Олег Новгородов – Рассказы (страница 71)
Голос в трубке шелестел, звуки складывались в буквы, буквы в слова, а слова складывались именно в то, о чем они старательно не заводили речь, отыгрывая партию за партией.
- С Полякевич проблемы, - сипло сказал майор. Он не попрощался с собеседником, просто нажал на кнопку "завершение вызова". - Они сперва особо не напрягались, сделали баллистику, запихали в брюхо кишки, ну вроде сойдет и так. Потом кто-то велел вскрыть. У Полякевич нет поджелудочной, нет печени, нет селезенки.
- Опять двадцать пять, - сказал Старпом. - Доигралась, сучка.
Майор подтянул тренировочные штаны, вопросительно взглянул на Старпома.
- Это же не Шабайский, нет?
- Нет. Он отомстил и ушел. А потом пришел д р у г о й . Менты и разведчика-то не нашли, а этого подавно не сыщешь, пока сам тебя не найдет.
- Но разведчик мог видеть этого, д р у г о г о ?
- Мог или не мог, теперь уж не скажет.
- Как же это у нее так вышло-то? - Савияк оправил тельняшку: внезапно он почувствовал себя, как тридцать лет назад, на ходовом мостике, перед строгим, всезнающим, насквозь видящим старшим помощником капитана.
- А это Коваленку иди спрашивай, чему она ее там научила, - буркнул Старпом. - Да только Коваленко, хоть из забухатора не выползала, всё продумывала наперед, а эта даже жопой не думала. - И произнес, понизив голос до шипения: - Это ее, Ксении, привет нам из прошлого.
- Что мне на район передать?
Карлыч недобро прищурился.
- Ничего не передавай. Знаешь, какая у них новая политика? Мол, мы с тобой всё врём, для отвода глаз, типа дымовая завеса. На Опольцево - это они так говорят - до фига спецобъектов неизвестно чьих, а мы репутацию блюдем, чтобы любопытные не объекты искали, а Мясорубщика. С Аклевцовым говорить вообще как со стенкой - упертый придурок. Ну объяснишь ему на пальцах, что и как, а он только поржет с тебя, потому что с его версией не совпадает.
- То есть, оставить всё как есть?
- Да. Пока на своей шкуре не прочувствуют - ни во что не поверят.
- Однако… - пробурчал Савияк. - А не слишком круто, Ян Карлович?
- Спать иди, - велел Карлыч, давая понять, что разговор окончен. - Завтра дел у нас - конь не валялся.
***
Агнешка Цуканова почти никогда видела сны. Она относилась к тем счастливым людям, которые не переживают по ночам дневные заботы и высыпаются за несколько часов.
Лишь изредка сновидения все же посещали ее, и вместе с ними что-то щемящее, беспокойное. Однажды она поняла: это отец хочет ей присниться, но не может. Агнешка никогда не видела его, только фото в мамином альбоме: мама под руку с большим красивым мужчиной. Мама не рассказывала, почему они расстались, а на вопросы неизменно закатывала истерику, из чего Агнешка заключила, что мать сама бросила его под каким-то надуманным предлогом. Уж что-что, а это мама умеет лучше всех. Такая артистка.
Из-за этих снов Агнешка становилась сентиментальной. Она чувствовала, что отец ждет ее, что она ему нужна, что он ее любит. Но она не представляла, с чего начать поиски, и у нее не было достаточно денег, чтобы к кому-то обратиться за помощью. Но ничего, она найдет его. Наверное, он болеет, мало ест.
В этом сне папа тоже пытался пробиться к ней, но сон был иным, не таким, какие она видела раньше. Она шла по кварталу пятиэтажек, и вокруг не было ни единой живой души. Куда же все подевались? Неужели это тот самый расселенный район Опольцево? Нет, он уже обратно населенный. Здесь живет та тетка, которая на диспансеризации в обморок хлопнулась - Анжелка.
Девушка сворачивает в узкий проход между пятнадцатым и семнадцатым домами. За ними - сад, в котором недавно кто-то погиб. "Аня, не иди дальше!", слышит она голос, и это говорит папа.
- Пап, всё нормально, - отвечает девушка. - Не беспокойся.
Пройдя через сад, она видит перед собой пустырь - огромное, заросшее бурьяном и сорняками пространство, перегороженное в полукилометре от квартала насыпью узкоколейки. Когда-то по этой линии доставляли грузы для возведения жилых домов на Опольцево. Дальше, если перебраться через насыпь, будет овраг. Овраг глубокий и опасный, лучше к нему не приближаться.
- Не ходи туда, дочка, - шепчет отец.
- Пап, я не пойду к оврагу. Видишь, что-то дымится? Я только залезу на насыпь и посмотрю. Вдруг это сухая трава горит, вдруг будет пожар?
Насыпь крута и ненадежна, того и гляди свалишься. Но отец, хотя физически он где-то в другом месте, так хочет ей помочь, что Агнешка, сделав несколько шагов, достигает верха. Рельсы и шпалы убраны. Ветер трепет черные волосы девушки. Агнешка встает на цыпочки и видит по ту сторону насыпи заглубление в земле, метра два на два. Это чье-то укрытие. В заглублении стоит грубо сколоченный деревянный ящик - очевидно, вместо стула; рядом брошена куртка - не мужская, не женская, такие называются "унисекс". Ей вроде бы полагается быть болотного цвета, но материя насквозь пропитана красными пятнами, словно в нее заворачивали сырое мясо. Догорают три небольших костерка, и вот от них-то поднимается к небу странный мутный дым, какой-то дурманящий, ядовитый - сразу хочется замахать руками, чтобы он тебя не коснулся.
Над кострами развешаны походные котелки - древние, закопченные. В них закипает густая багровая жидкость. В землю подле ящика-стула воткнут нож, весь в крови по самую рукоятку. Нож не охотничий и не военный - обычный кухонный.
- Дочка, уходи оттуда! - умоляет ее отец, но Агнешка и сама понимает: чёт типа пора сматываться. Обернувшись на тихий шорох, она видит, как сквозняк несет по насыпи обрывок бумаги. Наклонившись, девушка поднимает его. Это пожелтевший, хрупкий лист, вырванный когда-то очень давно из школьной тетради в клеточку. Агнешка читает слова, нацарапанные детским почерком:
У туч косматые горбы
А по реке плывут гробы
Куда сплавляются они?
Туда, где синие огни
Куда сплавляешься и ты?
Туда, где стон из темноты
Скорей пройди ее насквозь
И дух и тело будут врозь
Несется ветер, он силён
И неспокоен вечный сон
Твой жребий страшен и суров
Лежи в земле, вставай на зов…
Не надо было читать это вслух! Агнешка комкает листок и, размахнувшись, кидает его подальше. И тут внизу - прямо из воздуха - появляется человек, и это не папа! Человек в надвинутой на лицо кепке, кряжистый, с огромными сильными руками. На нем клетчатая рубашка с закатанными рукавами, широкие штаны и сандалии.
- Аня, проснись! - кричит отец. - Проснись скорее, а то он тебя увидит!!! А если увидит, то запомнит!!!
____
***
…Открыв глаза, Агнешка услышала, как в ушах тонко-претонко поет. Тонкая комариная песенка означала, что кому-то опасно. Она схватила мобильник и позвонила Анжеле.
"Телефон абонента выключен", прозвучал голос автоответчика. "Твою мать, только не сейчас!", прикрикнула Агнешка, и тут же в линии пошли длинные гудки.
- А сколько времени? - заспанным голосом ответила Анжела. - А что случилось, Ань?
- Четверть третьего, - ответила Агнешка, поглядев на будильник. - Твой муж дома?
- Нет… - растеряно отозвалась Анжела. - Они с ребятами уехали и вернутся только завтра. А почему ты спрашиваешь?
Агнешка набрала побольше воздуха и сказала, стараясь быть очень, очень убедительной, чтобы Анжела поверила ей с первого раза и не вздумала ничего переспрашивать:
- Запри дверь на все замки. Никому не открывай. Если будут стучать или звонить - не подходи к двери. И не смотри в глазок. Не подходи к окнам до утра. И постарайся не засыпать, пока не рассветет. - И добавила четко и раздельно: - К вам кто-то пришел из оврага!
________________