Олег Петров – Крах атамана (страница 68)

Но при обыске в квартире Асланиди обнаружились вещи с грабежей: одежда и обувь, предметы обихода, кухонная утварь, мануфактура. Обличали грека и показания ленковцев, в том числе единственного из бандитов, который на вопрос о социальном происхождении гордо цедил: «Из дворян, коммерсант…»

Тридцатидевятилетний уроженец города Колпина Царско-сельского уезда Петроградской губернии Наполеон Косинский и впрямь уподобился произойти из дворянского роду-племени, но до Февральской революции это ему мало что дало, а уж после и вовсе. Вихри Гражданской войны закружили Наполеона по Рассее-матушке, и оказался он, старательно избегая своего какого-либо вооруженного участия в событиях на любой стороне, оборванный и грязный, в даурской степи, держа путь в сказочный Китай.

Увы, незадачливого перекати-поле в сентябре 1921 года задержали за самовольную попытку перебраться через границу в Маньчжурию. После выяснения личности Косинского, за которым иного криминала не обнаружилось, из тюрьмы выпустили, однако «университет на нарах», как и вообще уже длительное общение со всевозможным сбродом, поставили точку в окончательном выборе Наполеоном своей жизненной стези.

Он влился в одну из шаек, а затем оказался и среди ленковцев, начав активно участвовать в грабежах и налётах. Вскоре не гнушался уже ничем, быстро скатившись в бандитской уголовщине от гоп-стопа до «мокрухи»: 13 марта 1922 года вместе с Кешкой Петровым при ограблении квартиры торговца Налбадзянца по Софийской улице Косинский убил торговца несколькими ударами лома, а потом бандиты вынесли из квартиры всё более менее ценное имущество.

Но не только в ходе допросов ленковцев становились известными новые имена членов шайки и их пособников, как и новые сведения о потерпевших от грабежей и налетов, бесследно пропавших жертвах бандитов. Леденящие душу подробности всплывали день за днём самым неожиданным образом.

«Дальне-Восточный телеграф» от 26 июля 1922 года № 288:

«ОБНАРУЖЕНИЕ ЧЕТЫРЕХ ТРУПОВ

В воскресенье, 23 июля, мальчишки – сборщики костей и прочего, на городских свалках (вблизи склада кожевенного завода) наткнулись на пропитанную кровью тряпку. Мальчишки заявили об этой находке в милицию, которая немедленно приступила к розыскам и обнаружила зарытыми в земле четыре мужских трупа.

По получении об этом сведений прокурором Забайкальского военного округа Васильевым было отдано распоряжение следственной части произвести расследование в срочном порядке, т. к. по городу уже стали циркулировать слухи, что обнаруженные трупы “свежего происхождения”.

Расследованием установлено следующее: трупы находились в земле на глубине от 3 ½ до 4 аршин. В одних местах трупы сильно разложились, в других сохранились. Трупы страшно обезображены, головы совершенно разбиты и представляют бесформенную массу. Часть одежды снята, в карманах ни документов, ни денег не найдено.

Осмотром врача определенно установлено, что смерть убитых произошла не меньше, как два месяца тому назад.

Найденная на трупах одежда навела на след – кто был убит. Двое из убитых являлись членами шайки Ленкова; два других трупа – те, кто следил за Ленковым и преследовал его, – агенты власти.

Опрос арестованных членов шайки Ленкова подтвердил это – действительно Ленковым были убиты двое из своих и зарыты в означенном месте. Вместе с ними были убиты и агенты. Убийство бандитами своих явилось местью за предательство, в котором заподозревались убитые».

Предполагаемое время совершения этого кровавого преступления позволило следствию сделать вывод, что убийство вполне могло быть совершено Ленковым и его ближайшими подручными в самый пик своей агонии. К сожалению, автору не удалось установить имена тех, кто в апреле – мае двадцать второго года, как и секретный агент угрозыска Северьян Покидаев в начале января, принял мученическую смерть от бандитских рук, внедрившись в шайку Ленкова.

Зато хорошо известны имена практически всех, кто убивал и грабил, разбойничал и насильничал в рядах «армии партии анархистов» Константина Ленкова. Тех, кто помогал уголовной нечисти, укрывал от облав, сбывал наворованное, отстирывал от крови жертв и перелицовывал для продажи «носильные вещи», предлагал бандитам очередную «работёнку». Тех, кто иудничал, нося милицейскую форму.

В начале сентября 1922 года следственные мероприятия в рамках одного уголовного дела – по шайке Константина Ленкова – проводились в отношении 94 человек! Содержали эту блатную публику в арестном помещении (на гауптвахте) Главного управления Госполитохраны (9 арестованных) и в Читинской областной тюрьме. Только несколько обвиняемых были выпущены на поруки и под надзор милиции. Забегая вперед, заметим, что всего в процессе следствия прошло 102 человека; 11 бандитов было убито при задержании и конвоировании; скрылись от суда и следствия 16 ленковцев.

Объем расследования был настолько велик, а бумажный поток документов по делу столь обилен, что однажды, в последнюю декаду подготовки к судебному процессу, «с водою чуть было не выплеснули дитя»: следствие чуть было не забыло об одном из главных обвиняемых, одиозной и кровавой фигуре:

«Дальне-Восточная Республика С е к р е т н о

Главное Управление – – —

Г о с у д а р с т в е н н о й

Политической охраны В Высший Кассационный

суд Республики.

На гауптвахте ГУГПО обвиняемых в принадлежности к шайке Ленкова находится не 8 чел. как указано в Вашем списке, а 9. В Вашем списке отсутствует Самойлов Михаил, обвиняющийся в том же, как упомянутые в списке 8 чел. во избежание могущих возникнуть недоразумений, просьба уведомить, как поступить с обвиняемым в принадлежности к шайке Ленкова – Самойловым.

Зам. Нач. Общ. Отдела /Хлебутин/

С е к р е т а р ь /Мантнов/»

К счастью, бдительность победила.

«В РЯДУ беспрерывных забот правительства о предоставлении местному населению разного рода удобств и возможности пользования каждым в отдельности всеми культурными благами жизненного, научного и практического опыта – не последнее место занимает вопрос о правильном исчислении времени и о проверке часов каждым жителем города Читы и его ближайших окрестностей, – писали начальнику связи НРА и начальнику милиции ДВР руководители технического управления Министерства почт и телеграфов Республики еще в июне 1922 года. – Чему бы способствовали: полуденный выстрел из пушки на площади Свободы, ежедневно производимый распоряжением начальника артиллерии НРА; проверка телеграфных часов по сигналам проволочного и беспроволочного телеграфов, получаемым Читинской центральной телеграфной конторой из Москвы и Иркутска; сверка этих сигналов с наблюдениями звездного времени по звездам и планетам в астрономическом пункте, оборудованном и ныне действующем в здании Государственного института Народного образования /Г.И.Н.О./, выполняемая безвозмездно членами Забайкальского общества любителей Астрономии /З.О.Л.А./ М.И. Союзовым и И.В. Жировым. Теперь каждому жителю Читы остается лишь не забывать ежедневно в 12 часов дня не пропустить услышать полуденный выстрел из пушки и, взглянув на свои часы, сверить их с правильным полуднем по пушке».

Аналогии с Северной Пальмирой, где до сих пор орудийный выстрел из Петропавловской крепости отмечает полдень, в столице ДВР не состоялось. По причине экономии пороховых артиллерийских зарядов.

А так бы 8 сентября, одновременно со звуком полуденного пушечного сигнала, завершилось продолжавшееся более двух часов распорядительное заседание Высшего Кассационного суда ДВР. Оно было посвящено окончанию досудебного следствия по делу о шайке Ленкова.

ВКС Республики постановил принять к производству дело о преступной шайке Ленкова и назначить к слушанию в открытом судебном заседании 1 октября в 9 часов утра. Был определен состав суда, в том числе и защитники обвиняемых. Защитников выделил Совет судебных поверенных. Двое – К. Щербина и Н. Алексеев, были назначены вести защиту первых двадцати шести (по общему списку!) обвиняемых, а с «27-го номера списка» защиту представлял судебный поверенный Я. Цалкин.

Утвердило распорядительное заседание и список свидетелей. Их набиралось около двухсот!

До начала судебных слушаний следовало внести ясность в отношении некоторых обвиняемых. Было прекращено уголовное преследование Константина Ленкова, Якова Верхоленцева, Михаила Долгаря (Долгарева) и Семена Горшкова (Валькова) за их смертью, а в отношении обвиняемых Белова-Чаадаева, Блинского, Воронцова, Николая и Дмитрия Беломестновых, Тваури, Майорова, Криницкого, Винокурова, Мусина и Назаркина – за недостаточностью предъявленных им улик. Уголовное преследование находящихся в розыске членов ленковской шайки было приостановлено «впредь до их явки или задержания».

В этом списке прозвучали фамилии и уже задержанных Некрасова, Дмитриева, Гроховской, как и Павла Калинина. Назовём это определённым лукавством, вызванным оперативными соображениями. Ситуация с Павлом Калининым читателю уже известна. Что же касается Некрасова, Гроховской и Дмитриева, то они нужны были следствию в несколько другой ипостаси.

При всем кажущемся обилии информации о злодеяниях ленковцев, опереться обвинению фактически было возможно лишь на показания Бориса Багрова и еще буквально нескольких человек. Остальные наиболее осведомленные члены шайки либо были уничтожены при задержании или попытке к бегству от конвоя, либо всячески изворачивались и лгали. Немало бандитов тупо и угрюмо молчали, сознавая исход процесса. Свидетели и потерпевшие в массе своей были запуганы – многомесячный бандитский террор на улицах Читы и трактах уверенности в полной и окончательной победе над шайкой не вселял.