Олег Петров – Сказки для маленьких героев (страница 2)
- Тогда нам надо поторопиться.
- Просто захоти.
- Смотри! Смотри! Я уже вижу его! И волны, и дельфины… А еще кит! А можно побыть здесь подольше, до вечера? Я не хочу обедать, я потом пообедаю. Смотри, какое море. Оно такое… оно… оно самое синее
- Всё правильно. Это твоё море. Оно самое синее. Теперь ты всегда найдешь дорогу к нему. Просыпайся, малыш…
Кот и пес
Строго говоря, никакой это был не кот, а всего лишь рыжий котенок по имени Солнце. Сам он себя, разумеется, считал настоящим, взрослым котом и никого не боялся. Вернее, почти никого. Впрочем, почти никто его во дворе и не обижал. Даже большие злые собаки относились к рыжему котенку с симпатией и, максимум, что могли себе позволить – это лизнуть его в нос. Одним словом, жизнь у котенка была бы совсем безоблачной, как и полагается Солнцу, если бы не этот пёс…
И опять же, не пёс, а всего лишь щенок Федя.
Вообще-то, его звали Фердинанд Кромвель Найсхауз, и Федя, будучи породистым фокс-терьером, так всем гордо и представлялся. Но такое имя попробуй, запомни и выговори, поэтому все во дворе звали его Федя. И между Федей и Солнцем была вражда. Вражда не на жизнь, а на смерть.
Федя каким-то чудесным образом узнавал или чуял, что Солнце вышел на прогулку, и если находился на улице, бросал все свои важные дела и, заливаясь яростным лаем, со всех лап мчался в надежде поймать, схватить, проучить котенка.
И, вроде бы, Солнце никогда не делал Феде ничего плохого, но, по мнению щенка, проучить его было все же необходимо. Котенку не оставалось ничего другого, как со всей возможной скоростью улепетывать, спасаться на деревьях, столбах или в подвале.
Феде, кстати, во время этих стычек не раз и не два доставалась острыми коготками по носу, но это его не останавливало, а лишь раззадоривало еще сильнее. Так вот они и жили – как кошка с собакой.
А в то утро Феди во дворе не было. Солнце безмятежно гулял, охотился за бабочками, кузнечиками и собственной тенью, и вдруг, откуда ни возьмись, налетела стая огромных злых ворон. Возможно, их кто-то рассердил или они были очень голодные, но вороны окружили котенка, щелкали клювами, каркали, хлопали крыльями, и неизвестно, чем бы это все закончилось, но вдруг Солнце услышал знакомый лай.
«Ох, Федя, тебя еще мне тут не хватало…» - подумал котенок, а Федя уже был тут, как тут. Клацая зубами, он пытался схватить ворон, но птицы быстро поняли, что собака, даже небольшая – зверь зубастый и серьезный, поэтому недовольно каркая, поднялись в воздух и улетели.
- Всё. Можешь не бояться. Я их разогнал, - посматривая на всякий случай по сторонам, сказал щенок.
- Ты, получается… спас меня? – недоверчиво глядя на Федю, спросил котенок.
- Ну, да. Спас.
- Но почему? Мы же с тобой…
- Потому что, - перебил его Федя, - Ты – мой самый лучший враг, и я не позволю никому другому тебя обижать.
- Ладно… - задумчиво сказал Солнце, - Только мне кажется, что враги друг друга не защищают. Только друзья. Может… мы будем дружить?
- Нет! – тявкнул щенок, - Нам нельзя. Кошки с собаками дружить не должны.
- Жалко… - вздохнул котенок.
- Ну, да… - поддержал его щенок, а потом с удивлением посмотрел на Солнце, - А ты, вообще, почему не убегаешь от меня?! Гав!
- Ну, я подумал…
- Убегай быстро! Нечего тут думать! Р-рррр! – зарычал пес, и кот стремглав помчался к ближайшему дереву.
Вражда продолжалась…
Но если честно, это уже была какая-то ненастоящая вражда, а вражда, немножко похожая на настоящую дружбу.
Странное волшебное слово
Воробей Феоктист мало отличался от прочих воробьев в стае – такой же серо-коричневый комочек, весело порхающий по деревьям и звонко распевающий… а вот тут – стоп!
Этим он как раз и отличался. Петь Феоктист не умел совсем.
Воробьи, по птичьим меркам, вообще, не самые выдающиеся вокалисты, их чириканье сложно назвать виртуозным, как, например, у соловьев или горихвосток, но чирикать тоже надо уметь! Надо уметь издавать звуки определенной высоты, соблюдать тональность, выдерживать ритм. А Феоктист к этому был совершенно не приспособлен. Страус на ухо наступил – говорят у птиц про таких. Звуки, которые у него получались, можно было назвать сипением, шипением, отчасти даже кряканьем или карканьем, но никак не чириканьем. Какой-то бракованный голосовой аппарат ему достался.
Поэтому, когда стая устраивала групповые спевки, Феоктист деликатно старался держаться в сторонке, чтобы не портить своим «пением» общую гармоничную картину. Подальше от стаи и, так получалось, что поближе к людям.
Воробей поневоле прислушивался к непонятной человеческой речи и даже пытался иногда повторять отдельные звуки…
А однажды пенсионерка Роза Борисовна из третьего подъезда кормила птиц хлебными крошками и ей показалось, что один из воробьев произнес «Спасибо».
«Показалось, конечно!» - подумала Роза Борисовна, но в виду отсутствия иных значимых новостей рассказала о происшедшем соседке с четвертого этажа – Светлане Ивановне. Светлана Ивановна посмеялась, сказала: «Старость – не радость, чего только не почудится!», но на следующий день подруги, на всякий случай, отправились кормить птиц вместе.
И какого же было их удивление, когда один из воробьев вновь довольно отчетливо произнес «Спасибо».
Двоим одновременно почудиться ведь не может, правда? А значит, это был, действительно, говорящий воробей.
Подруги рассказали о воробье еще паре-тройке соседок, и, буквально, в тот же день о говорящей птице стало известно во всех окрестных дворах, а на следующий день приехало даже местное телевидение.
Воробьев теперь кормили гораздо чаще и больше. Даже те, кто на них, вообще, внимания раньше не обращал, тоже кормили из любопытства.
Воробьи не могли не заметить внезапно свалившегося на них изобилия, и хотя логическое мышление – не самая сильная их черта, они сумели связать между собой случившееся и Феоктиста, и, конечно, были благодарны ему.
Сам же Феоктист не считал эти благодарности заслуженными, поскольку не понимал, как и почему этот несвязный набор неблагозвучных звуков оказывает влияние на людей.
Что означают эти звуки? В каких случаях их надо произносить?
Он просто повторял то, что чаще всего слышал, и то, что удавалось повторить с его особенными голосовыми возможностями.
А если на людей эти звуки почему-то действовали волшебным образом, это не его вина и не его заслуга.
Феоктист пробовал говорить и другие слова, но получалось далеко не все и не так хорошо. Зато он подсмотрел, что помимо слов люди используют в общении жесты и какие-то странные действия. Подсмотрел и научился делать книксен. И опять был успех, и опять приезжало телевидение, которое уже успело несколько подзабыть о говорящем воробье, но воробья, который говорит «Спасибо» и делает книксен, без внимания оставить нельзя. Это, без сомнения, сенсация.
Одним словом, несмотря на известные особенности, все у Феоктиста в жизни сложилось хорошо.
А в заключение необходимо отметить, что Феоктисту, конечно, повезло. Повезло, что в этом районе города жили вежливые и воспитанные люди. Только глядя на них и благодаря им, Феоктист смог научиться тому, чему научился.
Побольше бы таких людей во всех городских районах…
Кто ты, робот Бо?
Утро началось для робота-трансформера Бо с неприятности – он свалился с полки. Точнее, его свалили, когда вытирали пыль, но получилось это нечаянно, никто не виноват, да, и не пострадал особо никто.
Бо немного полежал на полу, потом сел, пошевелил руками-ногами – шевелились, повертел головой - голова была на месте, встал, прошелся, все работало, все было в порядке, но, все же, что-то было не так…
Бо терзало смутное ощущение, будто он потерял, утратил какую-то важную часть себя. А спустя время он осознал, в чем дело – робот-трансформер должен быть кем-то еще, уметь превращаться, трансформироваться. Но в кого?! Бо об этом не помнил. Никаких идей, ни малейших воспоминаний…
Но ведь кто-то должен знать? Может быть, другие игрушки?
Бо подошел к красному грузовичку Сене, с которым у него всегда были хорошие отношения.
- Сеня, у меня есть вопрос. Он может показаться тебе странным… Послушай, я же робот-трансформер и должен в кого-то превращаться, может, ты помнишь - в кого?
- Бо, дружище! Я никогда не видел тебя никем другим, только роботом. Клянусь своим коленвалом! – ответил Сеня.
- Этого не может быть! Я чувствую, что могу быть кем-то еще!
- Бо, слушай, все знают, что ты сегодня свалился с полки. Извини, конечно, но, может быть, твои чувства – следствие падения?
- Нет, - покачал головой Бо, - Я это точно знаю.
- Ну, знаешь – так знаешь, - ответил Сеня, - Обращайся, если что. Чем смогу – всегда помогу.
- Спасибо, дружище…
Разговоры с другими игрушками тоже ничего не дали – никто никогда не видел трансформаций Бо, он всегда был только роботом – утверждали игрушки. Но Бо чувствовал, он был уверен, что способен быть кем-то другим, и не раз был им! Знать бы только кем им…
Это, наверняка, было известно мальчику, но Бо не умел разговаривать с мальчиком, мальчик не понимал язык игрушек.
Бо пытался ответить на волнующий его вопрос опытным путем – изображал из себя джип, грузовик, танк, рычал по машинному, газовал, разгонялся, тормозил, но ничего не получалось, он оставался роботом.
В один из дней Бо даже предположил, что мог бы быть самолетом. Чтобы проверить эту версию, он забрался на стул.