Олег Петров – Крах атамана (страница 42)

– Дмитрий Иванович! Заговорил Багров! Богато знает!

– Погоди, не части, рассказывай с толком, с расстановкой, – улыбнулся молодому задору начальник угрозыска.

И Баташёв, сгорая от нетерпения, начал выкладывать все подробности. Когда закончил – очень удивился суровому лицу своего начальника.

Удивление длилось недолго – за кружку спирта такой нагоняй получил – ай да ну! Но за добытые сведения Дмитрий Иванович Михаила поблагодарил, может быть, и суховато для такого случая…

Знал бы на самом деле Михаил, как обрадовался Фоменко полученному успеху, а ещё больше – тому, что растут в розыске надёжные, способные с творческим огоньком работать кадры.

Полученные сведения требовали немедленного реагирования. Срочные задания были выданы старшим агентам Володину, Бояршинову и Леоновичу. Сам Фоменко, созвонившись, отправился к директору ГПО.

Выслушав Дмитрия Ивановича, Бельский внутренне усмехнулся, одновременно по-хорошему позавидовав начальнику городского угрозыска. Дело было в том, что в Госполитохране заниматься шайкой Ленкова начали сравнительно недавно, после того, как по почте пришло… письмо от главаря шайки.

Собственно, это было и не письмо, а сложенная вчетверо бумажка с несколькими строками, опущенная в почтовый ящик без конверта. Вместо адреса чернела корявая надпись: «Директору ГПО лично в руки».

В записке Ленков уверял директора Бельского, что с властями ДВР он не воюет, так как тоже является идейным борцом, а трясет только богатеев, раздавая добычу бедным.

Получив от бандитов такое послание, которое явно отдавало глупой и наглой бравадой, Бельский поручил изучить имеющуюся у милиции информацию о шайке: о масштабах ленковских грабежей и налетов, о тех шагах, которые предпринимал угрозыск по борьбе с бандитами.

Стороннему наблюдателю, в роли коего выступал Бельский, при анализе полученных сведений стало ясно: пока, даже с учетом разгромов милицией первочитинского гнезда Ленкова и притона шинкарки Храмовских на Большом Острове, удары уголовного розыска в основном приходятся по периферийным силам преступной организации. К самой «головке» шайки подобраться пока не получается. Более того, в январе трагично закончилась, поначалу столь удачная, попытка проникновения в окружение Ленкова сотрудника угро. Безуспешными оказались и попытки милиции реализовать агентурные сведения о появлении главаря у портных Сидорова и Тараева. По всей видимости, заключил Бельский, причин этому было несколько, в том числе и предательство в милицейских рядах, а через это – утечка сведений о намерениях угрозыска и милиции к бандитам.

Последнее вскоре подтвердилось и по линии агентуры ГПО, и агентами угрозыска. Показания Багрова о Лукьянове только закрепили уже имеющиеся основания и факты, позволяющие обвинить начальника 5-го участка уездной милиции в перерождении. Изучение окружения портного Сидорова через его сына Федора вывело и на карбат. Соединились воедино участившиеся там в последнее время случаи ночных краж винтовок и патронов, попоек в парикмахерской и темной суеты на хоздворе батальона: одиннадцать человек, из числа бойцов и членов банной команды, погрязли в связях с бандитами или стали ими, участвуя в налетах и кражах!

Анализировали не только в ГПО. Изучение уголовным розыском происшествий на трактах вокруг Читы дали Фоменко основания полагать особую роль в наводке бандитов на грабежи крестьянских обозов, которую играли владельцы или работники постоялых дворов.

И вновь всплыла обнаруженная при предшественнике Фоменко, Гадаскине, на спешиловской заезжке в Песчанке трехлинейная винтовка Григория Бурдинского, в недавнем былом известного партизанского командира, а ныне депутата Нарсоба.

А действительно ли в прошлом осталась связь Ленкова и Бурдинского, как уверял последний? Прятавший винтовку Филипп Цупко, ставший осведомителем угрозыска, пользы никакой не приносит, темнит, зато водит знакомства с массой подозрительных личностей. Не одна ли это компашка? – задавал себе вопросы Фоменко. Вряд ли старые связи угасли, уголовное братство – засасывающий омут.

И это обсудили с Бельским, решив внимательно присмотреться к Цупко и Бурдинскому. А еще Дмитрий Иванович поделился с главным чекистом ДВР совершенно секретной задумкой.

После трагической гибели Северьяна Покидаева, на кровавом заручении Сарсатского и Тайнишек 5 января, Фоменко постоянно казнил себя в душе за неведомую ошибку, ставшую для младшего товарища роковой. Но разумом понимал, что без агентурного проникновения в ряды ленковцев надеяться на серьезный успех не придётся.

Интенсивные допросы задержанных ленковцев преследовали в качестве одной из основных целей и сбор таких сведений, которые позволили бы сотруднику уголовного розыска действовать нелегально, в гуще бандитов. В ныне сложившейся обстановке проникновение в ленковскую шайку представлялось особенно важным.

С этой целью, по просьбе Фоменко, в Читу откомандировали молодого оперативного сотрудника Прибайкальской милиции Владимира Гурьевича Ронского.

Пятого мая он был назначен для дальнейшей службы в Читинском городском отделении уголовного розыска. Но назначен негласно и законспирирован крепко. Предварительно с ним через посланца, в роли которого выступил Баташёв, уже были оговорены детали предстоящего внедрения к ленковцам, поэтому легенду сразу же запустили в дело. Она резко отличалась от той, под которой уходил на задание погибший Северьян Покидаев.

Ронский действовал под своим именем в обличье преуспевающего коммерсанта. У Михаила Баташёва был знакомый торговец Трофимов, ранее не раз оказывающий услуги уголовному розыску по ликвидации грабительских групп. Под маской компаньона к Трофимову и направили Ронского. Обозначившись в торговой компании, секретный агент сделал так, что оказался в постояльцах у Спиридона Баталова.

Спиридон Баталов привлёк внимание уголовного розыска, когда обманом попытался получить из Госбанка десять тысяч рублей. Афера не состоялась, но при расследовании этого дела выяснилось, что недавно освободившийся из тюрьмы Константин Баталов, сразу же примкнувший к ленковской шайке, как показал на допросе и Багров, является старшим братом Спиридона. На этом и была построена комбинация внедрения.

У Спиридона Баталова имелась собственная изба, добрая просторная пятистенка, так что в богатом постояльце он был заинтересован. Баталов и раньше часть дома сдавал, но как раз накануне распрощался с прежним квартирантом. А гужевой извоз и лодочный перевоз, которыми занимался Спиридон, особо прибыльными не были, так что добавка в семейный кошелек от сдачи комнаты в наём лишней не являлась.

Новый квартирант в первый же вечер выставил на стол бутылку казённой водки, мясной балык и рыбные консервы в жестяной заграничной банке. Пригласил к столу хозяина, который от такого внимания растаял, тут же полез в подпол, выволок оттуда и присовокупил к выставленным деликатесам соленое сало, квашеную капусту, чугунок рассыпчатой картошки. Гладкий на лицо постоялец сыпал шутками-прибаутками, подливая Спиридону водочки, чем окончательно расположил к себе.

Через пару дней к Спиридону под вечер заявился старший брат. Коське Спиридон рассказал о новом жильце, нахваливая угощения и веселый нрав. Тут и он на ночлег подошел. Познакомился с Коськой и, хлопнув в ладони, пригласил знакомство обмыть.

Быстро сгоношили на стол, раскупорив новый «презент» постояльца – водочку «Чуринскую», чистую, аки слеза младенца. И разговор потёк. О житье-бытье, о коммерческих делах, о том, о сём. Между делом Ронский ввернул историю про своего знакомого торговца, ограбленного в поезде, посетовав, что нынче сберечь товар сложно, разве что под вооруженной охраной или когда сам при оружии.

Одним из заданий у Володи Ронского было поручение Фоменко попытаться выяснить каналы получения бандитами оружия и боеприпасов, так как одним только источником в читинском карбате вооруженность шайки не объяснялась.

Но показалось Ронскому – удочку-то закинул, а рыбка не клюнула. Братья никак не среагировали на сетования и рассуждения, что хорошо бы где-то хотя бы мало-мальское ружьецо для пострадавшего знакомого раздобыть. На том и разошлись спать.

Через сутки грянуло известие об убийстве на тракте Анохина и Крылова. Уже по первым свидетельским показаниям можно было определенно судить о возможных убийцах, по описаниям крестьян и Козера – обычных уголовниках. Не исключено, что видных большевиков на тракте убили ленковцы.

Выслушав секретную информацию начальника уголовного розыска, директор Госполитохраны про себя усмехнулся. Оперативная комбинация по внедрению Ронского показалась Льву Николаевичу неудачной. Цыганочка какая-то, с выходом из-за печки!

Бельский был убежден, что братцы Баталовы – мелкие уголовные сошки, через них выйти на «головку» бандитов, при склонности Ленкова к конспирации и дроблению шайки на мелкие преступные группы, с друг другом незнакомые, – дело долгое. И не факт, что вообще у агента угрозыска выход на главаря получится. А время поджимало! И правительство ДВР требовало в кратчайшие сроки раскрыть убийство Анохина и Крылова, и из Москвы телеграмма за телеграммой…

Поэтому директор Госполитохраны закрутил свою игру, в которую посвящать начальника угрозыска посчитал преждевременным.