Олег Мушинский – Аэлита. Новая волна: Фантастические повести и рассказы (страница 87)
— Это как? — спросил далекий от высоких материй Борис. Он был прекрасным саксофонистом и больше ничем не забивал себе голову.
— Это как у нас, только с точностью до наоборот. Представь, что тебе надо в туалет. В нашей реальности ты создаешь волевой импульс, который меняет вокруг тебя пространство с кухонного на сортирное. В том мире тебе бы пришлось самому идти в туалет.
— Это невозможно!
— На практике — да, но не в литературе. Так вот. Это мир, в котором объекты сами движутся в пространстве, а за базовую координатную основу взята поверхность земли. И в этом мире живет человек. Пусть тоже писатель, который пытается представить себе нашу реальность. Иными словами, пишет свой вариант рассказа «Где сидит фазан».
— Ну и что?
— А то, что для него немыслимы самые обыкновенные вещи. Например, он никогда не поймет того, что вокруг неподвижных фотонов постоянно происходит деформация пространства со скоростью С. Что эта скорость изменения пространства — единственная постоянная величина, выше которой ничего не может быть. Для него деревья изменяются сами, а не меняют пространство вокруг себя. Он не в состоянии будет понять, что все многообразие окружающей нас действительности есть не что иное, как векторная совокупность волевых импульсов материальных тел, постоянно искривляющая пространство…
— Ты можешь изъясняться понятней?
— Понятней… Понятней… Хорошо. Вот представь себе. Ты сидишь на лавочке возле автобусной остановки. Мимо тебя на остановку проходят две девушки. Ты понимаешь, что их движение — это результат совместного волевого импульса, искривляющего пространство данным образом.
— Ну и?..
— Для того человека все выглядит совсем не так. На твоем месте он увидел бы, как по постоянно существующей, застывшей дороге движутся две девушки. Они не изменяют пространство, а движутся внутри него.
— Но это невозможно даже представить!
— Вот именно. Как и тому бедняге невозможно представить наш мир.
— А причем здесь фазан?
— Фазан… Честно говоря, это первое, что пришло мне в голову. И это по-своему символично. Где сидит фазан… Наш и тот фазан настолько отличны друг от друга… Для него в этой фразе говорится, что где-то существует место, в котором и находится этот чертов фазан. Тогда как любой из нас понимает, что если есть фазан, значит, есть волевой импульс, способный соединить нас с фазаном…
— Что курил? — прервал словоизлияние Марека Борис.
— Ничего.
— Хочешь сказать, что тебе подобная муть приходит на трезвую голову?
— Я только сменил систему координат…
— Извините, господа, но завтра на работу, — сказала молчавшая все это время Пола.
— Завтра на работу… — повторил Борис.
— Заходите еще. Приятно было посидеть.
— В следующий раз у меня, — предложил Борис.
— Решено.
Они обменялись рукопожатиями. Марек аккуратно толкнул дверь, и она частично впитав в себя его волевой импульс, искривила пространство в положение «закрыто».
«Или повернулась сама», — подумал Густав и сразу же отогнал от себя эту мысль. Он еще не был готов к восприятию подобных фантазий.
Сергей Трищенко
Лошадь Microsoft
«Тольяттинский завод ВАЗ приступил к разработке автомобиля нового поколения».
Дед Авдей готовился к дальней поездке. Задал кобыле корма — Манька с удовольствием захрупала овсом в торбе — проверил упряжь и принялся тестировать бортовой компьютер.
Расчехлив системный блок, дед Авдей вспомнил, как ему пришлось менять старый Pentium-III на новый Pentium-IV.
— Ты пойми! — втолковывал он вспотевшему менеджеру фирмы. — Этот ваш Pentium-III не тянет.
— Почему? — недоумевал менеджер. — Мы же совсем недавно апгрейд делали.
— Да ты посмотри, — указал дед Авдей непонимающему торговому агенту на маркировку компьютера, — сам посчитай: сколько палочек?
— Три, — послушно произнес менеджер, благополучно пересчитав «палочки» у индекса Pentium-III.
— Вот! — торжествующе сказал дед Авдей. — А ног у лошади сколько?
— Четыре, — произнес ничего не понимающий менеджер, пересчитав на всякий случай и ноги у стоящей рядом кобылы.
— То-то и оно! — торжествующе провозгласил дед Авдей. — Одной-то палочки и не хватает! Вот потому кобыла правую заднюю и подволакивает: мощность не та.
— Может, ей памяти добавить? — нерешительно предложил менеджер.
— Память у её — дай бог! Таблицу логарифмов наизусть помнит, внучке уроки подсказывает. И английский выучила. Теперь чуть что ни скажешь, она все «Yes, sir!» да «Yes, sir!» долдонит. А ногу волочит. Она у нее устает сильно: все время чешется. Прочессор слабый! — с напором произнес дед Авдей.
— Ну хорошо, — вздохнул менеджер.
Но его мытарства на этом не закончились.
Получая новый компьютер Pentium-IV, дед Авдей удивленно воззрился на «лейблу»:
— Ты мне чего подсовываешь? Опять третий?
— Да нет же, четвертый, — растерялся менеджер, — вот посмотрите…
— Я вижу, — сурово ответил дед Авдей, — не слепой, считать умею. Там три палочки, и тут три палочки. Только две криво стоят — лошадь вообще засекаться начнет.
— А как же вы хотите? — спросил что-то начинающий понимать менеджер.
— Чтобы все четыре в ряд стояли! — заявил дед Авдей. — Чтобы сразу видно было: компьютер для лошади, а не для марсианского боевого треножника.
— Да это же она аллюром идет! — не растерялся менеджер. — Посмотрите получше на торговую марку. Вот эта нога — он указал на первую «I» — левая передняя, эти две, — менеджер ткнул пальцем в «V», — правые. Они как раз вместе стоят. У вас же лошадь обычная, не иноходец?
— Нет, — покачал головой дед Авдей. — Натуральная.
— Ну вот, — облегченно вздохнул менеджер. — Вот оно в индексе и отображено.
— А левая задняя где? — ехидно спросил дед Авдей.
— Ох, извините, — «спохватился» менеджер, — забыли указать. — И он самолично поставил маркером последнюю палочку.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал дед Авдей, глядя на загадочную маркировку «Pentium-IVI». — Теперь все в порядке, все аллюры на месте.
«И точно ведь, не обманул! — подумал дед Авдей, включая питание компьютера. — Работает с тех пор, как часы. Все параметры на дисплей выдает: и рабочая температура в пищеводе, и скорость продвижения каловых масс — все как на ладони! Шины бы еще поменять, для быстроходности. Шины, говорят, нонеча самое лимитирующее звено в компьютерах. Оптоволоконные бы поставить… или пневматики — для мягкости хода».
Он запряг Маньку в телегу, чмокнул губами, и послушная кобыла тронула с места.
Дед Авдей сидел, пошевеливая вожжами и поглядывая на жидкокристаллический экран дисплея, на котором разворачивалась полная информация о происходящем внутри лошади и вокруг нее…
Арни Митура
USER-EXP0 3000
Быль
Уважаемые господа компьютеры!
Я веду прямой репортаж с самой большой выставки пользователей уходящего тысячелетия — «USER-EXPO 3000».
Сегодня на «USER-EXPO 3000» представлено более 1000 последних моделей юзеров: ламер, геймер, хакер, чатник, а также самая дешевая модель — homo userus обыкновенный.
Все юзеры чисто вымыты и рассажены в удобные вольеры, обтянутые металлической сеткой. На самом деле сетка вовсе не обязательна — пользователи никогда не отрываются от дисплеев персоналок, которые расставлены тут же, в вольере.
Пол «USER-EXPO 3000» усыпан разноцветной рекламой, как земля — осенними листьями. Огромные рекламные щиты предлагают купить геймера и ламера. С воздушных шаров улыбается чатник. Вот так нам с Вами, господа компьютеры, пытаются всучить последние достижения юзерстроя!
Несмотря на высокую посещаемость, «USER-EXPO 3000» может стать последней в истории выставкой пользователя. Слишком уж много нареканий вызывают юзеры — в 28 странах мира их давно запретили, а в остальных остались лишь юзеры «белой сборки».