Олег Мушинский – Беспокойные помощники (страница 13)

- Ну как? – спросил Умник.

- А ты не видишь? – фыркнула ему прямо в ухо Лохмушка.

Толстяк завершил лицевую эволюцию эмоций, и сплюнул на пол.

- Бяка, - коротко резюмировал он.

Остальные доверились его суждению и пробовать не стали.

- Я предупреждала, - вздохнуло дальнее существо. – Мы все-таки не мурлоны.

- А кто? – спросил Умник.

Дальнее существо замялось.

- Эльфийские мочалки, - нехотя признало ближнее.

- Да ну? – удивился Умник.

Его недоумение можно было понять. Сидящие на цепи заморыши так резко контрастировали с легкими, почти воздушными пушистиками – какими их рисовал каталог – что немудрено было принять их за два разных вида.

- Я вас представляла иначе, - сказала Балаболка, каталог нашелся и в ее памяти. - Такие порхающие, пушистенькие…

Существа дружно вздохнули.

- Когда-то именно такими мы и были, - сообщило ближнее, и грустно понурилось. – А теперь – вот…

- Мы думали, что здесь нас ждет свобода, - добавило дальнее. – Но здесь оказалось еще хуже, чем дома. Этот мир так суров.

- Этот мир рассчитан на больших, - сказал в ответ Умник.

- Как ты прав, - вздохнуло ближнее существо. – Жаль, что мы поняли это слишком поздно.

- Ничего не поздно. Все поправимо. Для начала вам надо помыться, - решительно взяла инициативу в свои лапки Балаболка. – Потом, наверное, подкраситься. А то вы обе темно-зеленые, куда это годится?

- Ну, раньше мы были разных оттенков, - робко вставило дальнее существо.

- Сейчас этого не скажешь, - бросила Лохмушка.

- А еще мы на цепи, - добавило ближнее существо. – А она такая короткая.

- Это не важно, - отмахнулась Балаболка.

Довольная тем, что она, наконец-то, нашла благодарных слушателей для своих фантазий, ташаска увлеченно затрещала о том, какими ей видятся эльфийские мочалки после всех предложенных процедур. Существа слушали внимательно, но почему-то все больше и больше грустнели. Другие ташасы откровенно заскучали. Толстяк сунул мордочку во вторую кастрюлю, и убедился, что тамошнее варево ничуть не лучше, чем в первой. Хитрец присел на тарелку и задумался. Лохмушка демонстративно зевала и поглядывала по сторонам. Она и углядела ведро с водой на табуретке.

- Эй, вон же вода, - прервала она очередную трель Балаболки.

- Что? Ах, да, верно.

- Это для супа, - грустно сказало дальнее существо. – Нам запрещено.

- Да ладно, - отмахнулась Балаболка. – Нам не так уж много и надо. Никто и не заметит. Зато вы такие красивые будете.

Розовая ташаска задумчиво перевела взгляд с мочалок на ведро и обратно. Почесала в затылке. Обернулась. Умник тоже посмотрел на ведро, прикинул расход воды, объем существ и запланированный Балаболкой фронт работ, после чего сказал:

- Этого ведра тебе не хватит.

- Сделаем, что сможем, - оптимистично заявила Балаболка. – Толстенький, ты не можешь это ведро сюда переставить?

Толстяк в сомнении покосился сначала на ведро, превосходящее его как в росте, так и в объеме, потом на ржавые цепи мочалок.

- Лучше наоборот, - сказал он.

Красный ташас намотал на правую лапку цепь ближнего существа, собрался, и дернул. Ржавые звенья с мерзким звоном разлетелись в разные стороны.

- Я свободна, - тихо, словно не веря, прошептало существо.

- Угу, - коротко бросил Толстяк, сбрасывая цепь с лапки и брезгливо ее отряхивая. – Теперь и меня мыть надо.

- Помоем, - радостно пообещала Балаболка. – И завьем шерстку.

На лице Толстяка отразилось сомнение в целесообразности последнего шага. Лохмушка насмешливо фыркнула.

- А меня? – попросило дальнее существо. – Пожалуйста.

- Да запросто.

Вторая цепь оказалась чуть покрепче, но со второй попытки и она лопнула.

- Свобода! – заголосили существа на два голоса.

- Тише! - шепотом прикрикнул на них Хитрец.

Существа метнулись друг к другу. Тоненькие ручки слились в жарком объятии.

- Свобода!!! – завопили они еще громче. – Долой эти кастрюли!

Слово с делом у них сплелись едва ли не теснее, чем сами существа. Еще не отзвучал последний вопль, а первая кастрюля уже полетела вниз. Она перекувырнулась в воздухе, смачно шмякнулась об угол печи и грохнулась на пол. Суп разлетелся по всей кухне. В основном, конечно, пострадал пол, но некоторые овощи долетели до столов. Одна луковичка даже запрыгнула обратно на печь. То существо, что было дальним, гневно спихнуло ее обратно. Другое подхватило черпак, размахнулось, и с явным удовольствием зашвырнуло его прочь. В сторону двери. Та как раз начала открываться. Черпак влетел в образовавшийся проем, и смачно шмякнул.

- Ох, - сказал кто-то за дверью.

- Ой! – дружно сказали эльфийские мочалки.

- Кажется, у нас проблемы, - сказал Умник.

- Ну почему ты всегда прав? – недовольно проворчала Лохмушка.

- Потому что он – самый умный, - разъяснил Хитрец. – Но не это главное, а…

Сформулировать главное он не успел. Дверь рывком распахнулась. На пороге стоял трактирщик. В руках он держал злополучный черпак. На лице расплывалась жирная клякса с редкими вкраплениями зелени. Травинок в супе было немного. Трактирщик набрал в грудь воздуха, и оглушительно заревел:

- Раздери вас демоны! Что здесь происходит, хаос вас поглоти?!

- Ой! - повторили эльфийские мочалки, и дружно сиганули в окно.

Оно была заперто, но их это не остановило. Выбив дешевое мутное стекло, мочалки вылетели вместе с ним, прокатились по земле и помчались прочь, высоко подпрыгивая над травой и вереща на два голоса:

- Свобода! Свобода!

- По-моему, нам тоже пора, - рассудительно сказал Умник.

Метаморфозы на лице трактирщика так красноречиво свидетельствовали в пользу этого предложения, что возражений не нашлось.

- Куда?! Стоять! – снова заревел трактирщик.

Он решительно шагнул вперед. Ташасы попятились.

- Убью! – в гневе пообещал трактирщик.

В планы ташасов это не входило, и они тоже повернулись было к окну. Не тут-то было. В разбитое окно всунула морду здоровенная псина.

- Спишь, падла! – рявкнул на нее трактирщик.

Та скроила обиженную морду, и залилась злобным лаем. Мол, нет, не сплю, вон как громко тявкаю.

- Эй, - сказал вдруг Толстяк. – Я тогда, в башне одной кастрюлей толпу мурлонов смыл. Я думаю…

- Понял, - резко перебил его Хитрец. – Действуй!