Олег Палёк – В бизнесе законы физики не действуют (страница 5)
За узкими высокими окнами аудитории осень вступала в права – чуть пожелтели березы вокруг университета, небо затянуло рваными серыми тучами, из которых лениво накрапывал унылый дождик. В ожидании преподавателя студенты ходили по аудитории, здоровались, делились новостями. Парни рассказывали о стройотрядах, девушки обсуждали семейные дела. К друзьям, сидящим на последней скамейке, подошел Анатолий из параллельной группы. Сергей заметил, что товарищ неплохо заработал за лето, о чем говорил дорогой кожаный «дипломат», замшевая куртка и фирменные кроссовки. Да и стандартная одежда студента, джинсы и рубашка, явно фирменного происхождения.
– Привет! – поздоровался Анатолий.
– Привет! Какие дела? – откликнулись Сергей и Василий.
– Нормально. Брат дело открыл – торгует видеомагнитофонами и камерами из Дубая. Я ему летом помогал, слегка прибарахлился. Забегай ко мне в 202 маленькую, выпивка есть, поболтаем.
– И ты это запишешь на камеру?
– Какая «камера»! – замахал руками собеседник. – Она десять тысяч рублей стоит. И каждая кассета – сотня. Хотя я несколько штук привез – для видеосалона. Боевики и, – он понизил голос, – порнуха.
Прозвенел звонок и Анатолий пошел на свое место. Уходя, он добавил:
– Слышал, у тебя машинное время есть? Не посчитаешь мою задачу? Небольшую. Несколько графиков по методу наименьших квадратов.
– Хорошо, это раз плюнуть.
В помещение вошел преподаватель, Аркадий Дмитриевич. В толстом вязаном свитере, шерстяных брюках и старых ботинках довоенного образца, он смотрелся чужеродно на фоне молодых, современно одетых студентов. Оглядев вставшую аудиторию, пригласил садиться и начал лекцию, приправляя её непонятным словечком «сэнда»:
– В этом году мы начинаем курс научного коммунизма – сэнда науку о классовой борьбе пролетариата и социалистической революции, о социально-экономических закономерностях строительства социализма и коммунизма, сэнда мировом революционном процессе в целом…
Друзья лекцию не слушали. С еще двумя парнями они играли в «Лабиринт». Василий передвигал фигурки игроков по лабиринту, начерченному на бумаге, план которого знал только он. Остальные передавали ему условные сигналы: хочу пройти вперед (назад, влево, вправо), выстрелил, кинул гранату и прочее. Сигналы передавались движением пальцев, также отвечал Василий. Эту игру они придумали еще на первом курсе, и она часто выручала их на скучных занятиях. Большинство студентов также не особо вслушивались в речь преподавателя. Во-первых, политическая риторика усыпляла. Во-вторых, имелась обширная библиотека по всем общественным дисциплинам. Сдача экзамена сводилась к демонстрации политической лояльности, а не реальных знаний. Кто-то готовил диплом, кто-то играл, девушки тихо перешептывались – они умели говорить тихо-тихо, понимая друг друга по губам. Только на передней скамейке несколько студенток обреченно строчили в тетрадках. Потом их конспекты почитают остальные, вдруг найдется какое-то расхождение с политикой партии.
Семинары следовали сразу за лекцией, вели их аспиранты Аркадия Дмитриевича. Однако группу Сергея взял сам преподаватель. Вздыхая, что поиграть не удастся, Голубев отправился в небольшой кабинет на втором этаже.
– Сэнда, – начал Аркадий Дмитриевич после звонка, – начинаем процесс практического усвоения важнейшей общественной дисциплины. Цель коммунизма сэнда всестороннее развитие личности. Он вооружает человека глубокими знаниями, совершенной и могущественной техникой, делает властелином природы…
Сергей зевнул. До сих пор он думал, что «властелином природы» человека делает наука, а не догматическая идеология. Догмы нужны для управления людьми. Непонятно, издевался ли Аркадий или же фанатически верил в то, что вещал. Достаточно выглянуть на улицу, зайти в ближайший магазин, поговорить с партийными руководителями, чтобы понять всю бессмысленность тех слов, которые гладко текли из уст преподавателя.
– А вы, молодой человек, – вдруг обратился ведущий семинара к Сергею, – почему не слушаете? Я еще на лекции приметил, что сэнда вы с друзьями занимаетесь посторонними делами. Или вы думаете, что физика важнее понимания вашего назначения в советском обществе, как молодого строителя коммунизма?
– Да нет, что вы, – решил не огрызаться Сергей, – я внимательно слушал. Но мне кажется, что это можно найти в учебниках. А о реальной жизни, которая от них сильно отличается, вы ничего не говорите.
– Да ну? – поджал губы старик. – Ваша реальная жизнь, сэнда как гражданина СССР, должна быть посвящена строительству нового общества. И если что-то в этой жизни отличается, как вы говорите, от коммунистических идеалов, завещанных и омытых кровью наших отцов и дедов, то ваша задача сэнда сделать жизнь лучше. А моя – дать вам правильное руководство на этом пути.
– Да вы на улице бываете, Аркадий Дмитриевич, или на кафедре живете? – не выдержал Сергей. – Какой коммунизм?! Главная его задача – преодоление эксплуатации путем уничтожения частной собственности на средства производства. Но недавно партия официально собственность разрешила. Таким образом, она признала ошибочность всей предыдущей политики. А согласно историческому материализму, производственные отношения объективно и однозначно определяют общественный строй. Вне зависимости от того, что думают эти «строители». Так что сейчас мы строим капитализм. Хотя с позиции морального кодекса строителя коммунизма мы должны его хоронить.
– Что?! – удивленно и возмущенно воскликнул преподаватель. – Вы подвергаете сомнению политику партии?
– Ну что вы… – пошел на попятную Сергей. Он отлично знал, что случается с теми, кто открыто подвергает сомнению коммунистическую идеологию в СССР. Минимум – вылет из университета с волчьим билетом. – Тем не менее, вы не можете не согласиться, что Перестройка подвергла ревизии некоторые догматы марксизма-ленинизма. Частное предпринимательство…
– …частное предпринимательство разрешалось и раньше, – прервал его Аркадий Дмитриевич, сэнда в период НЭПа… – он замолчал, видимо, подбирая аргументы.
– Да вы слушали прения на первом съезде народных депутатов? Сейчас об этом открыто говорят на всех уровнях. Проблема не в частностях, проблема утопической попытке построить альтруистическое общество с эгоистическими по природе людьми. Пока мы были в изоляции, энтузиазм еще не выветрился, а цены на нефть – высоки, как-то удавалось сводить концы с концами. Но долго внушать голодным людям, что им сытно, нельзя, может психика не выдержать. Разрешение частных предприятий – как раз попытка как-то соотнести неработающую идеологию с действительностью.
Студенты зашушукалась. Катя, единственная девушка в группе, откровенно неодобрительно посмотрела на Сергея. Василий пнул друга под столом, недвусмысленно требуя заткнуться. Но Голубеву попала шлея под хвост. Он добавил еще пару резких фраз, но неожиданно осекся. Преподаватель побагровел и несколько раз хватил ртом воздух. Потом взял себя в руки и ровным голосом отчеканил:
– Сергей Вениаминович, прошу покинуть аудиторию. О вашем поведении будет доложено лично ректору.
Сергей понял, что хватил лишку. Он поднялся и вышел. И кто тянул за язык? Видимо, где-то внутри нарастал диссонанс между тем, что он изучал и тем, что видел вокруг. В жизни теперь требовался не ум, образование, научное терпение, а хваткость, конформизм, приспособленчество. С детства ему внушали, что СССР самая лучшая страна, мы строим светлое будущее человечества – коммунизм, где всем будет по потребностям. И что остальные страны пока прозябают в темноте, но рано или поздно придут к нам. А теперь оказывается, что мы строили номенклатурный деспотизм, и только сейчас пытаемся вернуться в русло цивилизованного мира.
Под самой крышей лабораторного корпуса у него была маленькая потайная комната. То ли это лифтовая так и не построенного лифта, то ли пожарная комната. Года два назад он поставил там стол и пару стульев и заходил, когда хотел побыть в одиночестве. В последнее время – со Светой. Сергей поднялся на верхний этаж, проскользнул к лестнице на чердак, ведущей к комнате и вдруг остановился: из-за двери доносились голоса. Слов не разобрать, но говорили двое – Света и ее ухажер, Михаил. Его как будто обдало холодным душем. Как она могла предать? Ведь это тайная комната только для них двоих. Она разрушила нечто интимное, что их связывало. Также тихо Сергей спустился и вышел из университета.
Дождик продолжал мелко моросить. По дороге к общежитию мокрые ветки кустарников цеплялись за одежду, но студент не обращал внимания на то, что одет в легкую рубашку. Он злился на непогоду, на Свету, на Аркадия Дмитриевича, на шефа. Нет, не то, это частности. Он вдруг осознал, что занимается не тем и находится не на том месте. Этот кризис начался не сейчас, а зрел все последние годы. Чем больше он узнавал окружающую жизнь, тем более она вступала в противоречие с догматами поведения, которые внушали с детства. «Цель вашей жизни – упорная работа на благо общества» – говорили в школе. «Мы строим коммунизм – высшую фазу развития человечества» – четвертый год утверждают на комсомольских собраниях в университете. Но стоит оторваться от учебников и посмотреть по сторонам, как окружающая действительность начинает бить по глазам противоречиями книжной и реальной науки. Страна не приближалась к изобилию, а все более отдаляется от него. Руководители этого процесса не могли не замечать, но врут на каждом шагу, потому что изменить что-то в рамках коммунистической идеологии невозможно. Сергею, как рядовому «строителю коммунизма» оставалось закрыть глаза на противоречия. То есть приспособиться, как делали все, или пытаться выбиться в руководители. Но сейчас оба эти пути были тупиковыми. Приспосабливаться было не к чему, так как коммунистический строй трещал по всем швам и не мог обеспечить приличным пайком его строителей. А чтобы пробиться во власть, нужны были связи. Да и не любил Голубев управлять людьми.