Олег Окин – Тень Исаака (страница 4)

Как правило, абитуриенты, поступившие с помощью Фортуны, считались «темными»: у них зачастую были низкие результаты на экзаменах, им тяжело давалась практическая и исследовательская деятельность, и самое главное - их презирали и над ними нередко издевались остальные учащиеся с молчаливого одобрения профессоров. Никто не понимал, зачем сделали такую систему, однако, в последствии, люди просто свыклись, пожимали плечами и говорили: «Видимо, Совету института виднее».

Так сюда и поступил Исаак. Он не хотел поступать - на отправку заявки настояла его бедная мать, работающая библиотекарем при ближайшей к их дому школе. По сути, когда пришел роскошно оформленный конверт с красивой красной печатью, на которой был вытеснен символ института, не было предела радости именно у матери Исаака - он же сидел на грубо сбитом деревянном стуле в маленькой кухне, рассеянно рассматривая направление, и все никак не мог трезво осмыслить происходящее. Было ясно только то, что его жизнь уже не станет прежней.

К тому моменту Исааку шел восемнадцатый год. Он посещал стандартное техническое училище по квоте от Города. Посещал, может, пару раз за месяц, чередуя учебу с подработками чистильщиком берега и уборщиком мелкого мусора. Работал он не от праздной жизни: зарплаты библиотекаря матери едва хватало на погашение жилищных потребностей, поэтому срочно требовался хоть какой-то заработок со стороны. Мать Исаака звали Реной. Она была низкой, худой, тихой и робкой женщиной. Постоянно вздрагивала от резких и быстрых движений со стороны и до жути боялась громких звуков — вероятно, это и сподвигло ее в конечном итоге занять должность в библиотеке.

Исаак был одновременно и похож, и не похож на Рену: он был худым и достаточно высоким; тихим, но довольно вспыльчивым; с врожденным чувством справедливости; не любил резкие перемены вокруг и редко лез на рожон, но если решался, то ясно осознавал, что бед не оберется — в драках у него было мало шансов в силу его не слишком спортивного телосложения. Исаак имел темно-каштановые, вечно не причесанные, постоянно находящиеся в хаосе волосы. Взгляд часто рассеянно блуждал по сторонам, а пепельно-серые глаза вкупе с острыми скулами и тонким прямым носом придавали лицу тревожно-мрачные оттенки, из-за чего Исаака во многих случаях обходили стороной, будто встречали черную кошку посреди улицы.

- Понимаешь, что это значит? - мягко проговорила мать, сняв очки и подняв сияющие глаза от приглашения на поступление. - Это значит, что ты достоин.

- Нет, это значит, что мне просто повезло. Я даже не рассчитывал на все это, - нервно махнул рукой Исаак.

- Нет, ты не прав. Им виднее. Я думаю, там не дураки сидят, и они распознали в тебе скрытый талант. Иначе зачем еще организовывать такой непонятный многим конкурс? Именно для отсеивания алмазов среди грубых камней...но делая это весьма своеобразным способом.

- Но у меня нет никаких талантов и предпосылок к обучению! Я работаю на нескольких работах, с трудом посещаю училище и даже толком не слышал про эту М-энергию. Я же ничего не умею…

- Не говори так! Ты просто не веришь в себя, - зашептала лихорадочно Рена. - Я знаю это, потому что такая же. Однако, в отличие от меня, тебе предоставили уникальный шанс изменить свою жизнь и покинуть это несчастное место. Ты можешь стать достойным членом общества, и у тебя при этом все впереди - это ли не благословение фортуны???

- Но послушай, мама. Допустим, я поеду. Я не смогу уже работать. Это сильный удар по домашнему бюджету. Я так понял, институт не дает никаких выплат, сам факт обучения там — это уже роскошь. Лучше бы делали какие-нибудь дотации...

- Не переживай. Я выкарабкаюсь. Тем более, это и некоторый шанс для меня. Возможно, узнав о том, где учится мой сын, руководство поднимет мне ставку. Не будут же они экономить на матери будущего представителя нашего района? - размышляла Рена с мечтательным взором, устремленном в одни лишь ей известные дали.

Исаак не хотел сильно спорить. В глубине души он и сам надеялся на счастливое будущее, которое ему только что приоткрылось. Ему осточертело работать уборщиком и жить в затхлой маленькой квартире на окраине города. Осточертели мысли лишь о том, что он так и останется здесь до конца своих дней - без социального лифта, без квот на переезд в другой, более благополучный район, без перспектив на достойную жизнь. Осточертело не быть «нормальным».

***

Открыв дверь, Исаак тут же очутился в коридоре, по которому уже сновали ранние жаворонки-учащиеся. Кто-то держал в руках стопки исписанных черно-синими цветами бумаг. Кто-то аккуратно нес в лаборатории хрупкие измерительные приборы в чехлах и старинного вида футлярах. Были и те, кто с невозмутимым видом направлялся на кафедру, не спеша попивая кофе в пластиковых одноразовых стаканчиках. Исаак пошел спешным шагом, стараясь опускать голову как можно ниже.

Сама планировка коридоров, кабинетов, аудиторий, лабораторий, жилых апартаментов в институте была очень своеобразной. С правой стороны (от выхода из жилой комнаты) по соседству с Исааком располагались пару таких же жилых комнат. Затем шла аудитория, где чаще всего читались лекции по методам синтеза М-энергии; после - тут же еще одна студенческая жилая комната; следом за ней располагалась лаборатория, в которой в абсолютной темноте рассматривали состав М-энергии. Говорили, что студент, которому досталась та жилая комната, постоянно и во всеуслышание жаловался о странных гудящих звуках по соседству из лаборатории, после чего, спустя половину семестра, его перевели в другое жилое помещение на последний седьмой этаж в самую отдаленную часть здания, и вообще он стал очень замкнутым и появлялся только на практиках и лекциях.

Далее шла столовая, где можно было либо купить простой еды быстрого приготовления и убежать поскорее к себе в комнату или пустую аудиторию для легкого перекуса, либо же отстоять огромную очередь, но зато получить бесплатный плотный обед или ужин, где периодически попадались свои скрытые «алмазы» вроде бесподобного горячего тыквенного супа, холодного масляного картофеля с трюфелями и очень мягких, прямо тающих во рту плюшек с корицей. Не удивительно, что столовая всегда считалась самым популярным местом института: здесь постоянно происходят столпотворения и стычки за свободные места, которых почти никогда не бывает, а ушлые студенты за плату занимают места в очереди к булочкам с корицей.

Практически напротив комнаты Исаака располагался кабинет единственного сертифицированного специалиста по настройке и отладки М-установок, который слыл своим лютым нравом, и довольно часто у его дверей толпилась куча студентов в попытках договориться о приеме к нему на практику либо же для получения технических спецификаций, так необходимых для работы с драгоценным оборудованием.

Комната Исаака была самой крайней жилой комнатой на юго-западной стороне этажа, и слева от нее располагалась площадка, в центре которой пересекались пять коридоров. Один коридор уходил на запад и был достаточно протяженным и пустынным: по нему редко кто ходил из-за малого количества помещений на том направлении. Несколько коридоров витиевато уходили на север для того, чтобы развестись с другими, образуя сплетения проходов в другие части здания.

С северо-западного коридора осуществлялся проход на лестницу, ведущую вниз, при этом другая лестничная площадка, ведущая уже вверх, была чуть ли не на другом конце здания, и так с каждыми лестницами на каждом этаже, поэтому Исааку пришлось спуститься сначала на второй этаж, пройти там несколько коридоров и пролетов, найти другую лестничную клетку, уже с нее спуститься на первый этаж, и наконец, пройдя еще половину коридора, добраться до парадного входа, представляющего собой две обычные деревянные двери без всяких опознавательных знаков, с простыми продолговатыми латунными ручками.

Оказавшись на воздухе, Исаак вздохнул полной грудью: до заветной лавочки оставалось только перейти дорогу, да пройти пару шагов по серой насыпи. Дорога была покрыта необычным, черным как смоль, асфальтом. Никаких разделительных полос на ней не было - просто темная лента, растянувшаяся через весь полуостров, на юге которого был расположен институт. Исаак никогда не видел, чтобы по этой дороге проезжали автомобили. Рассказывали, правда, что только редкими рейсами, точное расписание которых никто не знал, подъезжал к невзрачной квадратной остановке, расположенной чуть поодаль от главного входа, маленький, смахивающий издалека своей формой на серого толстого кота автобус, который останавливался не более чем на 5 секунд, и тут же трогался с места, не закрывая свои миниатюрные скрипящие дверцы.

Перейдя дорогу и на всякий случай осмотревшись по сторонам, Исаак наконец достиг своей незамысловатой цели: пройдя несколько метров, распихав несколько крупных камней синими, повидавшими виды кроссовками, он приземлился на старенькую лавочку, разместил на ней свой потрепанный рюкзак и закрыл на несколько мгновений глаза, предоставив ветру окутать себя прозрачной пеленою.

Когда все пошло не так? Он не знал. Наверное, когда прошел конкурс Фортуны и понял, что отказаться нельзя: ведь его ждут вполне осязаемые перспективы выбиться в люди, что не удалось ни его матери, ни так рано покинувшему их отцу. Нет. Наверное, когда настал первый семестр, и эти осязаемые перспективы быстро превратились в далеко не осязаемые, как только у Исаака обнаружились посредственные способности к изучению М-энергии, и начались нападки со стороны других студентов. Нет, навряд ли. Сам факт обучения в институте — уже престиж, а к агрессивной среде и неприязни Исаак был приучен с детства, и к началу второго курса он уже был облачен в толстую непроницаемую броню равнодушия к окружающим, словно они были для него просто бледными бликами на воде. Все пошло не так после размолвки с Петром. Да, верно.