Олег Окин – Тень Исаака (страница 44)
- Дурррааааак! - зашипели на него со всех сторон яростные голоса. - Захххрррр!...Харркккххкххкх….арррр….
Голоса и шум унеслись в какую-то свою, знакомую только им бездну. Надпись на кубических часах с явным звонким щелчком переключилась на зеленую «Прогулка». В комнате стало светать, и спустя несколько минут П. мог уже явственно видеть свое привычное окружение и интерьер, а за занавеской вовсю светило беззаботное солнце — черное полотно спало.
**
«Это были двери лифта. Синие, движущиеся. Лязгающиеся, металлические. Двери лифта. И я это знал, но что-то или кто-то снова заставил меня забыть. Лифт, спрятанный в глубине института. Не работающий с незапамятных времен. А перед лифтом фигура Петра, который уже там внизу. Наверняка уже там».
- Мне все это надоело, - сказала устало Фрида. - Эти пространные диалоги ни о чем. Я пошла обратно.
- Подождите еще немного, - смиренно ответил Константин, взглянув на темное серое небо. - Я вас отвезу обратно.
- Что-то я не вижу у вас тут поблизости никакого автомобиля. Или вы хотите нас отвести на упряжке с лошадьми? Так и лошадей тоже нет. Тут вообще ничего нет. Только лес и эта заправка.
- Вы, вне всяких сомнений, правы насчет отсутствия движущихся средств. Замечу лишь то, что транспортное средство должно прибыть с минуты на минуту.
«Я узнал все, что мне необходимо. Я должен вернуться и больше не терять времени на бесполезные разговоры и видения».
- Я смотрю, вы часто смотрите на небо. Уж не оттуда ли прибудет к нам экипаж? - немного нервно съязвила Фрида. Ей становилось не хорошо, на лице читалась бледная слабость, а ноги начинали подкашиваться.
- Вовсе нет. Он прибудет из Северного Леса через минуту, - ответил полностью серьезный Константин.
- Что??? Но… - Фриду начинало подташнивать, и она повернулась к все время стоявшему в молчании Исааку. - Почему ты стоишь, как истукан? Скажи хоть что-нибудь!
- Мне надо вернуться к себе, - сказал тихо Исаак.
- Да что ты говоришь?! С добрым утром! - взорвалась Фрида, и ноги вконец подвели ее. Девушка стала падать, и Константин ловким движением поймал ее во время падения.
- Что ты подмешал нам??? - спросила она чуть дыша и потеряла сознание.
- Возможно, чай оказался слишком крепким для вас, - извиняюще сказал Константин, держа Фриду на своих, довольно худых с первого взгляда, но все же крепких мозолистых руках.
- Я тоже сейчас упаду в обморок? - спросил Исаак.
- Да.
- Хорошо. Пусть будет так.
- Напоследок я дам тебе несколько советов. Старайся ни при каких обстоятельствах, чтобы ты не увидел, не услышал и не почувствовал — не терять головы и хоть какой-нибудь, пусть и маленькой, но крупицы рассудка. Не только в этом мире, но и за его пределами человека могут все так же обмануть, обвести вокруг пальца и заставить верить в то, во что он не должен верить.
Исаак молчал. Он чувствовал, что на него уже надвигается прогнозируемая слабость, и голову начинает окутывать туманная дымка.
- Ну а второй совет, - сказал с некоторой теплотой в голосе Константин. - Оберегай свою подругу. Хоть у нее не самый спокойный характер, человек она явно не плохой.
- Она не моя п… - не успел договорить Исаак, как туман полностью заволок его сознание, и он кинулся в него с головой, оставляя позади весь этот странный и нелюдимый лес.
Глава 12
- Вот и настал конец всей твоей беспечной университетской жизни. Поди, доволен собой? Пошел против системы, против общества, против всех. Почувствовал себя каким-то избранным. Тьфу, какой старый шаблон. Какой заезженный штамп. И все ради чего? Ради друга? А был ли он тебе другом? Что он для тебя сделал? Пару раз спас от хулиганов? Взял в свою команду диванных бунтарей? Успокойся уже. У тебя просто нервное и умственное истощение от учебы. Тебе дали в госпитале неделю на полноценный отдых, а ты уже летишь в какие-то дерби, ищешь неприятности. Успокойся, трезво и рационально оцени обстановку. Спешка еще никому не шла на пользу. Придешь в себя, возьмешься за голову. Найдешь свои сильные стороны и выровняешься по ходу следующих семестров. У тебя еще не все потеряно. Несколько плодотворных лет впереди. Зачем тебе бежать сломя голову в неизвестность?
- Отлично стелешь. Я бы даже прислушался к тебе. Неделю назад? Две недели назад? Возможно, до инцидента в аудитории после библиотеки. А может, до инцидента в коридоре перед лабораторной. Возможно тогда, приди ты ко мне на диалог чуть раньше, я бы внял твоим аргументам. Но ты не приходил. Я барахтался в своем безумии, как поплавок в воде, брошенный небрежно старым опытным рыбаком. А сейчас ты мне говоришь, что я наивный глупец, которому надо успокоиться. Так я уже спокоен. Потому что я решился. Решился сходить к Смотрящему во мраке и разузнать насчет Петра. А может, если повезет, спасти его.
- Ахахахаха. Спасти его. Этот пафос, вызывающий лишь неловкое чувство стыда, когда слушаешь такие патетичные речи. Эти наивные героические целеустремления. Глупец, ты не герой. Нет, конечно, ты вроде как главный персонаж в этой странной истории, но явно не такой традиционный герой, который добьется своего и заживет спокойной жизнью. Спокойной жизни у тебя больше не будет. Уж в этом ты можешь мне поверить.
- А я и не стремлюсь быть героем. Я стремлюсь сделать хоть что-то хорошее в своей жалкой жизни. Все время я просто существовал, терпя нападки других и ощущая себя безгранично тупым. А потом еще меня использовали, и я подвел своего, возможно, единственного друга. Я чувствую, что должен хоть что-то предпринять.
- Чувствует он. Еще раз говорю — послушай меня. Ну какой Смотрящий во мраке? Ты прочел какую-то левую книгу, написанную неизвестно кем, спекулирующем на разных небылицах и бабушкиных сказках, и поверил во все эти бредни с исполнением желаний, переходами в другой мир, ответами на вопросы. А, быть может, ты сам эти легенды и выдумал своим воспаленным сознанием? Решил, что, раз не потянул учебу, сдамся с концами и окунусь в свой придуманный больной мир, а?
- Плети свою паутину слов, как тебе заблагорассудится. Может, не я не такой, а все вокруг не такие? Почему тут все так абсурдно устроено? Работает лишь на честном слове. Не логичные решения. Необъяснимые события. Бессмысленные явления. Вообще, почему я с тобой веду диалог? Ты же тоже абсурден, и беседа наша абсурдна.
- Я абсурден? Да я благоразумнее тебя на порядок. Призываю тебя остановиться, а ты мне втираешь про свое стремление, про свой долг, про свои чистые побуждения. Чушь собачья. Ты просто трус и хочешь сбежать. Да, сбежать в бездну, но там ты думаешь, что у тебя будут хоть какие-то шансы. Не то, что здесь. Потому что здесь все сложнее. Надо думать. Надо учиться. Социализироваться. Пытаться сделать из себя достойного человека, чтобы потом найти достойную работу и жить достойно. Но зачем вся эта чепуха, когда можно просто ринуться в лифт и пропасть в небытие? Блестящий план. Надежный, как лавочка перед Тихим Морем.
- Этот разговор ни о чем и ни к чему не ведет. Мы просто занимаем впустую драгоценное место на страницах повествования. Да, я трус. Да, я подлец. И я ухожу. Я решился.
- Хорошо, хорошо. Пусть так. Но как тебе быть, если то, что ты там узнаешь и что там увидишь, окажется не по зубам твоему рассудку? Готов ли ты сойти с ума окончательно? Обратно дороги не будет — я повторяю.
- Диалог закончен. Иди трать время и слова на кого-нибудь другого. Я же хочу лишь только очнуться.
- Как скажешь. Дело твое. Но только я никуда не уйду. Я же всегда здесь, внутри тебя. Просто спрячусь подальше, чтобы не видеть того ужаса и позора, которые настигнут вскоре тебя. И, кстати, напоследок. Старый неработающий лифт где-то в глубине института? Серьезно? Очень неоригинально и лениво — скажу я тебе.
- Сгинь уже.
- Кхххх...кххх….кххх…
Исаак открыл глаза. Он лежал на небольшой, узкой скамеечки внутри пустынной крытой автобусной остановки. Скамейка была довольно коротка для его роста, и ноги свешивались вниз, почти касаясь земли. Было холодно — все-таки ноябрь не такой теплый месяц, как сентябрь, и Исаак весь продрог, пока находился в полузабытии.
Он принял сидячее положение, растирая свои закоченевшие руки и ударяя друг об друга задубевшие ноги. Вокруг стояла туманная морозная погода, однако, судя по всему, был день, и где-то там на фоне мелькало солнце. Вот уже через дорогу Исаак видел контуры знакомого института, а если выйти из-под козырька остановки и обернуться, то можно даже разглядеть спокойное Тихое море.
Рядом со скамейкой Исаака находилась еще одна, на которой, кое-как умудрившись свернуться некоторым клубочком, аккуратно спала Фрида. Исаак подошел поближе, все еще пытаясь согреться, но самопроизвольная дрожь пробирала его с головы до ног так, что он не смог даже спокойно сделать первые шаги, то и дело спотыкаясь и держась осторожно за стенку корпуса остановки. На лице Фриде застыла улыбка, выражающая доступную только ей одной безмятежность и радость. Она находилась далеко отсюда - возможно, в своем детстве, а возможно - где-то еще, в безопасном и уютном месте, где все было хорошо, и ничто не могло нарушить ее внутренний покой и гармонию. Только если Исаак не решит споткнуться и упасть на нее.