Олег Петров – Крах атамана (страница 72)
Абрам Иосифович остервенело замотал головой, отчего зашёлся в надсадном приступе кашля.
«Как же так? Думал, что за все свои злоключения и перипетии научился я в людях разбираться… Вот тебе и научился! Пацана понять не могу! Как такая метаморфоза приключилась? Из бойца в бандиты… А ведь и вправду совсем пацан. Постой-ка, постой… Помнится, кто-то из ребят моего первого выпуска… Ну да, Сашок, конечно! Он нынче в агентах уездного угрозыска, он и рассказывал, что Багрову – всего-то семнадцать неполных лет! Вот те раз! А сегодня на суде? Восемнадцати лет сказали… Спутали по запарке, конечно…»
И Абрам Иосифович вдруг признался себе, что парня ему жалко, несмотря на все его злодеяния. Крепко выругал себя за политическую близорукость, но отрешиться от чувства жалости так и не смог.
Вторник и среда на процессе оказались особенно наэлектризованными: допрашивали подозреваемых по делу об убийстве П. Анохина и Д. Крылова, заслушивали показания свидетелей. И вновь звучали вопросы, из которых было ясно: многим еще не дает покоя отсутствие в истории с убийством на Витимском тракте «белогвардейского следа». Как-то не вязалось в сознании, что убийство двух видных политических деятелей может оказаться заурядным уголовным преступлением. И тогда слова попросил директор Госполитохраны.
– Шайкой Ленкова до убийства Анохина и Крылова мы интересовались мало. Определенная информация о бандитах была, однако шайка не преследовала политических целей и была сообществом уголовного характера, что относилось к компетенции угрозыска. Первые же предположения по убийству Анохина и Крылова были таковы: я считал его вначале политическим. Но из осмотра местности, обстановки убийства и характера нанесенных ранений я с несомненностью установил, что это убийство было произведено уголовными преступниками с целью грабежа. Подтвердили это и собранные показания свидетелей, как и допросы подозреваемых… С того времени шайкой мы занялись вплотную, организовав нечто вроде уголовного отделения при ГПО…
Бельский в общих чертах, очень скупо, поведал суду о тех оперативных комбинациях, с помощью которых предпринимались попытки внедрить в шайку сотрудников госполитохраны и агентов угрозыска, как к розыску и поимке Ленкова пытались привлечь знавших его лично партизанских командиров.
Показания же обвиняемой в совершении убийства пятерки – Самойлова, Баталова, Бердникова, Крылова и Костиненко-Косточкина – представляли на суде интерес разве что для публики, для следствия ничего нового они не открыли. Убийцы монотонно излагали уже известные обстоятельства совершения преступления, так же монотонно каялись в содеянном и просили суд о снисхождении. Отрицал свою вину только Костиненко, наивно уверяя суд, что просто проезжал мимо и даже помогал раненому кучеру.
В четверг, 5 октября, судебное заседание началось в пять часов вечера. Почти пять часов суд допрашивал Ощепкова, Лукьянова, Милославского, Цупко, Чимова, Верхозиной, Владимира Якубченко и Шитина. Понятно, что для большинства присутствующих в зале наибольший интерес представили показания Тимофея Лукьянова и Фили-Кабана.
Но если уголовные пути-дорожки Филиппа Цупко, его роль «тени» при Ленкове, даже ставшие на суде достоянием публики попытки Фили втереться в доверие угрозыску – все это было для Барс-Абрамова вполне объяснимо («Каторжный варнак! Чего с него взять, одна могила исправит!»), то истинное лицо бывшего милицейского начальника, человека, вроде бы совершенно одной с ним, Абрамовым, партизанской закалки, – это никак ни разумом, ни душой не воспринималось!
Но не воспринимались и мутные объяснения Лукьяновым своей непричастности к преступлениям ленковцев:
– Ленкова видел один только раз, на свадьбе у Сарсатского, где я представился агентом секретного отдела ГПО и разговора там с ним, Ленковым, никакого не имел…
– Зачем же вы представились секретным сотрудником ГПО, если тот же Сарсатский знал, кто вы, Лукьянов, на самом деле?
– На всякий случай…
– Знаком ли вам обвиняемый Самойлов, при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
– Самойлова знаю, раньше он в милиции служил, потом уволился, потом второй раз видел, у Сарсатского на свадьбе, то есть заручении…
– Обвиняемый Багров показал, а обвиняемый Самойлов подтвердил, что вы давали бандитам наводки на преступления и оружие, получая за это деньги и золотые вещи…
– Да это поклёп полный!..
– Давайте без эмоций, Лукьянов.
Председательствующий раскрыл толстую картонную папку – один из томов уголовного дела.
– Вот Багров прямо показывает, зачитываю: «
– С кольцами истории не было… Это когда формировался наш конный отряд милиции, то мне многие милиционеры давали на хранение различные вещи. И тогда же Самойлов дал на сохранение кольцо…
– Как же! – зло выкрикнул из ложи «кандальников» Самойлов. – Шкура!
– Тихо! А скажите, Лукьянов, когда состоялась эта гулянка по случаю заручения Сарсатского и Тайнишек?
– Точно не помню… По-моему, в декабре прошлого года…
– Суд располагает сведениями, что гулянка проходила пятого января нынешнего, двадцать второго года.
– Может быть, не помню…
– А что ещё произошло на этом заручении, Лукьянов?
Обвиняемый вздрогнул, затравленно озираясь на ложи с ленковцами и заполненный зал, потом опустил голову и глухо пробормотал:
– Не помню…
– А кто такой Хряк, Лукьянов?! Был такой на гулянке? Что с ним произошло?
– Не помню… Не знаю я… Не видел я ничего! Слышите! Ушёл я, ушёл!!!
– Сможете ли от своей совести, Лукьянов, уйти?..
Председательствующий огласил короткую справку уголовного розыска о роли в деле раскрытия шайки и трагической гибели секретного сотрудника Северьяна Покидаева.
…Зал не сразу оправился от шока, потом загудел, не обращая внимания на заливающийся колокольчик в руках члена суда Мадеко.
С ненавистью смотрел Абрам Иосифович на жалкую фигуру оборотня. «Гад ползучий! Сам не убивал, а руки по локоть в безвинной крови! И нас всех замарал крепко!» – Переполненный гневом Барс-Абрамов вдруг подумал о том, что убийцу Багрова ему жалко, а этого бы своими руками удушил… А ещё с удивлением обнаружил, что себя от милицейской стороны не отделяет и уже не воспринимает, как это, собственно говоря, было до недавнего, свою недолгую службу в милиции эпизодом судьбы, несравнимым по впечатлениям и воспоминаниям с былыми боями-походами…
– Что ещё можете показать суду? – задал Лукьянову вопрос председательствующий, когда зал наконец призвали к порядку.
– Я не знал о преступлениях ленковцев ничего заранее… Служил в милиции как положено… Бандитов не покрывал, а арестовывал. Всего ленковцев арестовал двадцать четыре человека – сидели при милиции и побегов не было… Да, служил с Самойловым! Но я его считал честным человеком, и Гаврилова, и Сарсатского, и Милославского! А Багров… Все, что Багров показывает на меня, – только по злобе всё это, как на милиционера…
Вопросов задавалось еще много, но ответы были схожи. Лукьянов отрицал даже очевидное, убедительно доказанное следствием и вещественными доказательствами. Продолжительный допрос оборотня произвел такое опустошение в представлениях и душах большинства присутствующих в зале, что других подсудимых публика встретила, в общем-то, с большой степенью безучастности.
Шестое заседание суда по делу шайки открылось, как и почти все предыдущие, в пять часов вечера, в субботу, 7 октября.
Перед собравшимися предстала жалкая фигура Василия Попикова, на которого смотрели с омерзением и насмешкой: показания Багрова о сожительстве атамана Кости с гражданской женой Попикова во время квартирования в попиковской квартире занимали публику куда больше, нежели роль бывшего курьера ГПО в снабжении бандитов документами. А уж рассказ Попикова о подпольной работе в период семёновщины и вовсе был встречен с иронией и насмешками – ясное дело, очки себе набирает для снисхождения!