Олег Петров – Крах атамана (страница 4)
– А, воровская рожа! Што, еще чего-нибудь натворил?
– Васильев, ну-ка, встряхнитесь! – сурово прикрикнул Арказанов.
– Оп-па-чки! Граждане начальники пожаловали! – с пьяным весельем глянул Васильев на окружающих.
Тихо заплакала, утираясь кончиком фартука, его жена, поникшая за спинами пришедших.
– Зайцев, составляйте протокол. Уже одного этого непотребства хватит, – приказал Арказанов, с брезгливостью взирая на Васильева.
Когда в его присутствии Федор, снова заплакав, рассказал подробности вымогательства и избиения, Васильев, прямо на глазах пришел в себя, уже трезво и снисходительно глянул на Кислова-старшего, издевательски усмехаясь.
– Ты, значит, их папашка? Ну-ну… Стало быть, всю эту карусель ты закрутил… Слышь, товарищ начальник, – перевел наглые глаза на Арказанова, – ты што же это, заарестовать меня решил? Ладно, давай!
Опять уставился на Ивана Яковлевича.
– Давай, давай! Ты нас арестуешь, а двадцать человек за мной останутся! Ты от нас не уйдешь!
– Вот ты как запел! – покачал головой Арказанов, переглянувшись с Зайцевым. – Занеси-ка это тоже в протокол. А ты, Васильев, сдай оружие и удостоверение!
Этот случай стал для Федора Кислова большим потрясением.
Почему так жестоко подошли к нему те, кого поставили защищать людей? Выходит, что он, отсидев в тюрьме, превратился уже в человека ущербного, постоянно находящегося под подозрением? Раз сидел в кутузке – значит, навсегда преступник? И сам дальше катишься по наклонной дорожке, и друзьями могут быть у тебя только такие же…
Что получилось в тот день, теперь ясно раскрылось перед его глазами. Еще отец говорил, что владелец столовки Филипп Притупов якшается с темными личностями. Потом и этот Васильев сболтнул с пьяных глаз, что сидят они в столовке в засаде… От оно как! Стало быть, коли он, Федька, побывал в тюрьме да зашел в подозрительное для милиции место – значит-ца, это он неспроста, – хватай, потроши!
Обида жгла душу. Жутко возненавиделись милицейские власти Федору!
Даже когда, в начале марта, к ним на дом пришла бумага о том, что помощники начальника 4-го участка Читинской городской Нармилиции Гаврила Федорович Васильев и Иван Филиппович Коршунов обвиняются в нанесении гражданину Кислову побоев, отнятии у него денег, – и данными дознания это доказано, – потому начальник гормилиции В. Сержант постановил: заключить оных в Читинскую областную тюрьму под стражу «с зачислением содержанием за Нарполитсудом», Федор презрительно скривился, слушая, как отец бумагу от милицейского начальника зачитывает.
– Ты чо, тятя, это же полная фикция!
– Каво несешь! Печать и подпись проставлены, на бланке казенном!
– Суд их оправдает, ежели воопще состоится! – убежденно проговорил Федор.
С тех пор он стал еще угрюмее и неразговорчивее.
Доля истины в рассуждениях Федора Кислова была. Безусловно, что первое внимание милиция всегда уделяла ранее судимым. Более питательной среды для совершения преступлений и не было. Но откровенный побор, наглое вымогательство… Чем тут крыть?
Окончательную точку в воспитании из Федора Кислова преступника поставил еще один, произошедший с ним случай.
«Из протокола заявления:
Басманников тут же направился с потерпевшим в его лавочку, где застал полный беспорядок. Заверив китайцев, что все меры к поимке преступников будут приняты, он возвратился в участок. Поделился подробностями с присутствующими милиционерами.
Тут же случилось быть бывшему надзирателю, недавно уволенному из милиции. Басманников помнил, что его зовут Феликс, а фамилию напрочь запамятовал. Этот самый Феликс сразу заявил уверенно и безапелляционно:
– И не гадай почем зря! Неподалеку тертый пацанчик один проживает. Недавно тока из тюрьмы вышел. Его проверь. Кислов, по-моему, его фамилия. Или его сродственник, такой же оболтус.
Про Кислова Басманников знал. Даже удивился, как это не подумал. Зачитывали же им приказ начгормилиции по происшествию в 4-м участке, где из-за этого Кислова, малолетнего уркагана, погорели два помнача.
Забрав с собой милиционера Краснова, Басманников отправился к Кисловым.
В то злополучное утро, около восьми часов, Иван Яковлевич с Гликерией Федоровной собрались на базар за провизией. Кислов-старший заглянул в комнатку, где крепко спали Федор и Илья.
– Федя, Федя, слышь, – позвал тихонько отец. – Поднимись, закинь за нами крючок на двери…
Но Кислов-младший спал без задних ног.
– Иван, – позвала от дверей Гликерия. – Ладно тебе парнишку будить, мы ж недолго пробудем. Давай закроем их снаружи на замок, все равно будут дрыхнуть еще долго.
Так и сделали.
Когда же вернулись домой, часа через полтора, и Иван Яковлевич стал отпирать заиндевевший замок, кто-то затарабанил снаружи в ворота, разъярив собаку.
– Эй, кому силушку девать некуда?! – громко крикнул Кислов-старший с крыльца.
– Хозяин! – позвали от ворот. – Придержи кобеля, милиция!
– В чем дело?! – снова строго крикнул Кислов.
– Убери псину, а то пристрелим! Открывай, дело срочное!
Иван Яковлевич запер пса на щеколду в сарайчике и поплелся отпирать калитку в воротах.
Тут же во двор ввалились милицейские во главе с напыщенным Басманниковым.
– Имеется дело! – важно повторил Басманников. – Но-ка, где твой оглоед?
– Спят оне, – встревоженно ответила Гликерия Федоровна. – Мы их спящих замкнули и на рынок подались.
– И во скока это было? – строго воспросил Басманников.
– Так, поди… Иван, во сколь мы на рынок пошли?
– Еще восьми не было.
– Вы мне тут не финтите! Давай пацанов сюда! – грозно прикрикнул Басманников.
Все вошли в дом.
Басманников лично прошел в комнату, присев, пошарил взглядом под кроватями.
– Вставай! – гаркнул во все легкие.
Федор и Илья ошалело закрутили головами, еле оторвавшись от подушек.
– Быстро! Подъем! – снова скомандовал Басманников. – Что, субчики-голубчики, приплыли? Где товар?
– Какой товар? – вмешался, заходя в комнату Кислов-старший. – Что вы снова выдумали? Не дает вам парнишка покоя!
– Именно так! – усмехнулся Басманников. – Ну-ка, пацан, рассказывай, с кем китайскую лавку бомбил?
Позади охнула Гликерия Федоровна. Растерянно посмотрел на сына Кислов-старший.
Федора как подбросило:
– Жизни от вас, фараоны проклятые, нету! Никакой лавки я у ходей не бомбил!
– А это мы скоро узнаем, – сощурился Басманников. – Краснов! Приступай к обыску!
Однако обыск ничего не дал. Кисловы жили небогато, поэтому вся процедура поисков краденого закончилась быстро.