Православие против масонства (страница 4)
«Великая грусть, что универсально образованный человек и священник, имеющие общее для обоих тяготение к духовной жизни, так же, как вообще высшую заботу об общественном и моральном устроении человечества, находятся разделенными совершенно непреодолеваемой дальностью их мировоззрений (credo)»[38].
«Вопрос состоит в том, чтобы выяснить, возможно ли ввиду общей угрожающей нам опасности уменьшить проявление нашего разномыслия»[39].
«Да! Что мы выиграли из-за нашего разномыслия?.. И теперь, когда религия и философия стали одинаково сомнительны, материализм прикрывает свое убожество своим сладострастным призраком»[40].
Сравнивая мысль автора письма папе с исходными рассуждениями основателей экуменизма, мы не только не находим противоречий, но утверждаем, что они составлены почти в одних и тех же выражениях.
Мысль, без сомнения, одна, развитие ее тоже.
Насколько невероятно трудно провести в жизнь соединение различных христианских церквей и сект, во многих случаях созданных с целью ослабления основных так называемых ортодоксальных церквей, настолько и Ал. Лантуан представляет себе трудность совмещения несовместимого.
Но масонская казуистика, способная извратить всякое понятие, легко находит себе выход из этого затруднительного положения.
«Масонство преследует превозношение человека, – философствует автор. – Церковь – превозношение Бога. Соперничество? Нет. Сочетание – несмотря на все»[41].
«Мы вольнодумцы, вы верующие. Не будем оплакивать эту чудовищную разницу. К чему? Как сказал Пиранделло: “Каждому своя истина”. Вы служите Богу, которому я не верю. Что из этого следует? Ересь? Бросим это устаревшее слово»[42].
Вот как просто решаются подобные вопросы теми, для кого слово «ересь» является лишь одним устаревшим, вышедшим из людского обихода словом, не носящим в себе всей скорби, наполняющей сердце всякого верующего.
Но этого мало. В своей циничности Ал. Лантуан идет дальше, обращая внимание папы на одну из своих старых статей, напечатанную в бюллетене «Высших Мастерских Верховного совета Франции»[43].
Он приводит эту статью полностью, мы же берем из нее лишь следующий отрывок:
«Верно. Одержимые духом исследования, мы слуги сатаны. Вы хранители истины, вы служители Бога. Эти два Учителя друг друга пополняют. Они нужны друг другу. Вы толкаете власть на истребление масонства. Берегитесь! В тот день, по выражению Мелеанара, “ваши трубные призывы к убийству” взорвутся от рыданий, так как смерть сатаны отметит агонию вашего Бога»[44].
Ужасные слова! Трудно произносимые кощунства, приводимые с исключительной целью более определенного выяснения вопроса.
Продолжая настаивать на необходимости единения, автор утверждает:
«В нашем разделении трагично то, что цели наши тождественны. Чего искали вы? Братства людей? Мы тоже»[45].
Вспоминая сугубые раздоры, раздиравшие в свое время христианские церкви, автор не без иронии, обращаясь к папе, напоминает ему:
«Кто бы подумал, что настанет время, когда ваши представители в торжественных случаях будут брататься с представителями синагоги и с пасторами тех храмов, которыми увековечивается непростительный мятеж Лютера?»[46]
«Однако время, косящее человеческие сумасбродные страсти, как плевелы, создало то, что в наши дни ваши представители встречаются без злобы с пастырями других исповеданий. смягчение нравов побудило Рим к подобным уступкам»[47].
И верно. В современном Вавилоне, который представляет собой Франция, мы более не удивляемся частым демонстрациям трех главных французских вероисповеданий, где католические прелаты, протестантские пасторы, великие и просто раввины выступают совместно не только в определенных официальных торжествах, но и в совершенно неофициальных собраниях, где присутствие их объясняется уже не неволей, а рассудком.
К сожалению, нередко на подобных собраниях нам приходилось с грустью переживать присутствие членов Православной Церкви, возглавляемой митрополитом Евлогием, которых не разбирающиеся во многом иностранцы принимали как представителей Русской Церкви.
А брат Лантуан продолжает:
«…Все, носящие светильники, имеют право на одинаковое к себе уважение. Вот что нужно проповедовать Вашей пастве, о, римский папа! Так же, как и я внушаю это моим братьям. Нужно им говорить, что ввиду опасности гибели под ударами рабов мы должны обоюдно отказаться от того систематического позора, который уже слишком долго затемняет наши рассудки.
О, дело не в жеманном соглашении; мы могли ведь не сговориться о способах нападения и защиты, и тогда наше разногласие осложнилось бы еще более. Нет, то, что я предлагаю, это прекращение нашей борьбы отравленным оружием, дав осуществиться, наконец, между нами тому, что в средние века ваши предшественники называли “Божиим Перемирием”»[48].
Изменяя масонской тактике никогда не раскрывать своих целей, брат Лантуан проговаривается следующим сознанием:
«Да, проповедуемое мною перемирие натолкнется с обеих сторон на враждебность сектантов и на подозрительность скептиков. Мне казалось предпочтительней представить его с большей осторожностью, потому что всякая новая мысль требует абажура, чтобы не слишком ослепить человеческое зрение. Может быть… Но если я озабочен его немедленным отражением, я рискую претвориться со светом»[49].
И, проникнутый своей осторожностью, он развивает дальше свое предложение:
«Известное число ваших сторонников так же, как и просвещенные члены нашей Организации, уже поняли срочность достижения нами компромисса, который, сохранив наши последовательные традиции, противопоставит нас единым фронтом против гибельного для свободы наскока баламутчиков»[50].
«Я не союз предлагаю вашей Церкви. Наши последовательные позиции в государстве слишком различны, наши вожделения слишком отдалены, чтобы когда-либо между нами возможно совершилось сближение. Я повторяю, наши усилия должны вести лишь к следующему результату: прекратить то состояние борьбы, из которой ни та сторона, ни другая не извлекли ничего, кроме одних лишь призрачных выгод»[51].
Объяснения срочной необходимости заключения перемирия даются братом Лантуаном следующими вырезками:
«Большевизм запрещает масонство, и, как логичное последствие, он затыкает рот Церкви. Посмотрите на Гитлера. Правая пресса аплодировала его жесту, припугнувшему братьев и поставившему иудеев вне закона; завтра ваши священники направятся по дороге изгнания или искупят заслуженными обидами грех неумения найти пламенного пророческого слова, чтобы осудить эти глупости. Покушение на мысль есть уже насилие над совестью»[52].
«Вчера гитлеровцы кружились адским хороводом вокруг сжигаемых книг мысли, завтра вашими благочестивыми писаниями они будут поддерживать те же костры»[53].
«Гитлеризм, например, может только радоваться нашей обоюдной ненависти, и некоторые ваши представители, это понявшие, мужественно поднялись против ограничений и оскорблений невинных жертв, которыми стали недавно в Германии иудеи»[54].
«Вот наступили ужасные времена, предсказанные Писаниями, в кои варвары рассеются по всей земле наподобие четвертого всадника из Апокалипсиса. Перед этим воскресением инстинкта гордые нашим двойственным апостольством перед нашествием одних лишь материальных вожделений, которые распнут все наши грезы, должны ли мы – вы и мы – остаться противниками?
Возможно.
Возможно… в глубине нас самих, так как ваш Бог не простит Восставшего Ангела, а Восставший Ангел никогда не отречется.
Должны ли мы оставаться врагами? Нет»[55].
«В тот день, когда Хирам еще раз не устоит против ударов злых подмастерьев, ваш Христос подвергнется вторичному поношению толпы. И одна и та же гробница навеки (ad aetemum) покроет останки вашего униженного величия»[56].
Заканчивает свое длинное письмо брат Лантуан следующим рассуждением:
«Тогда, поняв, что их ненависть бесполезна, священники и масоны заключат мир и в то время, как первые, раскрыв свои таинства, докажут ученым, что современная наука и традиция говорят в общем на одном языке, вторые, увлеченные своей общественной грезой, попытаются сформировать народную душу и восстановить великий Храм Человечества, согласно неизменным законам Того, которого предки их назвали Великим Архитектором Вселенной»[57].
Несколько длинная остановка на этом письме может вызвать недоумение: какое же отношение имеет оно к экуменическому движению, особо к Оксфордской конференции.
Мы просим Вас серьезно вдуматься в изложенное; ведь средства и цели Оксфордской группы и масонства, от лица которого выступил брат Лантуан, тождественны; заменив в этой работе слово «масонство» словом «протестантство», мы получим литературу, под которой подписалось бы громадное большинство конференции.
И не нужно видеть недопустимой вольности в замене этих слов. Нужно помнить, что зарождение реформы было поддержано масонством, что она всегда на него опиралась, как, в свою очередь опираясь на протестантство, масонство наиболее развивалось в так называемых англосаксонских странах, странах протестантских.
Ежегодник Всемирного масонства дает нам чрезвычайно интересные статистические данные[58]. Оказывается, на общую мировую численность масонства в 4 455 879 человек 3 492 141 человек приходится на Северную Америку и 459 000 человек – на Англию с Шотландией и Ирландией.