Олег Мушинский – Ангелы постапокалипсиса: Чума (страница 10)

— Я составил маршрут, — говорил мне тем временем на ходу Хорь. — Думаю, если нигде не нарвемся, то к полудню все точки обойдём.

— Профессор полагал, что заразителей накачивали перед самым выходом, — возразил я. — А это ближе к ночи.

— Может, оно и так, — отозвался Хорь. — Но если они при этом наследили, то следы мы отыщем.

— А если не наследили?

— Чтобы нечисть, и не наследила? — вопросил Лось, и громко фыркнул.

Ну точь-в-точь лось. Хорь кивнул и подтвердил, что вообще-то за нечистью такое не водилось. Хитрить и обманывать она умела, и засады подчас организовывала грамотно, даже бывалые разведчики попадались, а вот заметать следы у нее получалось плохо. То ли не освоила эту науку, то ли попросту ленилась. Исключения из этого правила, конечно, случались и, по словам Хоря, не так уж редко, но если брать на круг, то я мог уже готовиться перехватывать добычу у штурмовиков.

Последние, кстати, по словам Тени, уже ожидали вызова на цель.

— Это они рановато, — заметил я.

— Это же штурмовики, — ответила Тень.

Ну да, иного от них никто и не ожидал. С другой стороны, их готовность также означала, что никаких других задач у штурмовиков сейчас нет. На мой взгляд, это было несколько странно. Не на отдых же их сюда прислали?

— Нам сюда, — сказал Хорь.

Мы прошли под каменной аркой, где у нас проверили документы, и вышли к каналу. К его набережной была пришвартована плавучая пристань, а к той в свою очередь — небольшой катерок с пошарпанными бортами. Раньше он был синим. Теперь расцветку дополняли многочисленные ржавые разводы.

На носу катера размещалась турель с пулеметом. Турель тоже была в потеках ржавчины, а вот пулемет — как новенький. Даже блистал маслом на солнце. Приглядевшись, я признал в нём английский "Виккерс". Он был весьма похож на более привычный нам пулемет "Максим", только на "Виккерсе" замок зачем-то перевернули на 180 градусов. Пулеметчики говорили, что так практичнее. Ну, не знаю. Штурмовики, которые могли позволить себе выбирать оружие, предпочитали всё же "Максим", а их главным любимчиком был и вовсе "Льюис", но только непременно чтоб американского производства.

Сидевший за пулеметом низкорослый крепыш в тельняшке приветливо помахал нам рукой. Мы расположились на палубе, и катерок рванул с места в карьер. Выглядел он, может, и неказисто, но мчался не хуже породистого рысака. Канал пролетели словно на крыльях. Бухту — тоже. Я-то ожидал, что нам придется подождать, пока сделают проход в сетях, однако, как оказалось, проходы — и весьма широкие — были уже готовы и даже обозначены цветными буями. Не удивительно, что у них каждую ночь мертвецы выходили на берег!

— Эй, Глаз, — тихонько окликнул меня Травник. — А вы с главной штурмовичкой только в Нарве пересекались или потом тоже виделись?

Я хмыкнул, и столь же негромко поинтересовался в ответ:

— А что вы слышали про Нарву?

— Мы, Глаз, по земле ходим, а она слухами полнится, — неспешно ответствовал Травник. — Слышали мы тут и про вас, и про то, как вы в Нарве людей спасали, и как госпожа Алексеева вашему подвигу поспособствовала.

В окончании фразы мне отчетливо услышался плохо подавленный смешок.

— Понятно, — сказал я. — Нет, не виделись. Она сразу получила назначение на север, курсантов тренировать.

— Не очень-то ее бойцы похожи на вчерашних курсантов, — заметил Травник.

Тут уж я мог только развести руками. Мол, чего не ведаю — того не ведаю. Я на ее отряд тогда, помнится, и внимания-то толком не обратил.

— А еще не очень верится, что вы в одиночку забили демона в рукопашную, — ввернула Тень.

— Да это мне просто повезло, — ответил я. — Его до меня целая рота отделала, а я только прикончил тварь.

На таких, как она, пустой похвальбой впечатление не произведешь, а честность и скромность через раз срабатывали.

— А-а, — с пониманием и, как мне показалось, немного разочарованно протянула Тень.

Это оказался не мой раз.

— Повезло — это хорошо, — сказал Травник. — Без удачи в нашем деле никуда.

Тень, не ответив, внимательно смотрела вперед. Впереди сплошной серо-стальной стеной вставал борт дредноута "Императрица Мария". Издалека он не производил особого впечатления. Дредноуты вообще приземистые, если можно так сказать про корабль, и неказистые на вид, однако вблизи они выглядят совсем иначе. Наш катерок минут пять "Императрицу" огибал.

Наконец, мимо проплыла корма — тоже очень немалых размеров — и мы увидели северный берег. Вдоль него тянулись руины. Целых зданий не осталось ни одного. Лишь кое-где еще стояли почерневшие от копоти стены, испрещенные проломами. Слева возвышалась над руинами крепость из красного кирпича. Такие часто строили там, где опасались только мелкой нечисти, у которой ни пушек, ни мощи демонов, зато полно любителей рукопашной.

Над крепостью развевалось знамя с иконой. Судя по косому кресту, это был Андрей Первозванный. Не самый частый святой на знаменах. Куда чаще можно встретить Николая Чудотворца или архангела Михаила. Ну и, конечно, Спаса Нерукотворного. Я присмотрелся, но номер полка на таком расстоянии не разглядел.

Разведчики дружно подобрались, вынимая из чехлов оружие. У Лося с Хорем оказались наши обычные трехлинейки-мосинки, у Травника — берданка, а Тень держала в руках японский карабин "Арисака". Это была укороченная версия их 38-й модели. Я снял шнуровку со своего чехла, и спрятал ее в карман.

— Вроде тихо, — негромко сказал Травник.

Хорь кивнул и, оглянувшись в сторону рубки, произнес:

— Высаживаемся на два-семь.

Катер лихо подлетел к самому берегу, и мягко ткнулся в него носом. Разведчики выскочили на твердую землю. Сервиса в виде сходен не предлагалось. Тихо вздохнув, я последовал за ними. Земля на этой самой "два-семь" оказалась одно название. Под ногами лежала раскрошенная мостовая, и это крошево так и норовило разъехаться в разные стороны. Я едва удержал равновесие и едва-едва не помянул нечистого. Тут он был бы особенно не к месту.

Травник развернул свой платок, закрывая лицо по самые глаза, и я поспешил последовать его примеру. Остальные были более беспечны, однако всё же каждый держал платок под рукой. У Тени он был черный, с вышитыми на ткани белыми лилиями.

— Идем к первой точке, — откомандовал Хорь. — Лось — впереди, Травник — замыкающий, Глаз — рядом со мной. Без команды не стрелять.

Последнее явно относилось ко мне.

— Вас понял, — ответил я.

— Ну а раз понял, то идём, — сказал Хорь. — Господь с нами.

— Господь с нами, — повторила вся команда.

Я тоже с небольшим запозданием присоединился к общему хору. Оно, конечно, исключительно для самоуспокоения. Умом-то я понимал, что Ему не до нас, но, как говорится: а вдруг?

Церковь, к слову сказать, не одобряла подобные ритуалы, но и не боролась с ними. Во-первых, действительно, а вдруг?! Во-вторых, без толку. Когда люди каждый день ходили по краю, суеверия вырастали как грибы после дождя.

Катер ждал у самого берега, пока мы не дошли до разрушенной стены. За ней никого не наблюдалось. Мы по одному прошли через пролом на ту сторону, и только тогда катер, фыркнув двигателем на прощание, двинулся в обратную сторону. Мы же направились на север по едва угадываемой в развалинах улице.

Да уж, разнесли тут всё капитально. Как говорится: "в пух и прах"; и прах — это, увы, не метафора. То тут, то там мне попадались на глаза обглоданные кости. На стене из темно-красного кирпича белел распятый скелет. Человеческий. На его плечах болтались обрывки армейского мундира. Это наверняка бесы развлекались. Мы прошли мимо, и сразу за стеной свернули в бывший проулок, который ныне угадывался по уцелевшему углу дома и кусочку мостовой.

— А чего не приберёте? — тихо спросил я, мотнув головой назад, в сторону скелета.

— Надо бы, — так же тихо отозвался сзади Травник. — Ежели по божески-то. Только, Глаз, это ведь сразу сигнал врагу, что мы здесь проходили. А выслеживать бесы умеют не хуже нашего. Им только дай зацепку…

Лось вскинул руку со сжатым кулаком, призывая к осторожности, и указал пальцем на развалины вправо. Мы метнулись туда. Получилось практически беззвучно. Разведчики вообще двигались словно призраки, да и я тоже не оплошал. На поле боя этому искусству обучаешься быстро.

Едва мы укрылись в руинах, как на "улице" появились бесы. Как говорится, помяни лихо! Пара рыжих недомерков шустро сновала туда-сюда, обшаривая развалины на своем пути. Едва до нас не добрались. Еще бы десяток шагов в нашу сторону, и наткнулись.

Впрочем, они больше вглядывались в крошево под ногами — не завалялось ли где чего-нибудь пригодного. На мой взгляд, вряд ли, но у бесов своя система ценностей. Они подчас тащили такой мусор, а, бывало, и дрались за него насмерть, за которым нищий человек и наклониться бы поленился. Вот и сейчас один из бесов поднял какую-то ржавую железяку и торопливо, пока второй не увидел, закинул ее в корзинку за спиной.

За первой парой следовали основные силы. Их было не меньше тридцати морд. Впереди важно выступал крупный бес в расшитом золотом кафтане, подпоясанный алым кушаком. Он гордо нес на плече старый карамультук с изогнутым прикладом. По его длинному стволу змеились черно-алые ленты. Не иначе, музей грабанули. Где еще бес мог бы заполучить это старье, даже не представляю.