Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 2)

- Подождите меня! - что было сил закричал Антон.

Смотритель оглянулся. Разглядев сквозь снег Антона, он замахал рукой: мол, давай скорее! Тот и сам спешил, как мог, рванув по самому краю платформы, где намело не так сильно, и стараясь не глядеть вниз. Под платформой царила кромешная тьма, в которую, как в бездну, падали снежинки, и оттого казалось, что падать, если бы он вдруг оступился, придется целую вечность.

Подбегая к кабинке, Антон сунул руку в карман. Под руку попался шестиугольный серебряный талер. Проезд по канатной линии стоил гораздо дешевле, но ситуация не располагала к экономии.

- Того не ждем, - бросил Антон, одновременно вкладывая талер в протянутую руку смотрителя и запрыгивая в кабинку.

Чтобы остановиться, ему пришлось вцепиться в поручень. Смотритель взглянул на монету и тотчас дернул вниз рычаг. Кабинка медленно - на взгляд Антона, слишком медленно! - пришла в движение. Смотритель шагнул закрыть дверь. Именно в этот момент из-за ящиков появился злодей с пистолетом.

- Ого! - сказал смотритель и запрыгнул в кабинку вслед за Антоном.

Злодей на бегу вскинул пистолет. Раздался выстрел. Пуля ударила в борт кабинки. Пробить не пробила, но ударила громко. Антон со смотрителем синхронно вздрогнули. На этом фоне сухие щелчки над крышей, когда механизм переключился на ходовой канат, прозвучали практически незаметно.

Кабинка сразу заметно ускорилась. Злодей рванул следом, да так, что Антон испугался: сейчас догонит. И верно: тот почти успел запрыгнуть на подножку! Возможно, если бы он решился прыгнуть с края платформы, то и успел бы, но злодей лишь рухнул на колени и, проехав по инерции до самого края, там остановился. Затем платформу скрыл буран.

Антон опустился на сиденье и медленно выдохнул. Сердце бешено колотилось. Его только что пытались убить!

В полной мере Антон осознал это только сейчас. Это оказалось страшно и еще очень обидно. В приключенческих романах - а Антон прочитал их достаточно много, чтобы считаться признанным знатоком в этом вопросе - враги норовили убить героя ради несметных сокровищ или, что значительно реже, ради обладания женщиной редкой красоты. Ни того, ни другого у Антона, увы, не было.

Собственно, у него и врагов-то не было. Размеренная и регламентированная жизнь верхних этажей к этому вообще не располагала, и даже став владельцем собственного дела, Антон умудрился не обзавестись ни единым конкурентом.

- Да-а-а, - выдохнул смотритель. - Дела-а-а. Это за что же он на вас так?

Антон пожал плечами и добавил:

- Наверное, грабитель.

Эта мысль только что пришла ему в голову и еще не уложилась там. Точнее, она не хотела там укладываться. Его, приличного человека, пытались убить ради нескольких монет в карманах. И где? В городе, в каких-то трех кварталах от центра.

- Пять лет тут работаю, - говорил тем временем смотритель. - Драки - были, поножовщина пару раз случалась, а такого разбоя не припомню. Правда, я и таких приличных пассажиров, как вы, уважаемый, у нас не припомню.

Сам-то он от обычного работяги отличался разве что синей формой служащего. Среднего роста, темноволосый и краснокожий. Пожалуй, чуть более краснокожий, ну так станционный смотритель наверняка проводил на солнце больше времени, чем среднестатистический рабочий.

- Да я тоже тут случайно, - отозвался Антон. - Верхнюю линию закрыли.

- Ну да, надо думать, - смотритель закивал. - Вон как метёт.

Антон машинально взглянул в окно. За окном был только снег. Лишь на секунду в нём промелькнул зеленый фонарь, и мир вновь скрылся за белой пеленой. Антон откинулся на спинку сиденья. Живой и страшно этим довольный! Волнение еще не улеглось, но резко поменяло полярность.

Да, его пытались убить, но не убили! Антон не свернул себе шею, навернувшись с лестницы, не заметался по платформе, откуда и деваться-то, казалось, было некуда. Да и с кабинкой Антон не растерялся. Переплатил, конечно, зато тот, с пистолетом, вообще остался ни с чем. Хотя нет! Он сегодня тоже в убытке. Патроны денег стоят, а уж пистолетные-то наверняка надо было покупать из-под полы втридорога. От этой последней мысли у Антона даже ушибы на спине ныть перестали.

- Уважаемый, - тихо окликнул его смотритель. - Так вы это... заявление страже подавать будете?

Антон отрицательно покачал головой. Надо бы, конечно, но злодей наверняка уже удрал и теперь заявлять на него – только зря время тратить. Вспомнив о времени, Антон вынул из кармашка жилета часы и откинул крышку. До полуночи оставалось ровно сорок пять минут.

- Будем на месте через минуту, уважаемый, - уже бодрым тоном сообщил смотритель.

Впереди сквозь снежную пелену уже пробивались станционные огни.

Кабинка остановилась. Смотритель тотчас распахнул дверь и выскочил наружу. Когда Антон всё в том же приподнятом настроении сошел на платформу, он уже успел переброситься парой слов со своим здешним коллегой и уехал обратно на грузовой вагонетке, сидя верхом на груде руды. Антон проводил его взглядом.

Здешний смотритель придирчиво осмотрел борт кабинки и жирно подчеркнул мелом пулевую отметину. Окажись борт потоньше, пуля прилетела бы Антону в живот. От этой мысли эйфория как-то незаметно испарилась.

Антон огляделся по сторонам. Раньше он частенько бывал на этой станции, но, конечно, не на этой платформе. Та, что для приличных людей, располагалась двумя этажами выше. Обе платформы примыкали к стене городского рынка, а главный вход располагался аккурат между ними.

Подгоняемый ветром, Антон взбежал вверх по лестнице. Ступеньки тут, к счастью, были ровные и с обеих сторон тянулись перила. Над площадкой перед входом горел фонарь. Под ним стоял мужчина в белой шубе с капюшоном. У него на плече висела трехстволка.

Антон опять же заметил его не сразу, а заметив человека с ружьем, чуть не навернулся с лестницы повторно. К счастью, он вовремя разглядел кирасу поверх шубы. На кирасе сияла золотом подкова на фоне черной башни. Городская стража. Антон поначалу все-таки отпрянул, но удержался на ногах и шумно выдохнул. Стражник разом вскинул голову и трехстволку.

- Куда прёшь… простите, уважаемый, чем могу помочь?

Это он разглядел приличный плащ и белую кожу Антона. Стражник тотчас подтянулся. Антон на ходу отрицательно помотал головой. Мол, ничего не надо. Стражник приоткрыл перед ним дверь и Антон поспешил юркнуть внутрь.

Само здание рынка, как и все городские кварталы, было многоэтажным шестиугольным комплексом, однако внутри вместо привычного горожанину лабиринта комнат и коридоров располагался один огромный зал.

Ночью его освещали желто-зеленые огоньки масляных ламп. Где-то они сияли, где-то тускло мерцали, а кое-где лампы только чадили, но в целом их стараниями здесь царил полумрак, а не беспросветная темень. Потолок поддерживали толстенные каменные колонны. Меж них протянулись крытые галереи и тросы внутренней канатной линии, образуя свой собственный лабиринт. Кстати, не менее запутанный, чем поэтажный, просто в нем проще было ориентироваться, поскольку все на виду.

Перед главным входом располагался балкон размером с небольшую площадь, откуда вверх и вниз уходили лестницы и лифты. В самом его центре возвышалась статуя Мамоны. Золотой телец застыл на гранитном постаменте, грозно подняв переднее копыто. Под копытом лежали разбитые черепа гнусных еретиков. Кое-кто поговаривал, будто бы они настоящие, но Антон сильно в этом сомневался. Скорее всего, реалистичность черепов объяснялась искусной работой скульптора. На самом постаменте была высечена первая заповедь Откровения: "Я есть Альфа и Омега всего сущего".

Привычно сложив руки в молитвенном приветствии, Антон обошел статую слева, мысленно повторяя дальнейшие слова: "ибо все начинается с обретения богатства и все сводится к его преумножению". Закончить фразу надлежало аккурат у дальнего угла постамента. Это на удачу и перемены к лучшему. Жрецы, правда, считали этот "ритуал" простым суеверием, но, с другой стороны, и не осуждали. Впрочем, в любом случае, удача не спешила улыбаться Антону. Он-то надеялся прикупить здесь новый фонарь, однако нужная галерея оказалась уже закрыта.

Какая-то жизнь теплилась только на первом этаже, где вольготно раскинулся Нижний рынок. Товары там обычно были заметно попроще, зато выбор - побогаче. Поискав и поторговавшись, можно было купить практически всё, что только можно приобрести за деньги в пределах городской черты. Включая и то, что приобретать, а тем более продавать, законом - и даже Храмом! - категорически воспрещалось.

Единственное, пожалуй, чего там никогда не было, так это свежего воздуха. Запахи животных, резкие ароматы сушеных трав, зловоние дешевого илового масла и тысячи других миазмов смешались в редкостный смрад, и едва Антон ступил на каменные плиты пола, как у него засвербило в носу. В угловом загончике за лестницей тоскливо блеяли овцы, и амбре оттуда атмосферу тоже не улучшало.

Антон прибавил шагу, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. Увы, и здесь многие прилавки пустовали, а за другими работники уже прибирали товар на ночь. Две торговки за этим делом беседовали о своих домашних делах, перекрикиваясь аж через три ряда.

В кучах мусора копошились оборванцы и крысы. Мимо пробежала ватага ребятишек. Выглядели они как последние из оборванцев, зато чувствовали тут себя настоящими хозяевами. Даже крысы их сторонились, а на замешкавшегося грызуна тотчас обрушивался град камней. Меткость юных крысоловов оставляла желать лучшего и качество компенсировалось количеством. Редкие успехи иногда сопровождались крысиным писком, иногда – человеческой бранью.