Олег Моисеев – Мерзлая земля (страница 5)

Уже утром, глядя в окно на ползущую под гусеницами нашего снегохода снежную пустыню, я поймал себя на одной мысли. Странно, но даже несмотря на то, что вокруг нас не было почти ничего, кроме льда и холода, Антарктида все равно выглядела неописуемо. Яркое солнце в небе, искрящийся снег, горные кряжи вдалеке, подпирающие своими усталыми плечами пронзительно-голубой небосвод… Однако было во всем этом и нечто таинственное и угрожающее. Тысячи лет эти заснеженные, скованные льдами земли были безлюдными. Человек попросту был здесь чужим, неким инородным элементом на теле загадочного материка. Это было суровое царство самой природы, не терпящее слабых и безвольных. Оказавшись здесь, я, как никогда прежде, начал ощущать себя жалкой букашкой. Стоит этой везущей нас гигантской машине заглохнуть или выхлебать все топливо из бака и цистерны, волочащейся следом, или же сойти с колеи, перевернуться или увязнуть, а помощь после этого не поспеет вовремя и все… Огромный снегоход станет нашим гробом, а ледяные глыбы вокруг надгробиями. Даже самая теплая одежда не сможет долго защищать нас от свирепствующего вокруг мороза и ветра, который тут, похоже, не прекращается никогда. Природа попросту уничтожит нас, как непригодный для жизни материал… От таких мыслей становилось не по себе…

– А вы вообще кто такие? – нарушил долгое молчание Михалыч, уверенно ведущий снегоход одной рукой.

– В каком смысле? – переспросил я.

– Ну что за специалисты? – уточнил он. – Я уж не знаю, кто вас сюда прислал, но они явно очень постарались и ничего не пожалели. Вот я и думаю… Что ж вы за фрукты такие?

– Макс звукорежиссер, а я его помощница, – ответила Настя.

Михалыч удивленно поднял одну из своих кустистых рыжих бровей.

– Вон оно что, – задумчиво протянул он. – Я, конечно, сразу понял, что вы, народ, тут в первый раз, но чтоб такое…

– А что вас смущает? – спросил я.

– Да просто, – пожал плечами полярный викинг. – Вы наверно очень хороши в своем деле, раз именно вас прислали.

Это можно было расценивать как комплимент, но реальность была куда прозаичнее. Просто повезло… Однако Михалычу об этом было знать совсем необязательно.

– Интересно получается, – продолжал он. – Станция у вас далеко. Дальше только наш «Восток», но там-то ученые… А тут звуковики какие-то приезжают, – после этих слов он почесал затылок. – Сразу мне вся эта история с новой станцией показалась странной, так теперь уже вообще ничего не понимаю.

– Да все просто, – ответил я. – Мне позвонили, предложили работу за хорошие деньги, и я согласился.

– И сколько ж вам там пообещали? – усмехнулся Михалыч.

– Мы не можем говорить, – вклинилась в разговор Настя. – Подписали договор о неразглашении.

Тот самый, который я вообще не читал, а моя напарница явно его просканировала своими цепкими голубыми глазами. Впрочем, в ее случае это было неудивительно.

– О как! – присвистнул Михалыч. – Значит, действительно много вам пообещали. Ребята на станциях особо много не зашибают. Спасает только то, что тратить деньги тут некуда, а зарплата все капает и капает. В общем, когда до дому доберешься, там уже кругленькая сумма.

– Я всегда думал, что полярники хорошо зарабатывают, – удивился я.

– Да я тебя умоляю, – хохотнул Михалыч. – Во-первых, нет такой профессии – «полярник». Тут у каждого по своей специальности – техники всякие, ученые, врачи. Я, например, механик-дизелист, – поведал он. – Во-вторых, если только австралийцам да китайцам тут хорошо платят. У нас зарплата в районе шестидесяти тысяч в месяц, и то если за косяки не штрафанут. Не критично, конечно, но все равно неприятно.

– Удивительные вы вещи рассказываете, – произнес я.

– Ну а то ж, – довольным тоном ответил Михалыч. – Про нашу работу особо ничего не говорят же. Исследования почти все секретные, про них никому нельзя говорить. Народу на станциях много бывает, только когда строительство какое случается. Потрепаться мы тут порою любим друг с другом, но дома это почти никому не интересно. Все ж думают, что тут только снег, лед, мороз и пингвины, и больше ничего. Только про пингвинов этих и спрашивают обычно, мол видел, не видел, гладил их или нет.

Настя еле заметно улыбнулась после этих его слов.

– И надолго вас сюда? – задал очередной вопрос Михалыч.

– Полгода-год, – ответил я.

– Даже на целый сезон, ага… – кивнул он. – А что делать будете, тоже нельзя рассказывать? Вы уж меня простите, если что. Просто ну очень интересно, почему вас таких красивых сюда отправили.

– Установкой всяких датчиков мы тут будем заниматься, – ответил я, после чего получил тычок локтем в бок от Насти. Видимо, говорить об этом было все-таки нельзя. – Но это только между нами, если что, – сразу же добавил я.

Повернувшись к своей спутнице, я встретил такой взгляд в ее глазах, что если бы он мог поджигать, то все мое тело бы уже полыхало, как чучело на проводах зимы.

– Без проблем, – кивнул Михалыч. – Тем более, все равно не так много кто из местных знает, что вы тут. Только я да трудяги на станции, откуда вы на вертолете полетите, но у меня там знакомых нет. У них там вообще какие-то свои порядки. Станция у них новая, построились тут пару лет назад и в сторонке держатся. Вроде все русские, но слова из них не вытащишь. Я так понимаю, что они тоже на вашу контору работают, потому что все оборудование и запасы оттуда вам тягали.

– Наверно, – пожал плечами я. – Нам только сказали, что у нас будет связь с какими-то сотрудниками и все.

На этом разговор сошел на нет, и несколько минут мы ехали в полном молчании, слушая рокот мощного мотора снегохода.

– Все равно я ничего не понимаю, – покачал головой Михалыч. – Там целая станция опытных ребят. На кой они вас-то сюда притащили? Тем более на установку датчиков каких-то… Не понимаю.

В какой-то мере я мог понять его недоумение. Сейчас, после его слов о целой станции сотрудников вся эта работа тоже начинала казаться мне весьма странной, но… Слишком уж огромной была оплата, чтобы размениваться на подобные размышления. В конце концов, может на этой хваленой станции просто не было никого нужного профиля. Кто знает?.. Вряд ли здесь много людей умеют правильно работать со звуком. Хотя с чего я вообще взял, что работа будет связана именно с ним?.. С другой стороны, а зачем тогда было именно ко мне обращаться?.. Вопросов было больше, чем ответов. Я решил, что лучше будет отодвинуть их в сторону до момента прибытия на наше рабочее место. Возможно, именно там все сразу встанет на свои места, а пока… Пока осталось только наблюдать, как за окном разворачивается невообразимое антарктическое великолепие во всей своей белоснежной и безлюдной красоте.

Однако слишком долго ехать в тишине я не смог. Вид за окном, безусловно, завораживал, но все ощущение портила изрядная затекшая от долгого сидения пятая точка. Оно и не мудрено – мы уже вторые сутки тряслись в этом снегоходе. Поэтому я решил немного разнообразить наш нехитрый досуг.

– А вы давно здесь работаете? – спросил я полярного викинга за рулем.

– Давненько, – ответил тот. – Двадцать лет почти.

– И не надоело?

– Ну как сказать, – Михалыч запустил огромную пятерню в свою бороду и почесал подбородок. – Привыкаешь. Оно же тут уже все родное почти. Да и порядки здесь свои. Совсем не такие, как дома.

– Даже так…

– Ну конечно. А как еще? – усмехнулся викинг. – Здесь мы все друг другу почти родня. Никакая политика сюда не добирается. Если у кого-то беда, то все на помощь готовы прийти. Работали мы как-то – с одной стороны китайцы, с другой индусы со своими станциями, так постоянно в гости друг к другу ходили, праздники всякие вместе отмечали, соревнования всякие устраивали в свободное время. Они к нам наших вкусностей поесть, мы к ним. Если чего-то надо, то всегда пожалуйста.

– У них там магазины, что ли? – уточнил я.

– Да успокойся ты, – хохотнул Михалыч. – Какие магазины? Забыл, что ли, что я говорил про деньги?

– А как тогда?

– Да просто все. Сегодня ты мне помог, а завтра я тебе. Так и живем. Я ж говорю, тут свои порядки. Пока не поживешь – не поймешь.

– Взаимовыручка – это хорошо, – кивнул я.

Слова Михалыча звучали вполне логично. Просто я до этого момента даже и не задумывался о подобном. Снежный материк был так далеко от всей остальной цивилизации, что люди непроизвольно готовы были сплотиться, не взирая ни на что. В таких суровых условиях взаимная помощь ценится куда выше, нежели деньги или прочие материальные ценности. Про политику тоже было верно подмечено. Это сидя у себя дома на теплом диванчике можно вести долгие рассуждения по поводу прелестей мирового капитализма или даже открыть целый дискуссионный клуб, главной темой которого будет внешняя политика государства или что-то в подобном духе. Здесь все это казалось таким глупым и бестолковым. Вокруг лед и снег, за бортом минус пятьдесят по Цельсию и особо теплее не станет, в таких условиях все политические убеждения сами собой сходят на нет. На самом деле даже немного забавно, что в наш прогрессивный век людям все еще требуется не так много, чтобы отложить в сторону все свои разногласия и забыть о том, кто сюда приехал и откуда. В первую очередь здесь ты человек. Наверно, местных работяг можно даже смело назвать «людьми мира»…