Олег Новгородов – Рассказы (страница 76)

Колян поставил батарею на асфальт и сунул руки в карманы, с показным равнодушием глазея во все стороны, кроме Альбины.

- Куда зенки бесстыжие запускаешь?! - взрычала Куницына, запахивая джинсовку поверх декольте. - Во мужичьё, своих баб мало, на чужих пялитесь! Я тебе жопу щас откушу!

- Альбина Витальевна, - Колян потупил очи долу. - Я буду с вами разговаривать только в присутствии адвоката.

- Ой ты ж, адвокатом он меня напугал! Слушай сюда, истеричка. Вы с Аклевцовым весь народ зашугали, дошутитесь ведь. Лучше найдите, кто мне розовый куст раздербанил, а то полиция не чешется. А найду сама - шкуру спущу. За сим позвольте откланяться!

"А зачем Олег носился в гаражи, что аж пыль столбом? - спросил себя Махов. - Там же нет ничего, кроме арсенала".

Куницына, вступив гигантским кроссовком в лужу и обрызгав ему штаны, потопала к своему логовищу, то есть, к дому номер 16, корпус 1. Вот же абьюзерша. Никто его еще не называл истеричкой.

***

Когда Анжела вернулась в семь вечера от Старпома, Олег сидел на кухне с бутылкой водки. Еще одна, пустая, валялась на полу. Музыкальный центр играл "Гранатовый альбом".

Анжела знала, что ее муж, иногда выпивает: работа, нервы. Да, но. Олег никогда не пил один.

- Олежек, что случилось? - спросила Анжела, потрепав мужа по плечу. Она подобрала пустую бутылку и выкинула ее в мусорку. - Олег, ну че за фигня?

Олег издал несколько дискретных звуков, поднял на жену глаза, красные от полопавшихся сосудов, и сказал почти трезвым голосом:

- Анжел, а я ведь убийца. Убил человека. Застрелил его в спину. По подлому застрелил.

Он закрыл лицо руками и расплакался. Испуганная Анжела обняла его и стала гладить по голове.

- Олежек, милый, а что тебе еще оставалось? Он ведь тоже собирался убить…

- Он не собирался! - крикнул Олег. - Он хотел оглушить, ударить!

- С чего ты это взял?

- Он сам мне сказал! Кондрик у него под ногами путался… Он сказал: хотел бы зарезать - зарезал бы сразу.

- Кто сказал? Шабайский? Перед тем, как умереть?

- После… - пробубнил Олег. - Он ко мне по ночам приходит.

- Всё понятно, - кивнула Анжела. - У тебя сильное чувство вины. Так и должно быть, ты же нормальный человек. Но…

Раздался стук в дверь. Не звонок - стук. Резкий, оглушительный, словно у кого-то закончилось терпение.

Олег вскочил, толкнул Анжелу к окну.

- Здесь стой!

Пошатнувшись, он кинулся в прихожую, открыл дверь.

За дверью никого не было. Только сильный запах червей.

Заперев оба замка, Олег вернулся на кухню. Его мотало от стены к стене.

- Мне же это не померещилось? - спросил он побледневшую Анжелу.

- Нет… - шепнула она. - У меня чуть сердце не выпрыгнуло… И что? Никого?

- Да, пусто. Но он слышал, что мы говорили. Этой ночью он опять ко мне придет.

- Пусть только попробует, - возразила Анжела. - Убийца не ты, убийца - он. На нем двое полицейских и Светка Полякевич, какая бы она ни была.

- Его семья погибла из-за Светки…

Анжела выключила музыку, придвинула себе табуретку, присела.

- Ты способен сейчас понимать, или подождем до завтра? - спросила она.

- Сы… пособен. - Усилием воли Олег подавил коматозную сонливость.

- Я перечитала все сто тыщ тетрадок. О самом интересном Карлыч пишет очень коротко, недомолвками, чисто для себя. Но они - наверное, с Савияком этим - покопались в родословной Ксении Коваленко. И - напрямую он ничего не говорит, но между строк я догадалась. Олеж? Слушаешь?

- Да.

- У них всё сходится к тому, что Ксения Коваленко - мать Мясорубщика.

И, пока Олег, которому и так тяжко соображалось, впитывал эту сенсацию, Анжела поспешила ответить на звонок по телефону.

- Да, Ань, приветик. У тебя все нормально? Ладно, потом. Мой муж? Он здесь, но только он… Что, что? - глаза у Анжелы сделались большие и изумленные. - Передать, чтобы не спускался завтра в овраг и ничего там не делал? Ну, хорошо, я передам. - Она воззрилась на мужа и спросила его: - В какой, нафиг, овраг ты завтра собрался, любимый?

____

-4-

Был понедельник, день третий.

Олега терзало жесточайшее похмелье, поэтому Анжела сжалилась над ним и не стала высказывать всё, что собиралась. Она лишь коротко и доходчиво объяснила, что собой представляют козлы, готовые лезть в овраг с набитым взрывчаткой рюкзаком. И что на жену им наплевать, и вообще дебилы. Олег не смог даже кивнуть в знак раскаяния - башка раскалывалась.

Он отправился не в овраг, а в другое место.

Ехал он медленно, потому что тошнило. Анжела отпоила его крепким чаем и дала каких-то пилюль, но бутылка водки на пустой желудок в его возрасте - это фронт-кик по своему же организму. Правда, ночью его не донимал убитый им Шабайский, но он ведь уже постучал прямо в дверь! И не исключено, что следующим шагом он заявится в реальности. Что ему отвечать? Олегу не полагалось браться за пистолет, тем более открывать огонь на поражение. Да, Анжела на его стороне, Колян на его стороне… но где им понять, каково ему.

Яд непрощенности и самоуничтожения необратимо отравлял его душу.

***

Ограда кладбища шла с севера на юго-запад вдоль Петли, напоминая линию границы. Стальные брусья, когда-то выкрашенные в строгий серый цвет, поржавели, но были прочны и надежны, словно от их прочности зависело что-то неимоверно важное. Могильные камни неподвижны и мрачны, как бдительные стражи, готовые остановить и вторжение, и побег. Вдалеке за Антенным Полем, контрастируя с почти идеально чистым небом, рваной штриховкой чернел лес.

Директора Лосиной Рощи Олег нашел в сборном домике администрации, напротив главных ворот, за мощеной булыжником площадкой. Возле домика курили хмурые мужики в спецовках.

- Как там у Василия дела? - спросил Олег, пожав вялую ладонь господина Дерябина, четверть века властвовавшего над безмолвием и бессрочным покоем.

- Держится пока, - кисло ответил Дерябин. - Стабильный, тяжелый.

- А есть соображения, кто, за что?

Директор кладбища вытянул из кармана жилетки платок и промокнул свою огромную плешь. Они с Олегом вышли на площадку и встали в тень под навесом гранитной мастерской. При их появлении работяги куда-то рассосались.

- Да какие соображения… Голову ему проломили его же топором. Работал он очень далеко, во-он в той стороне, - директор показал рукой, - туда еще дорогу не сыщешь. По разнарядке, стриг кусты, подравнивал, прибирался.

- Но кто-то сыскал дорогу. Или уже находился т а м .

Дерябин выдержал паузу, потом сказал:

- Там могилы Полякевичей. Сын, отец, теперь вот и дочка. Где-то в зарослях - "Ява" Женькина, уже рассыпалась, наверное. Сегодня, до тебя еще, туда зачем-то поперлась завхозиха, Альбина. Что ей надо - в душе не чаю…

- К Светке, - Олег вспомнил, что Куницына обещалась почтить память погибшей. Она одна из всех относилась к Полякевич по-человечески. - Тюльпаны понесла.