Олег Молоканов – Куряне и хуторяне, или Уткин удружил. Сборник рассказов (страница 6)
Подсохшая пожилая женщина, вполне возможно, привлекательная в далеком прошлом, пристыжено кивнула.
– А мы тут чай затеяли по-суседски! Садись, садись, Степа, – пригласил Матвеич и выдвинул из-под стола табуретку. По предельно обыденному поведению хозяина, без неловких пауз, отводимых в сторону глаз и прочих штучек было ясно: его не колышет, знает Уткин про случку или нет.
Уткину в то утро улыбнулась судьба. А как без нее? Без нее и не было бы всей этой истории! Произошло следующее: он бодро подошел к табуретке и размашисто сел. Раздался короткий треск, и Матвеич с Прасковьей обомлели: из-под разодранного шва, что скреплял обе брючины под ширинкой, вылезли на всеобщее обозрение Степины голубые «боксеры» с рисунком.
– Ой! – вскрикнула Прасковья, прикрыв рот ладошкой.
– Вот это да! – охнул Костян Матвеевич. – Для знакомства самое оно!
Уткин посмотрел на брюки и инстинктивно сжал ляжки. Первой опомнилась Прасковья: в таких ситуациях женщины всегда быстрее соображают.
– Что ж делать-то? Вам же в город, наверное, ехать!
И для подтверждения своей догадки взглянула на Уткина.
– Ехать! – подтвердил тот. И, быстро смекнув, соврал: «А у меня еще важная встреча сегодня, прямо от вас туда собирался. Зашить бы! Хоть символически, чтоб только держалось. Сможем?»
Прасковья под одобрительным взглядом Матвеича засуетилась, встала из-за стола и сказала:
– Ой, я сама-то плохо шью, а вот Зина, моя соседка, сможет. Или Ольга. Сходим к ним? Или сюда позвать?
И она опять взглянула на Матвеича, ища ответа.
– Да сама сходи, – сказал Матвеич. – Куда он в таком виде? Дал бы я ему свои штаны, у меня их завались, да они на него не налезут: ляжки-то вон какие. Зови-ка лучше Ольгу Иванну. Или Зинаидку. Или пусть обе приходят. Расскажи толком, в чем дело, чтобы взяли весь инструмент, – а то будете потом ковылять по избам: то забыли, сё забыли…
Пока Прасковья навещала соседок – обе, узнав, что гость Костяна Матвеевича порвал штаны и нуждается в помощи, причем не просто гость, а живой журналист из облцентра, были готовы немедленно явиться, – Уткин стянул с ног пострадавший предмет гардероба и повесил на стул.
– Матвеич, холодновато мне будет в одних трусах сидеть. Осень уже. Да и перед бабками неудобно. Дай хоть треники какие или плед, – попросил он.
– Сейчас найду что-нибудь. Лови, ёх-тибидох, – сказал Костян Матвеевич, вернувшись из своей комнаты. И в Уткина полетели объемистые ватные штаны для сельхозработ.
– Спасибо. Уткин напялил Матвеичевы штаны, которые подошли по ширине, но в длину оказались маловаты.
Бабки явились скоро. Первой в кухню вплыла необъятная грудь Ольги Иванны. Ее фигура съела чуть ли не все пространство, в кухне даже малость потемнело. Деловито и бодро оглядев Уткина, она сказала:
– Здрастье. Ольга. Как же это вас угораздило?
Сделав несколько шагов вперед и освободив пространство позади себя, Ольга Иванна дала войти и Прасковье с Зинаидкой. Последняя, будучи еще не представленной, выглядела растерянно и озабоченно.
Костян Матвеевич, не дав Уткину ответить на приветствие, сам соблюл формальности и произнес:
– Давайте, раз уж беда такая приключилась, я вас познакомлю без выкрутасов, по-бырому. Это Степа Уткин, мой друг из Курска, журналист, а это Ольга Иванна – Ольга Иванна заулыбалась и поправила челку – и Зинаида вот.
Зинаидка очень похожа повадками на Прасковью, заметил Уткин, видя, как та пристыжено закивала. Обобщая в уме первые впечатления, он был готов поспорить, что еще какой-то десяток лет назад все эти трое были очень даже лакомыми кусочками.
– Ну и что мы имеем? – спросила Ольга Иванна. Покажите брюки-то. И поставила на стол жестяную коробку, из-под крышки которой свисали разноцветные нитки.
– Да вот же они, – Уткин протянул ей брюки. – Я на табуретку сел – они и лопнули по шву.
– Батюшки! – произнесла, вертя в руках брюки, Ольга Иванна. – Ткань-то старая совсем. Тут даже шов не восстановишь. Глянь, Зинк!
Брюки перекочевали к Зинаидке. Та внимательно оглядела место, где раньше был шов, и робко сказала:
– Я могу только заметать вручную, на машинке не получится. Ткань держать не будет. Прасковья сказала, у вас важная встреча какая-то?
– Ну да, – опять соврал Уткин.
– Если пиджак сверху надеть – видно не будет. Я ниткой в цвет попаду – и не будет видно. Даже и без пиджака, наверное, не заметят. Только вы ноги в стороны не расставляйте, если на стул сядете. А стоя – так вообще не заметят.
– Правда?! – изобразил радостное удивление Уткин. – Вот вы меня обяжете!
– Долго зашивать? – спросил Зинаидку Костян Матвеевич.
– Чтобы хорошо – час, может, дольше…
– Лады. Садись к окну, там посветлее, а мы чайку попьем, а, бабы? Степан?
– Хм… Тогда и Альбинку зовите, раз такое дело, – постановила Ольга Иванна. Собираться – так уж вместе.
– Пойду ее крикну, – предложила Прасковья, будто стремясь загладить вину за свой визит к Матвеичу, хотя по графику имела на него полное право. – Тем более у меня-то чай налит, вернусь да и подогрею, а вы себе тут сами, да, Костян?
– Разберемся, разберемся. Иди. И без Фартука не приходи! – пошутил хозяин.
…Когда в кухне появились Альбинка-Фартук с гонцом Прасковьей, Уткин уже властвовал над умами новой компании, – вещал о журналистике.
– А, здравствуйте, – кивнул он вошедшей.
– Я вас помню, – заносчиво, как и в первый раз, ответила Альбинка. – Говорят, у вас с одеждой что-то стряслось.
– И я вас помню. А с одеждой – вот, помогают уже. Надеюсь, все будет в порядке, – Уткин кивнул на Зинаидку, которая на руках обметывала шов. – О чем я говорил? – Уткин вновь обратился к сидящим. – Да! Зарубите себе на носу: Уткин – фамилия чисто журналистская.
– Да как Уткин может быть журналистская? – закипятилась, вернувшись к спору, Ольга Иванна. – Птичья! Чисто птичья.
– А вы подождите. Знаете, что такое журналистская утка?
– Не знаем, университетов не кончали. Что-то слышала. Новость необычная, что ли?
– Правильно! Новость! – покосился Уткин на ходящую ходуном грудь спорщицы.
– А этимологию этого выражения знаете?
– Чего? – нахмурилась Ольга Иванна.
– Объясняю. Вернее будет так: скандальная новость, – закончил мысль Уткин. – А этимология – это значит, откуда то или иное слово, а в нашем случае выражение, произошло. Вот Матвеич у нас наверняка на охоту ходил. Да, Матвеич?
– Не ходил, но знаю малость про охоту. А сам не охотник.
– Ну, а что такое подсадная утка, знаешь?
– Так кто ж не знает? Знаю, конечно.
– Для чего ее запускают? Для чего в болото подсаживают?
– Чтобы других подманивала. Она крякает – а другие, что по кустам и камышам прячутся, к ней подлетают. Знакомятся, что ли, буй их знает. Тут их из ружьишка-то дробью – шлеп!
– Исчерпывающий ответ! – похвалил Уткин. А в журналистике «запустить утку» означает разместить в газете или сообщить по телевизору какую-нибудь скандальную новость, чтобы привлечь читателей или зрителей. Чтобы новость все подряд обсуждали, хотя скоро выясняется, что это вранье и туфта.
– А для чего же вранье запускают? – не унималась Ольга Иванна.
– Это называется привлечь внимание нечистыми средствами. Как у нас в народе новости расходятся? Одна, допустим, говорит другой: «Сегодня в „Курском листке“ – такой газеты нет, это я так, для примера название выдумал – напечатали, как водяной у нас в области утащил молодую девушку. Читала?» Другая говорит: «Не-а, не читала. И что девушка? Утопла?» – «Нет, через месяц забеременела!» – «Надо же! Брехня! В „Курском листке“, говоришь? Пойду куплю!» Есть масса подобных новостей. А на поверку оказывается – вранье. Но дело-то сделано! Та, которой рассказали про водяного, пошла и купила газету. Заплатила деньги. И сколько таких простаков? Тысячи! Что с этого имеет газета? Рост тиража и навар. Вот и говорят: запустить журналистскую утку. То есть привлечь к себе массовое внимание. Все очень просто.
– Ишь, ё-моё, какие вы ушлые! – сказала, негодуя, Ольга Иванна. Кому ж верить теперь?
– Ну, это не все так делают, – успокоил ее Уткин. – Я к чему все рассказываю-то, помните? Что Уткин – это чисто журналистская фамилия. А вы говорите – птичья!
Вся женская четверка рассмеялась.
– Здоров ты, Уткин, шутить, – потирая с улыбкой подбородок, сказал Матвеич.
Уткин, добившись всеобщего расположения и поняв, что сейчас самое время, решил запустить еще один пробный шар про свою передачу. На сей раз при всем честном народе.
– Шутить я люблю, да вот только не о вашей жизни. Жизнь-то у вас невеселая, – окинув взглядом присутствующих, начал он. – Я у Костяна гощу не первый раз, многое он мне рассказал.
– Что? – насторожившись, спросила Ольга Иванна.
– Что, что? Скучно у вас здесь – раз…
– Ну да, не в городе живем, но это дело поправимое, – облегченно выдохнув, пустилась в объяснения Ольга Иванна. Днем по хозяйству, а вечером… Вечером новости смотрим, сериалы, кино. Телевизоры у всех, слава богу, есть. Книжки, журналы… Мало, что ли?