Олег Молоканов – Первое дело частного детектива Виталика (страница 4)

– Прежде всего я хочу объяснить, почему оторвала ваш телефон… Попробовать объяснить. Разумеется, видя в объявлении только цифры и имя, невозможно понять, что это за человек, насколько он силен… в смысле – профессионален, сколько ему лет и прочая и прочая. Думаю, что я это сделала по наитию. Может, мне понравилась комбинация цифр, может – то, что, судя по номеру, человек живет где-то поблизости, то есть если нужно увидеться, это можно сделать быстро. Я ведь специально никого не подыскивала для своего дела. Ни в интернете, ни в других источниках: я вообще была далека от этого. А вот на остановке – раз! – меня будто осенило. Как раз годовщина…

– Годовщина чего? – не понял Виталик.

– Смерти моего сына.

«Уже теплее, – подумал он, – выясняется хотя бы суть вопроса».

– Так дело касается смерти сына? Я правильно понимаю?

– Да.

Алла Львовна затушила сигарету.

– Понимаете… Да, вы же ровно ничего не знаете. Его не убили, он не погиб в аварии, не умер от болезни. Он самолично, как утверждает экспертиза, устроил себе передозировку успокоительного.

– Причина?

Алла Львовна горько улыбнулась.

– Угадайте. Ему было двадцать пять.

– Денежные проблемы? Несчастная любовь?

– Второе. С десяток таблеток клофелина, запитых водкой. Так заключили эксперты.

– И с тех пор прошел год, я правильно понимаю?

– Все правильно.

– Так чем же я могу помочь?

Анна Львовна подошла к окну. Стоя к Виталику спиной, она пыталась собраться с мыслями. Да, подумал он, изучая ее фигуру со своего места: я могу предположить, что эта худоба – свидетельство переживаний. Но ноги! молодые стройные ноги! и бедра как у нерожавшей девочки! как ей может быть около сорока пяти, если учитывать возраст сына?

– У меня остался его дневник, вернее, часть, где он рассказывает об отношениях с той особой. Возможно, что-то там проскользнуло мимо меня… Там упоминаются его друзья, так вот к вам у меня просьба…

– Он вел дневник? В наше-то время!

– А что удивительного? Я тоже в молодости вела дневник.

– Ну, вы – это одно. Тогда вообще все было не так, как сейчас.

Она повернулась и смерила его странным взглядом. Виталик подумал, что сморозил чушь. Он чуть было не добавил, что они с погибшим ровесники, но вовремя осекся.

– Саша не был душой общества, он был мягким и ранимым. Много времени проводил дома, вне компаний. Почему бы ему не записывать иногда свои мысли? Да и не дневник это вовсе. Так, обычная spiral book.

– Спайрал что?

– Общая тетрадь со спиралью формата А4. В моем понимании это не дневник. Настоящий, классический, выглядит совсем не так: обложка должна быть тканевой или кожаной, а не картонной, и страницы надежно прошиты, а не как здесь.

– Хорошо, но пока я все-таки не понимаю, чем могу быть полезен.

Алла Львовна вышла из кухни и через минуту вернулась с потрепанной тетрадью в руках, – ее страницы были скреплены красной пластмассовой спиралью.

– Вот о чем я говорила. Ваша задача, как я ее вижу, постараться найти в Сашиных записях некие подводные камни, которые пролили бы свет на его поступок. И у меня есть пожелание… Нет, не пожелание, а затаенная надежда, что это не он приготовил себе смертельную дозу. Что его заставили это сделать. Насильственно. Я читала его записи десятки раз, но никаких намеков на насилие так и не обнаружила. Может, вам удастся. И тогда прольется свет, и кто-то за это ответит. Берите.

Виталик был слегка ошарашен сутью предложения.

– Стоп, стоп. А почему вы думаете, что я там что-нибудь найду, если вы сами изучали дневник десятки раз?

– Повторяю: там упоминаются его друзья и знакомые, с которыми придется встретиться и узнать у них подробнее о том, как все произошло.

– А вы сами? Неужели вы не разговаривали с ними?

– Через неделю после похорон я уехала работать во Вьетнам. На год, по контракту.

Виталик вгляделся в ее лицо. Оно оставалось непроницаемым.

– Интересно… Прямо вот так взяли и уехали?

– Знаете, Виталий, такую работу редко предлагают. Во-первых, это деньги, и хорошие деньги, а во-вторых, мне совершенно не хотелось здесь оставаться. Так что все совпало.

– Что за контракт? Что за работа? Простите, хоть к делу это скорее всего не относится, но я уже, как говорится, начал «ткать полотно».

– Договор между «Росатомом» и вьетнамским правительством: строительство атомной электростанции. Я занималась переводом технической документации.

– Вы вьетнамский знаете?

– Нет, там все на английском.

Что-то Виталику здесь интуитивно не нравилось. Чувствовался какой-то подвох, но чтобы его раскрыть – и понять, есть ли он вообще, – следует, конечно, изучить записи. Что же, надо брать быка за рога и договариваться о финансовой стороне вопроса. Изучать чьи-то дневники за здорово живешь он не намерен.

– Алла Львовна…

– Да?

– Вы в курсе насчет расценок?

– Ах, да… Об этом надо было переговорить с самого начала. Просто я посчитала, что сначала должна ввести вас в курс дела: может, вы сразу откажетесь.

– Не откажусь, если мы договоримся по деньгам.

– Я слушаю.

– Так вот. Дело необычное, я бы сказал, стоящее особняком. Но учитывая, что оно не влечет разъездов по стране, ночных бдений в засаде, будем его расценивать по здравому минимуму. Моя логика по ценообразованию такая. Если сутки слежки у нас котируются от 2000 до 2500 рублей, то я назначаю цену 2250 в день, учитывая, что кроме чтения и анализа прочитанного мне предстоят встречи с лицами, которые меня заинтересуют. Поездки в транспорте тоже за ваш счет: я предъявлю чеки. Сколько в результате набежит – суммируем. Вот как-то так…

Алла Львовна не колебалась ни секунды.

– Годится. Возьмете задаток?

– Нет, это излишне. Теперь мне нужно следующее. Ваш адрес я знаю, мобильный номер у меня высветился… Ваш домашний телефон – это раз. E-mail – это два. И три – гарантия того, что вы будете отвечать на возникающие вопросы в любое время суток. Ну, не в любое… Ночь, поздний вечер и раннее утро исключаются.

Алла Львовна кивнула, подошла к одному из навесных шкафчиков и достала оттуда блок листков для записей. Сев за стол, она оторвала один и записала данные.

– Вот мой телефон. Ниже почта. Плюс – Сашин дневник теперь в вашем распоряжении. Когда поделитесь впечатлениями?

– В самое ближайшее время, если будет чем делиться.

– Ну что же, не смею далее задерживать.

«А убеждать она умеет», – подумал Виталик. Вслух же сказал:

– Спасибо за кофе. Очень вкусный.

– Это из Вьетнама, кстати. У них там есть хорошие дорогие сорта.

Виталик поднялся.

– Я пойду?

– Постойте, а ваши контакты? Мобильного номера мало.

Виталик оставил свой адрес, домашний телефон и e-mail. Женщина убрала листок в карман халата.

– Ну что же, прошу в прихожую переобуваться. И давайте-ка положим Сашину тетрадь в пакет: на улице дождь.

+ + +

Выйдя из квартиры, Виталик решил не возвращаться в стройматериалы. Он был взбудоражен. Пакет с дневником обжигал руку, ожидая изучения. «Нет, ни хера, – сказал себе Виталик. – На горячую голову ничего делать не будем, с этим надо переспать».