Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 3)

Еще когда мы выходили из особняка старосты, я успел перекинуться парой слов с тощим господинчиком и тот поведал, что полицию в Дубровнике представлял отставной артиллерист. Он успел и с японцами повоевать, и с австрияками, и с нечистью. Стрелянный воробей. Такого на мякине не проведешь.

— Возможно, каннибалом оказался близкий ему человек, — сказал по этому поводу Факел. — Или женщина.

Мы к тому времени уже катили на бричке, временно реквизированной инквизитором у старосты. Временно — это значит, что мы пообещали ее вернуть. По возможности в целости и сохранности. Бричка была совсем новенькая, с мягкими рессорами и откидным кожаным верхом. Ее резво тянула пегая лошадка.

Факел хотел к ней еще и господинчика реквизировать в качестве кучера, но тот сумел отговориться. Мол, бричка — двухместная, и тут он нужнее будет, да и закат скоро. По части последнего Факел попытался объяснить ему, что каннибал — это не какой-нибудь там сказочный упырь и может спокойно сожрать его в любое время суток, но господинчик от таких речей желанием помочь нам всё равно не преисполнился. Поехали без него.

Факел правил бричкой — правил, надо заметить, весьма уверенно, чувствовался опыт — и хмурился. Я сидел рядом с винтовкой на коленях. По обеим сторонам дороги тянулся лес. Не такой густой, как у станции, но для засады тут любой участок подходил без особых нареканий. В кронах деревьев перекрикивались птицы. Где-то вдали с остервенением долбил дятел.

— Не очень-то похоже на голодный край, — сказал я.

В разоренных городах, где одни только камни да пепелища, гражданские подчас вообще питались одним святым духом. То есть, какое-то снабжение всё-таки было, спасибо войне, успели перевести хозяйство на военные рельсы, но обычно того снабжения было с гулькин нос! Причем зимой, как оказалось, еще "жить можно", если снег растопить и сварить в нем чего Бог через наших интендантов послал, а вот как снег сошел — тут я впервые про каннибалов и услышал.

— Не похоже, — согласился со мной Факел, но тотчас и возразил. — Вот только одними листьями да травой сыт не будешь, а охота требует времени. Да и навыки для нее какие-никакие нужны. Я помнится, как-то раз вон такую пичугу полдня ловил, — он указал на галку, которая сидела прямо на обочине. — Поймал, а там и есть толком нечего.

Галка торопливо взмахнула крыльями и умчалась прочь.

— Надо же, — произнес я. — А я думал, инквизиторов всегда снабжают по первому разряду.

— Не всегда, — ответил Факел. — Да и я тогда еще не вступил в братство. Это еще в Бресте было.

— В Бресте? — переспросил я. — Ты никогда про это не рассказывал.

О своей доинквизиторской жизни Факел вообще рассказывал мало. Я, впрочем, особо и не выспрашивал. Если только к слову пришлось. Всё-таки любопытно было, где таких непреклонных бойцов выращивали. Иногда мне вообще казалось, будто бы их в секретных мартеновских печах отливали сразу готовыми.

— Да особо и рассказывать нечего, — ответил Факел. — Я там жил, пока демоны не сожгли город. Там же увидел первый знак от Господа. А может и не первый.

Инквизитор тихо вздохнул, представляя, сколько посланий свыше он мог пропустить. Знаки — причем от Господа лично, минуя небесную канцелярию — мой друг видел регулярно. Обычно эти знаки сулили новые неприятности, которые Факел именовал испытаниями.

— Ну вот, — сказал я. — А говоришь, нечего рассказывать.

— Ты же не особо веришь в знаки, — припомнил Факел.

На самом деле, не верю вовсе. Наверное, именно поэтому Господь выходил на связь исключительно с Факелом.

— Скажем так, — дипломатично заявил я. — Я сомневаюсь в своей способности правильно их трактовать.

— Думаю, когда Господь захочет сообщить что-то тебе лично, Он сформулирует это так, чтобы ты понял, — сказал Факел.

Тут я был с ним полностью согласен. Сомневался я исключительно в том, что Он того захочет. Не до меня ему, когда на земле такие дела творятся.

— И как же ты понял, что это знак? — спросил я.

Впереди промелькнула галка. Может, та же самая, может — другая. Я их на лицо не различаю. Да и времени толком разглядеть птицу у меня не было. Она вынырнула откуда-то слева, словно бы собираясь перемахнуть в заросли справа, но на полпути развернулась и шустро умчалась обратно. Был ли это знак, или пичуга попросту решила не мельтешить перед носом у человека с винтовкой в руках?

— Ну-у, это было слишком очевидно, — сказал Факел, и в его голосе отчетливо прозвучала нотка разочарования самим собой, не способным понять более витиеватые послания свыше. — Я тогда в самообороне служил. При храме.

Я кивнул в знак того, что понимаю, о чем речь. Инквизиция с этих самооборонцев как раз и началась. Факел, получается, был в первых рядах. Ну да ничего другого я от него и не ожидал.

— Нечисть тогда на Брест крепко навалилась, — продолжал рассказывать Факел. — Мы за день атак двадцать отбили, наверное. Вначале на окраине, потом на улицах. Теснили нас потихоньку, но ни одного дома мы им не отдали без боя. А потом появился демон…

Факел помолчал. Воспоминания определенно были не из приятных. Хотя с нечистью они другими и не бывают. Байки про соблазнительных дьяволиц — байки и есть. Раньше про русалок сочиняли, теперь вот, так сказать, новые веяния. Да и существуй на самом деле эти дьяволицы, встреча с ними закончилась бы так же, как с русалкой — заманила бы куда-нибудь, да и приговорила без лишних слов.

— В общем, дрогнули наши, — продолжал тем временем рассказывать Факел. — Побежали. Я бы, наверное, тоже побежал, но меня в доме огнем отрезало. И представь себе, демон ко мне не сунулся.

Обычный огонь не остановил бы демона. Тут нужна освященная горючка или же действительно вмешательство свыше. Ну, или было объяснение попрозаичнее.

— Небось погнался за остальными, — предположил я.

— Именно так, — признал Факел, и вздохнул. — Именно так. Он прижал их к реке и всех перебил. Всех до единого. Вот тогда-то я и понял, что это был знак.

— Какой знак?

— Огонь, — ответил Факел. — Он показал мне, что не надо бежать перед демоном. Огонь оградит меня от нечистого. Вот так я стал огнеметчиком.

Инквизитор снова замолчал. Я какое-то время ждал продолжения истории. Потом понял, что его не будет.

— И это всё? — спросил я.

У меня это тоже прозвучало с ноткой разочарования. Я, честно говоря, ожидал чего-то более волшебного или хотя бы таинственного.

— А ты чего хотел? — спросил Факел. — Личную подпись Господа на каждом язычке пламени?

Ну, по крайней мере, меня бы это точно убедило. Факелу я этого говорить не стал. Вместо этого я сказал:

— Кажется, мы приехали.

Лес справа заметно поредел. В проемах между деревьями виднелась река. Она несла свои воды совершенно бесшумно. Ни шелеста, ни плеска. Словно бы затаилась в зарослях. Впереди на берегу возвышался здоровенный сарай, огороженный частоколом. Колья были заточены очень остро. Не иначе, тут и впрямь ожидали вампиров.

Дорога вела прямиком к воротам. Толстые створки были широко распахнуты.

— Гостеприимство у местных жителей в крови, — с улыбкой заметил я.

— Тогда мы идем в гости, — сказал Факел, и тронул вожжи.

Лошадка прибавила шаг. Когда мы подъехали ближе, я заметил, что створки были еще и подперты толстыми колышками, чтобы даже случайно не закрылись. Факел нахмурился. Широкий двор сразу за воротами весь порос травой. Лошадка уверенно проследовала в самый его центр и там остановилась.

Двери сарая тоже были открыты.

— Э-эй! — зычно окликнул Факел. — Есть кто живой?

Никто не ответил. Только за сараем негромко шлепало по воде водяное колесо. Помню я этот звук по Гатчине. Наша часть там аккурат напротив водяной мельницы стояла, так наслушался. Кажется, ночью разбуди, спроси, что за звук и я сходу отвечу: водяное колесо по воде шлепает.

Спрыгнув на землю, я быстро осмотрелся. Под ногами к воротам тянулась широкая колея. Чуть дальше виднелась вторая такая же. Я не следопыт, но тут даже мне было очевидно, что отсюда недавно вывозили что-то тяжелое.

— Похоже, местные уже снялись с якоря, — сказал я.

Словно бы возражая мне, из сарая донесся тот визжаще-шуршащий звук, с которым пила вгрызалась в дерево.

— Кто-то еще остался, — сказал Факел, и сошел на землю.

Бричка покачнулась. Лошадка оглянулась на моего тяжеловесного товарища и, видно, сочтя свою часть миссии исполненной, потянулась за высокой травинкой. Коновязи здесь не было.

— Не сбежит она у нас? — спросил я.

Факел повернулся к лошадке. Шея у него плохо крутилась и ему проще было разворачиваться всем корпусом. Смерив лошадку строгим взором — та даже перестала жевать травинку — Факел сказал:

— Вряд ли. Здесь такая же трава, как и за забором. Идем.

Мы направились к сараю. Я привычно держался так, чтобы не оказаться на линии огня из дверей. Факел топал напрямик. Я негромко напомнил ему об осторожности. Вряд ли, конечно, каннибал сидел за дверью в засаде, но привычка не зевать нарабатывалась только постоянной практикой.

— Мы с тобой инквизиция, Глаз, — отозвался Факел. — Это не мы должны бояться, а нас.

— Вот с перепугу и пальнут, — сказал я.

— С перепугу, даст Бог, промахнутся, — ответил Факел.

А если Он лично не проконтролирует, могут ведь и попасть. Причем огнеметчик не просто так всегда шел в бой наособицу. Если пуля прилетит в заправленный баллон, никому рядом мало не покажется.