Олег Петров – Крах атамана (страница 55)

«Дальне-Восточный Телеграф»

№ 233. Чита. Суббота, 20 мая 1922 года:

«Управление и сотрудники отделения уголовного розыска Читинской Городской Милиции, Главного Управления нармилиции, друзья и товарищи с прискорбием извещают о понесенной тяжелой утрате в лице погибшего от руки преступника при исполнении служебных обязанностей Начальника Уголовного Розыска отделения Читинской Городской Милиции

ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА ФОМЕНКО.

Вынос тела из Уголовного Розыска Отделения (Енисейская улица, дом Беркович) в воскресенье 21-го сего мая в 11 часов утра по новому времени».

«Дальне-Восточный Телеграф»

№ 234. Чита. Воскресенье, 21 мая 1922 года:

«Убитая горем, жена извещает товарищей и друзей о кончине дорогого Дмитрия Ивановича Фоменко, погибшего от руки бандита в ночь с 18 на 19 мая с. г.

Вынос тела из Уголовного Розыска отделения в воскресенье 21 мая в 11 ч. утра».

«Дальне-Восточный путь»

№ 139. Чита. Вторник, 23 мая 1922 года:

«ПОХОРОНЫ ФОМЕНКО

В воскресенье, 21 мая, состоялись похороны погибшего при поимке бандитов начальника уголовно-розыскного отделения Д.И.Фоменко. В похоронах приняли участие сотрудники нармилиции, минвнудел и др. учреждений и организаций, а также большое число граждан. Печальная процессия продефилировала по Иркутской и Александровской улицам.

На могиле были произнесены речи членом правительства тов. Бородиным, бывшим правительственным инспектором Колесниченко и др. Выступившие ораторы в своих речах оттенили преданность убитого тому делу, во главе которого он стоял, и заслуги убитого в борьбе с бандитизмом и уголовщиной. Не мало бандитов и преступников, разрушающих организм нашей молодой государственности, было обнаружено покойным и представлено перед лицом закона.

Черные силы, на пути преступной деятельности которых стоял Д.И.Фоменко, сделали свое гнусное дело и свели его в могилу. Благополучие граждан и интересы республики требуют напряжения всех сил для уничтожения этого бандитизма, вырывающего из рядов честных работников государства лучших людей.

Обращал на себя внимание огромный плакат с надписью: “Борьба с бандитизмом до полного его искоренения”».

«А К Т № 1

1922 года 26-го мая в гор. Чите комиссия по ревизии Читинского Уголовного Розыска, учрежденная приказом Гл. Пр. Инспектора № 30 от 24 мая 1922 года в составе Председателя комиссии Ревизора-Инструктора Управления Нармилиции МВД Мартьянова А.М., Помощника начальника Читинской городской милиции Соловьева И.М. и Представителя Комячейки Читинской Инструкторской Милицейской Школы гр. Горячко.

Приступив сего числа к ревизии денежных сумм и секретных документов, приняла заявление от вновь назначенного Начальника Уголовного розыска гр. Домбровского о том, что никаких денежных сумм и секретных документов при вступлении его в исполнение служебных обязанностей ему передано не было.

В следствии изложенного заявления Комиссия, приступив к выяснению указанного факта допросила Помощника Начальника Читинского Уголовного розыска гр. Баташева, который дал показания следующего содержания:

19 мая с.г. в 4 часа утра был ранен при исполнении служебных обязанностей Начальник Уголовного розыска гр. Фоменко, который передал Баташеву ключи от служебного кабинета с тем, чтобы он принял в свое ведение хранившиеся в кабинете деньги, документы и вещи. Вследствие этого поручения им, гр. Баташевым, был открыт служебный кабинет, причем в столе и сейфе было обнаружено 60 руб. мелким серебром, авансовые денежные документы, портфель и личная переписка гр. Фоменко. Указанное было передано им жене гр. Фоменко – Зинаиде Васильевне Фоменко. Передача была произведена им на основании того же упомянутого выше распоряжения гр. Фоменко. При открытии кабинета, изъятии и передаче денег и документов присутствовал в качестве понятого гр. Попов Андрей Васильевич, сотрудник Министерства Народного Хозяйства, который был привлечен им, Баташевым, как частное лицо, оказавшееся в тот момент в уголовном розыске. О произведенных им действиях был составлен соответствующий акт, каковой он и предъявляет для приобщения к делу.

Комиссия, выслушав изложенные выше объяснения Помощника Начальника Уголовного розыска гр. Баташова, ПОСТАНОВИЛА:

Настоящий акт с приложением к нему копии акта, составленного гр. Баташевым об изъятии денег и документов из служебного кабинета Начальника Читинского Уголовного розыска представить ГЛАВНОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМУ ИНСПЕКТОРУ НАРМИЛИЦИИ ДВР и в копии препроводить Начальнику Читинской городской Народной Милиции.

Председатель комиссии – Мартьянов

Члены: Соловьев, Горячко»

На копии акта – чернильная резолюция: «Начальнику гормилиции. Подвергнуть дисциплинарному взысканию помощника нач. уголрозыска Баташева за самовольную передачу документов и денег. 26/ V – 1922 Л.Проминский»

Больно из жестких прутьев оказалась новая метла!

Глава пятнадцатая

Пока новый начальник уголовного розыска разбирался с фактами нерадивого отношения к службе вверенных ему сотрудников, Госполитохрана продолжала мероприятия по ликвидации ленковской шайки.

Павлик – как называли в ГПО Павла Калинина – терпеливо отслеживал всё, что происходило в доме Цупко.

А «квантиранта» здесь уже не стеснялись, из чего он сделал вывод: бандитам нужен, но не в качестве дополнительного «штыка». Тогда зачем? Какая роль отведена ему бандитами? Калинин терялся в тревожных догадках.

К Цупко вечерами приходили какие-то люди, они довольно громко разговаривали на кухне или в комнате, где спал хозяин. Вот и вчера мужик толстый приходил, договаривался насчет каких-то колес, потом чего-то бормотал Филиппу про патроны и винтовку.

Толстого Павел не знал, но, пожалуй, ещё более лучшим было то, что толстый не знал Павла.

Это был выпущенный из-под ареста Егор Бурдинский. Директор ГПО Бельский все-таки дал ему ещё один шанс. Да и не Бельский вообще-то, а сам товарищ министра Иванов!

У следователя по особо важным делам Высшего Кассационного суда ДВР Колесниченко дрожащий за свою шкуру Бурдинский твердил, как пономарь, одно: выпил без меры, бес попутал, одурел, абсолютно ничего не помнит.

Наума Тащенко взяли в оборот куда как крепче – за «длинный язык». И Письменнов и его «адъютант», которого тряс за грудки пьяный Тащенко, очень насторожились словам, слетевшим с языка Наума: про «нашего Ленкова», которого-де хотят заарестовать, видите ли, собутыльники.

Письменнова выпустили сразу – к нему доверие было полное. Быстро разобрались и с Афоней Ульзутуевым, тоже вскоре отпустили. Остались в арестном помещении ГПО Бурдинский да Тащенко. Про второго разговора нет, а Егора снова повели на разговор к Бельскому.

В директорском кабинете Бурдинский с порога и – обомлел враз!

Сидит рядом с Бельским товарищ министра внутренних дел Михаил Данилович Иванов и смотрит он на Бурдинского пронзительными глазами, прошивая, как очередью из «максима»!

– Никак не ожидал я, Егор Ильич, что так поступите с Аносовым. Что же, действительно расправиться хотели? И за что, спрашивается?

– Михаил Данилыч, поверь, ты ж меня знаешь!.. Да разве мы на мокрое дело… Никогда! Просто по пьянке злоба взыграла у Наума… А я… Ежели бы не одурел тагды от водки проклятущей, то враз бы всё это непотребство пресёк! Наука дураку…

Бурдинский обхватил опущенную голову обеими руками и замычал, раскачиваясь из стороны в сторону на стуле.

Иванов несколько минут молча смотрел на обезумевшего Егора, потом переглянулся с Бельским.

– Ладно, хватит! Возьми себя в руки! – прикрикнул он на Бурдинского. – Что, как баба, распустил тут сопли! Возьми себя в руки, я сказал!

Бурдинский с тоской и мольбой поднял на Иванова больные глаза.

– Ладно, поверим тебе на слово в отношении Петра Афанасьевича. Кстати, он, пока вы пили да убить его грозились, глаз не сомкнул – участвовал в операции по захвату ленковцев в Кузнечных рядах. Погиб там хороший наш товарищ… А Ленков ускользнул!

Иванов сделал паузу, изучающе глядя на Бурдинского. А тому чего уж тут на такое говорить. Влип по уши!

– Вот что, Егор Ильич… Времени у нас в обрез, лясы точить с тобой некогда, да и не намерен. О твоей связи и дружеских отношениях с Ленковым нам теперь доподлинно известно.

Бурдинский снова безвольно свесил голову.

– И для тебя эта старая, замешанная на поганеньких контрабандных делишках дружба с ним оказалась выше интересов дела революции! – гневно продолжил Иванов. – Понимаешь ты это, дурья твоя башка?! Одним-единственным можешь ты искупить свою вину…

– Смертью… – прошелестел белый, как бумага, Бурдинский.

– Кому она нужна, дурень! – горько проговорил Иванов. – Хотя, как меру революционного наказания, ты её заслужил по полной. Если по совести – сажать тебя надо на одну скамью с бандитами и судить как сообщника и укрывателя главаря шайки! При таком раскладе, Егор, и впрямь до старухи с косой – путь небольшо-ой! Но один шанс у тебя есть.

– Чево от меня требуется? – глухо спросил Бурдинский.

– Твое искупление вижу в одном – помочь нам взять Ленкова живым или мёртвым!

– А сможет ли он, Михаил Данилович? – с брезгливым сомнением оглядывая застывшего на стуле Бурдинского, словно в раздумье, спросил Бельский. – Они же с царских времен – не разлей вода. Контрабандили и пакостили вместе…

– Сможешь? – Иванов пронзительно уставился на Бурдинского. – Не просто это, Егор. Тут Лев Николаевич прав. Трудно, ох, как трудно с твоим безволием и трусостью избавиться от предрассудков, от жалости к дружку своему, корешку старинному. А он стал бандитом, понимаешь ты? Кровью десятков людей умылся! Сможешь, Егор, рвануть себя за грудки? А? Рвани изо всех сил, потому что нельзя так жить красному партизану! Или ты только именем партизанским прикрывался?