Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Голод (страница 15)

— А почему бы не перенести телеграф в город?

Барышня уже на ходу пожала плечами и развела руками. Как она рассказала уже по дороге, телеграф вначале был проводной. Тут, понятное дело, докуда провода дотянули, там его и поставили. Опять же, между городом и станцией — болото. Столбы там не поставить, а в обход — накладно вышло бы. Ну а когда появился беспроводной телеграф, люди уже привыкли бегать на станцию. Тем более что бегали, понятное дело, отнюдь не начальственные чины.

Те, которые бегали, успели не только протоптать широкую тропинку через подсохшее болото, но и проложить самые топкие места ветками и досочками. Барышня почти бежала по ним, практически не глядя по сторонам. За нее, да и за всех нас, это делал я. Факел топал последним и больше старался просто от нас не отстать.

Не удивительно, что я опять заметил первым, что у нас появилась компания.

— Скажите, Ольга Львовна, а здесь водятся волки? — спросил я.

Барышня замедлила шаг, чтобы обернуться через плечо и не споткнуться обо что-нибудь впереди, и уверенно отозвалась:

— Нет, нету. Местные говорят, что давно уже нету, так что идите смело.

Я указал стволом винтовки вправо. Там между деревьев промелькнула тень. Она была слишком крупной для кошки и слишком шустрой для медведя. Барышня тотчас встала, как вкопанная, вглядываясь в темноту. Позади меня раздался тихий щелчок, за которым последовало едва уловимое шипение. Факел запалил горелку на огнемете.

— Может, собака? — не вполне уверенно произнесла барышня.

— Может быть, — негромко произнес Факел.

Судя по тону, сам он был абсолютно уверен, что это не так. Впрочем, он всегда был уверен, что всё хуже, чем кажется. И тем не менее дальше мы двинулись с куда большей осторожностью, а Факел так и не погасил горелку.

Новая тень была посветлее барышни и более ловкой. Я даже начал подумывать: а может, и впрямь собака? Есть у некоторых деревенских барбосов такая странная привычка: не облаивать незнакомцев, а, напротив, проводить до места. Как они угадывали, куда мне надо — это их собачий секрет. Может быть, у них все незнакомцы туда же шли, и пойди я не туда, облаяли бы как обычно, но лично меня так не единожды провожали.

Вот только проводники обычно вперед забегали, а этот слева держался.

— Факел, подсвети, когда скажу, — тихонько попросил я.

На самом деле, я и на звук неплохо стрелял, но не хотелось бы ошибиться и подстрелить невинную животинку.

— Готов, — шепотом отозвался Факел.

Барышня оглянулась. Я махнул ей рукой вперед, предлагая идти дальше. Наш провожатый вынырнул из зарослей, словно бы пытаясь рассмотреть, на что я там указываю. Смотреть-то на самом деле было не на что. Чахлые деревца даже в лунном свете выглядели попросту убого.

— Свет! — скомандовал я.

Факел выпустил в воздух струю пламени. Она осветила деревца — те действительно оказались такие чахлые, какими казались — и одинокого сгорбленного мутанта. Я успел заметить седые космы, свисавшие с головы, и тощие узловатые лапы с когтями. Мутант рефлекторно вскинул их, закрывая глаза от света, и тотчас метнулся прочь. Я выстрелил. Мутант громко взвизгнул. Пылающая горючка упала на мох и раздраженно зашипела. Я передернул затвор. Мутант скрылся за деревьями. Прищурившись, я высматривал, когда он снова появился. Факел сошел с тропинки.

— Осторожно, господин Факел! — негромко окликнула барышня. — Там болото!

— Он-то как-то бегает, — недовольным тоном отозвался Факел, явно имея в виду мутанта.

— Ты всё равно его не догонишь, — сказал я, опуская винтовку.

Мутант, подвывая, скрылся в темноте. Когда надо, эти твари бегали очень быстро. Лошадей догоняли, а уж у нас и вовсе не было ни единого шанса. Только заплутаем на болоте. Факел тоже это понимал. Насупившись, он опустил огнемет, и шагнул обратно на тропу.

— Как думаешь, он вернется? — спросил инквизитор у меня.

— Надеюсь, что нет, — отозвалась барышня.

— Один — точно нет, — сказал я, успокоив ее и огорчив его. — А будь там стая, они были бы уже здесь.

Барышня быстро огляделась по сторонам. Я — тоже, но я больше вслушивался. В темноте от глаз проку немного. Впереди и правее я заметил отблеск фонаря, но он тотчас пропал.

— Интересно, что он здесь делал один? — произнес Факел, уже ни к кому конкретно не обращаясь.

Я равнодушно пожал плечами. Небось, попросту отбился от стаи. Фронт-то в полусотне верст. Для бешеной собаки не крюк.

— Скажите, Ольга Львовна, — позвал я и, когда она обернулась, указал рукой в сторону недавнего фонаря. — А там что?

Барышня какое-то время таращилась в темноту. Факел тоже с интересом уставился в ту сторону. Фонарь больше не мелькал.

— Да вроде ничего, — сказала, наконец, барышня. — По крайней мере, из нашего хозяйства. Может, просто поезд прошел. Мы уже почти пришли.

— Поезд бы мы услышали, — возразил Факел.

— Или обходчик, — сразу выдвинула новую версию барышня.

На мой взгляд, высоковато для человека, но ведь я видел свет всего лишь мельком.

— Надо бы его предупредить, что тут мутант бегает, — сказал я. — Идемте.

Факел проворчал, что лучше бы отловить этого мутанта и сжечь к чертям собачьим, но с этим в любом случае придется подождать до утра. Пока же мы направились на станцию. Какое-то время под досточками хлюпала вода, затем стало сухо, а потом и болото кончилось. Из зарослей мы вышли прямиком на железнодорожное полотно. Станция была от нас по правую руку. На столбе висел тусклый фонарь, а в здании вокзала горел свет.

Барышня чуть ли не бегом направилась туда. Подскочив к одному из окон, она уверенно забарабанила по стеклу. Я даже испугался, как бы барышня его не высадила. За окном словно бы привидение промелькнуло. Судя по тому, как подобрался Факел, не мне одному это показалось. Затем окно открылось и наружу высунулся дед — "сто лет в обед". Подслеповато щурясь, он хрипло вопросил, кого еще принесло на ночь глядя.

— Это я, Артем Филиппыч, — тотчас откликнулась барышня. — То есть, мы.

— А, это ты, егоза, — проворчал дед, поименованный Артемом Филиппычем, и вгляделся в нас с Факелом. — А кто там с тобой?

— Смиренные братья инквизиции, — ответил Факел. — Надо бы срочную телеграмму отправить.

— Всегда на посту? — отозвался дед. — Что ж, погодите чуток. Сейчас открою.

Чуток растянулось на пару минут. Глядя потом, как дед ковылял по коридорам станции, я бы сказал, что это еще быстро.

— Вы тут один? — спросил я.

Тишина в здании намекала на утвердительный ответ.

— Если не считать здешних кошек, тады да, — отозвался дед. — Но вы не сумлевайтесь, отправлю вашу телеграмму в лучшем виде. Я на радио с самого, почитай, основания, да и старый телеграф застал. Меня ночью разбуди, я вам и отправлю, и приму без единой помарки.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Я к тому, что тут в округе мутант бегает. У вас есть оружие?

Как оказалось, у деда была кочерга. Такая же ветхая, как он сам. Еще была икона, освященная в Петрозаводском соборе где-то вскоре после Армагеддона, но иконы почему-то нечисть не пугали. Это примерно в те же времена выяснили.

А уходить в город каждую ночь старику не с руки, он, по его словам, пол дня в одну сторону ковылять будет, да и пост не бросишь. Мало ли кому срочно связь потребуется. Вот, например, нам. Еще хорошо, что дверь в комнату с аппаратурой у старого телеграфиста была, как и положено, железной, с прочным замком и засовом. Здесь и осаду бесов можно было пересидеть, если, конечно, дед успеет до нее доковылять.

Прием телеграмм осуществлялся в отдельном зале. Дед выдал нам чистый бланк и острозаточенный карандаш. Пока Факел бился над слогом, составляя наикратчайший доклад о культе в Дубровнике, а барышня крутилась рядом, едва сдерживаясь, чтобы не заглянуть ему через плечо, я прошелся по залу. Окна тут были широкие, с трехстворчатыми рамами, но забранные решетками. Входная дверь заперта на ключ и засов. Засовом тут служил металлический прут в палец толщиной.

Факел время от времени окликал меня, спрашивая, как лучше сформулировать ту или иную фразу. Не успевал я подумать, как барышня уже находила подходящее решение.

— А кто, по-вашему, редактировал все наши статьи? — с легким вызовом спросила она.

Я, по правде говоря, над этим даже не задумывался, но из вежливости переспросил:

— Неужели вы?

Получил в ответ улыбку и утвердительный ответ. Улыбка ей очень шла, пусть даже и придавала ей несколько хищное выражение. Ничего не имею против хищников. Особенно одомашненных.

Закончив, Факел зачитал вслух окончательную версию. С его слов выходило, что мы тут разгромили целую ячейку культа во главе с одержимым, которая подбиралась к проекту профессора Леданкова. На словах про одержимого барышня удивленно вскинула бровь. Старый телеграфист откровенно усмехнулся на "целой ячейке". Кроме того, в окрестностях поселка нами был замечен одинокий мутант. Возможно, он и выступал в роли людоеда, но это еще предстояло проверить.

Сия победная реляция обошлась нам в двадцать копеек. Пятнадцать стоил сам текст по специальному тарифу и пятак я накинул деду за поздний визит. Он не возражал. Выписав нам квитанцию, дед удалился в свою комнату и запер за собой дверь.

— Так, говорите, одержимый? — произнесла барышня.

В ее руках словно из ниоткуда появился крохотный — с ладошку — блокнотик и карандаш. Да уж, она не из тех, кто тратит время попусту.