Олег Мушинский – Аэлита. Новая волна: Фантастические повести и рассказы (страница 2)

— Вот это яйцеголовые! — восхищенно изумлялся Кребс. — Придумают же!.. А еще жалуются, что науку не финансируют!

Первым делом Ронни послал на час в будущее свою дорогую ручку «Parker» с золотым пером.

Когда он втопил кнопку «Пуск», механический, но приятный женский голосок изнутри Машины произвел в течение десяти секунд обратный отсчет (чем снова до ужаса перепугал Кребса), прозвучал гонг, в Зоне полыхнуло холодным голубым пламенем, и ручка с тихим хлопком исчезла!..

За этот час Кребс, безумно волнуясь, выпил целый кофейник кофе и выкурил несколько крепких гаванских сигар, однако ни через час, ни через два ручка не вернулась. Тем не менее Машина Времени высвечивала успокоительную надпись: «Процесс завершен успешно».

Тогда Ронни набрал мячиков для гольфа и послал на час вперед один из них. И тот вернулся! Ровно через час!

— Внимание! — объявила тогда Машина. — Прибытие объекта. Десять, девять, восемь…

Кребс чуть сигару не проглотил от неожиданности, а его очки в золотой оправе съехали на нос. Вот оно! Свершилось! Как пантера кинулся он к барьеру и, прищурившись, уставился сквозь пелену табачного дыма в круг, в центре которого был нарисован ярко-красный кружок.

Снова мертвенно полыхнуло, и на месте метки появился мячик. Точно такой же, идеальный мячик для гольфа. Кребс схватил его и внимательно осмотрел со всех сторон. Сомнений быть не могло — это был именно тот мяч.

Ронни воспрянул духом и послал в будущее уже два мяча, предварительно расписавшись на них своей замысловатой росписью — что-то его все-таки тревожило.

Пришел только один мяч. С его росписью. Тогда Кребс отослал еще два. Они оба благополучно материализовались, но росписи были сделаны красными чернилами, а не синими, какие он использовал!

И тут Машина отказалась работать, сообщив, что «надвигается мощный хроноциклон, в связи с чем работа по хронопереброске возобновится через пятнадцать часов». Впрочем, было уже за полночь, да и Кребс сильно устал, одурев от выпитого кофе, выкуренных сигар и переживаний. Он поднялся наверх и сразу же лег спать, не обратив внимания на обычные причитания Стивенсона в его адрес по поводу и без повода.

Проснулся Рональд в полдень с ужасной головной болью. Тело безумно ломило, во рту был ужасный привкус, а в ушах шумело, словно он находился на берегу океана. Но, вмиг вспомнив, что у него есть в подвале, Кребс живо привел себя в порядок, перекусил на скорую руку, к неудовольствию Джорджа, постоянно пытающегося привить ему настоящий аристократизм, и побежал к Машине.

Хроноциклон еще не прошел, и два с половиною часа Кребс пытался составить план, по которому следовало бы действовать.

На сей раз он решил попытать счастья в прошлом. Заготовив целую кучу хитро помеченных предметов, он закидывал их по отдельности и скопом на час, два, три назад, но все было безрезультатно. Потом он отправил какую-то безделушку как раз в тот момент, когда намедни впервые включил Машину. И опять провал. Потому что он не помнил, чтобы эта вещь тогда появлялась. Не помнил ни до, ни после отсылки. Этот хроноциклон мне путает все карты, решил наконец Ронни.

С прошлым выходила небольшая неувязочка. Как, действительно, что-то может появиться в его прошлом, посланное из настоящего, если этого он не помнил? Возможно, данная вещь все-таки появилась там, но его воспоминания относятся к старому положению вещей. Так какой же смысл тогда что-либо посылать в свое прошлое? С другой стороны, аппарат же соорудили! Значит, есть какой-то смысл…

Пораскинув мозгами, Ронни понял, что смысл есть, когда он-будущий что-либо перешлет ему-настоящему. Но он постоянно является настоящим, поэтому нужно дать знать ему-будущему о данном опыте, и тогда… Тогда… Маразм какой-то, сердился Кребс. Посылать самому себе записочки в будущее! Эдакая дружеская переписка старых друзей…

И тут Ронни осенило. Фантастика! Это же именно то, что ему и нужно! Информация из будущего! Данные тотализатора, биржевые ставки, скачки, выборы, войны, катастрофы и другие мировые события, а также его собственные, отфильтрованные на будущем его потенциальном опыте от ошибок и неудач.

Он будет богат, неимоверно богат и знаменит, и никто не сможет у него отобрать его бесценную находку, его курицу, несущую золотые яйца!

Ронни вспомнил о пачке газет, обнаруженных в Зоне Машины Времени. Вот оно! Будущий Кребс, оказывается, уже присылал ему информацию! Но почему они датировались августом и присланы были до того, как он нашел аппарат? Может быть, Машина сломалась, разрегулировалась? Или это все проказы неких хроноциклонов? Выходит, там, во Времени, тоже существует своя погода…

В любом случае гадать сейчас было абсолютно бесполезно. Ронни заготовил пачку листов и написал на них послания с просьбой самому себе выслать в прошлое свежие газеты с расчетом, чтобы они появились у него сегодня вечером. Получалось несколько витиевато и глупо, но иного выхода он не видел. Затем Кребс настроил машину на сутки вперед и отослал их в будущее. Оставалось ждать.

В восьмом часу, когда он уже начал нервничать, прибыло целых три мяча для гольфа, на каждом из которых синел оттиск фамильной печатки Кребса и дата — 16 октября, 10 часов 11 минут. Завтрашний день! Казалось, над ним смеялись. Кребс в гневе разорвал оставшуюся бумагу и тупо просидел в принесенном Стивенсоном кресле более часа, ожидая чуда. Но его не произошло.

Этот Кребс-будущий не может быть глупее Кребса-настоящего, это же понятно! Либо записки не дошли, либо причина была в самой Машине, точнее, во Времени, о глубинных свойствах которого Ронни не знал ничего, как, впрочем, и любой другой на Земле.

А может, газеты из будущего просто затерялись? Машина Времени — это все-таки не Королевская Почта…

К десяти вечера, игнорируя слабые протесты Джорджа, Кребс надрался как сапожник и отослал на две недели вперед старого полуослепшего мраморного дога по кличке Цицерон, уже практически беззубого и страдающего нервным тиком.

— Возвращайся молодым! — пьяно хохотал Кребс. — И не забудь мне-будущему передать привет!

На немой ужас в глазах Стивенсона, в которых стояли слезы, Рональд ответил с пьяной рассудительностью, пожав плечами:

— От него одни проблемы… И гадит везде. Служить науке — это тебе не сковородки драить!

На следующее утро он ужасно страдал похмельем и до часу дня даже не спускался в подвал, в тайне надеясь, что газеты из будущего, а точнее, из сегодняшнего вечера все-таки уже там.

Но их там не оказалось. Зато лежал старый потрепанный рабочий ботинок Стивенсона.

— Странно, — только и мог сказать Кребс и почесал затылок.

— Твой ведь, да? — пристал он позже с допросом к слуге, брезгливо держа обувь за шнурок.

— Да, сэр, — растерянно ответил тот. — Очень похож…

— Что значит очень похож?! — с издевкой прошипел Кребс, превозмогая снова появившуюся головную боль.

— Свои ботинки, сэр, я только что натер ваксой и убрал в шкафчик, — с достоинством проговорил Джордж. — А этот нечищеный.

— Я вижу, старый идиот, что он нечищеный! — взвизгнул Кребс. — От него вообще черт знает чем несет! Но это твой ботинок, не так ли, мой любезный друг?! Как он мог оказаться в Зоне Хронотрона?! Давай подумаем, а?! Ну?! Да! Ты самовольно ходил и пользовался им!

— Боже упаси!.. — всплеснул руками Стивенсон. — Никак нет, сэр!

— А ко мне-то он как мог попасть?! Соображаешь?! — Кребс поднес к носу слуги раскачивающийся штиблет.

Тот был готов хлопнуться в обморок. Уж он-то не мог не узнать свой ботинок, в котором проработал в саду, ухаживая за роскошными розовыми кустами, уже как несколько лет.

— Разрешите, сэр… — промямлил Стивенсон и взял в руки до боли знакомую обувь.

Покрутив ботинок, словно видел его в первый раз, он автоматически вдел в отверстие вылезший шнурок, изогнул подошву и засунул руку внутрь, по привычке проверяя стельку.

— Сэр, — растерянно произнес он, — там что-то есть…

Это оказался скомканный лист бумаги, на котором почерком Кребса было написано: «Привет от Цицерона, малыш!»

— Сработало! — радостно завопил Ронни, округлив глаза. — Цицерон прибыл в будущее, и оттуда я прислал себе ответ! Великолепно! Никуда, Джордж, не девай свои ботинки, они мне скоро, возможно, понадобятся!..

Стивенсон ошарашенно промолчал. Его уже ничего не удивляло, даже то, что неожиданно стельки оказались старыми, хотя он заменил их несколько дней назад. Но почему-то он не решился это высказать хозяину, чувствуя, что эта весть может ему здорово не понравиться.

В прекрасном расположении духа Кребс устремился в подвал. Но тут его посетила одна странная мысль. Как же сразу-то не вспомнил! Вчера он получил три мяча для гольфа, да еще и с печатью, которые, по-видимому, были отправлены сегодня в 10 утра, но уже пробило два пополудни! А сегодня он ничего не посылал! Парадокс. Или дезинформация? Но зачем ему дурить самого себя! Странное дело. Получается так, что из настоящего момента в прошлое слать что-либо бессмысленно, а в будущее — непредсказуемо. Или он что-то недопонимает, или кто-то кого-то водит за нос.

— Тысяча чертей! Я тебя все равно одолею, сатанинское отродье, не будь я потомок Кребсов! — процедил Ронни, решительно распахивая дверь подвала. — Все остальные варианты исключаются напрочь!