Олег Мир – Третий слева (страница 38)

Лавка ростовщика пряталась среди складов. Рядом соседствовал кабак в два этажа, с горящими окнами, легким шумом музыки. Полное отсутствие пьяньчуг на не большой площади, утыканной фонарями, удивляло. Мне на ум сразу пришла сельская ярмарка в вечернюю пору, когда часть молодёжи ушла в поля искать семицветик, а другая часть уже тихо перешучивалась на лавку возле домов. А уважаемые и степенные люди пили в кабаке, обсуждая дела.

— Ну что, Бугор, действуем по плану, — проговорил я, переминаясь с ноги на ногу возле входа.

Ответа я не удостоился. Бывший мародер поводил плечами, уткнул большой палец за пояс и потянул дверную ручку под звон колокольчика. Скоп перехватил створку, пропустил Бугра, после вошел сам, слегка столкнув Мела с пути. Я же вступил в помещение последним, едва не уткнулся Мелу в спину, пришлось сместиться в сторону.

Контора ростовщика выглядела не совсем так, как рисовала моя фантазия. Первое, что привлекло взгляд — массивные обитые кожей стулья, стоящие вдоль стен. И чтоб мне опять в батраки податься, тонкий слой пыли явственно говорил, что ни один зад из посетителей так и не коснулся их. Далее возле дальней стены стоял новомодный стол, с виду легкий и не способный выдержать сильного удара. За ним находился человек в белой рубашке, и аккуратно зачёсанными волосами; худое суровое лицо, длинный нос, и губы привычно изогнуты в раздражительной полуулыбке. За его спиной почти во всю стену висела картина — зеленый луг с огромным дубом.

Слева послышалась возня, с последующим вдохом человека, уставшего от рутинных действий. И из плохо освещённого угла вышел огромных размеров детина, с лицом головореза, видавшего не один десяток уличных ножевых драк. Он вальяжно прошел к столу, повернулся на каблуках в нашу сторону и абсолютно лениво положил руку на эфес огромного ножа. Весь его вид говорил, как он устал изображать вышибалу и то, насколько это бесполезное занятие. Поведение вышибалы давало понять окружающим, что грабить данного ростовщика осмелятся только Имперские сборщики налогов, с бумагой от самого императора. Ведь основная защита ростовщика Рута заключалась в репутации.

— Слушаю вас, — не отрываясь от бумаг, сказал Рут.

— Это. Мы хотим кое-что продать… — забубнил Бугор.

— Идите в лавку, — перебил его хозяин конторы.

Пока все не выглядит солидно, общаемся, словно разнорабочие, что пытаются всучить лишний мешок раствора. Но скорей всего Рут все понимает и это спектакль.

— Слушай, уважаемый, у нас горячий товар, и нам бы хотелось его сбыть по-быстрому.

— Я ссуживаю деньги, а не торгую, — наконец ростовщик отложил бумагу в сторону и поднял взгляд, полный недовольства.

— Слышь, — Бугор шагнул вперед, выпячивая нижнюю челюсть, — нам шепнули верные люди, что ты покупаешь артефакты. Так что не фиг нам тут голову полоскать.

Повисла пауза. Детина скучающе зевнул, ростовщик смотрел на Бугра, словно мясник на вырезку, ожидая от нее самопроизвольной зажарки.

— Покажи, — шепнул Скоп.

Немного поразмыслив, я остался доволен поведением бывшего мародера. Он вел себя как полный дилетант, каким на самом деле и являлся. Не приходилось изображать, дабы усыпит бдительность криминальным личностям.

Бугор повернулся ко мне, позорно неумело щелкнул пальцем. Звук получился жидким и вялым. Я не мешкая отдал мешочек. Подойдя к столу, он положил укутанный артефакт, после паузы развернул, показывая взрыватель.

— И что это? — вопрос прозвучал совсем уже равнодушно, что говорило лишь об одном — местный воротила явно в курсе, что за артефакт оказался у него на столе.

— Взрыватель. Алхимический, — неуклюже пояснил Бугор, и его голова чуть дернулась, он явно собирался обернуться к нам за поддержкой.

— Хм, — громко хмыкнул здоровяк, — это смертная казнь, как мне помнится. Я кликну стражу.

И вышибала, широко шагая, направился к выходу. Мел занервничал и кинул на меня вопрошающий взгляд. Я едва уловимо качнул головой. Все это блеф и игра в дурака. Детина беспрепятственно добрался до двери, задел головой колокольчик, и тут же сухо раздался голос ростовщика:

— Подожди, Мастер Горн. Может, молодые люди способны объяснить нам, что тут происходит. Я слушаю?

— Мы хотим продать взрыватель, — занудно проговорил Бугор.

А я подумал, если выберусь из этой передряги живым, надо будет научиться не только владению мечом, но и навыку общения.

— Ясно, — прозвучало это как приговор всей нашей компании, — два серебряника и наше молчание. И вы можете быть свободны.

Ростовщик ловко закутал взрыватель в мешок, катнул его по столу, намереваясь спрятать в ящик. По его мнению, сделка совершена и дальше нет смысла торговаться.

— Не хера подобного, — зарычал Бугор и громко ударил ладонями по столу.

Я развернулся вполоборота к выходу, громила подпирал косяк и не выказывал никакого беспокойства. Хм, выходит, и этот Обор. Учтем.

— Хм, и сколько же ты хочешь за этот очень опасный товар? — вопрос явно прозвучал с издевкой.

— За этот взрыватель восемьдесят монет серебром. И никак не меньше.

— Я так не думаю… — наш переговорщик резво схватил мешок и дернул на себя. Рут явно не был готов к такому повороту, и его рука почти без сопротивлений выпустила добычу.

— Мы поищем другого скупщика, — Бугор буквально рычал от злости. Он повернулся и ткнул пальцем в сторону двери, указав на Скопа, за которым стоял детина, — и эта морда нас не удержит.

В помещении повисла напряжённая пауза. Казалось, еще миг и начнется драка с непредсказуемым результатом. До этого простой план начинал уходить на откуп демонам хаоса. В гудящей тишине тихо скрипнула неприметная дверь сбоку от стола. Медленно открылась дверь, и показалась узкая спина в добротной куртке. Миг, и человек плавно развернулся, держа на руках серебряный поднос на удивление тонкой работы. Казалось, что две кружки чая лежат на тонкой водной глади. Вошедший приветливо улыбнулся и сказал:

— Друзья, зачем ссоры? Давай лучше выпьем чаю.

Каждый из присутствующих ответил на улыбку говорящего: кто вымученно, кто зло, а кто заискивающе. И было от чего — нас почтил своим внимание сам Рыба. Узнать криминального лидера Ямы смог бы любой, даже если видит его впервые в жизни, например, как я. Вытянутое лицо, сплюснутое возле ушей, почти полностью отсутствовал нос, зато большие глаза казались мертвыми и не способными источать никаких признаков жизни. Рыба, как есть рыба.

Снова скрипнула дверь, и теперь перед нами предстал еще один человек. Долговязый, худой, в дорогой, но плохо сидящей одежде; сутулый настолько, казалось, будто голова висит между плеч. Лицо заспанное, изо рта торчит трубка, истощающая огромное количество дыма. Я непроизвольно глубоко вздохнул, наполнил легкие, ароматным табачным дымом, ноздри тут же защекотало, почти до чиха. Отчего-то захотелось попросить табака у чудаковатого парня и выслушать занимательную байку.

Чашки тихо звякнули, когда поднос коснулся столешницы, одна из ручек смотрела в сторону Рыбы; другая, казалось, уставилась на меня.

— Рут, что случилось? — голос главаря банды звучал водянисто и мокро, словно у него нос заложен.

— Хотят продать алхимический взрыватель, — не слишком довольно проговорил ростовщик.

— Так в чем проблема? — Рыба обошел стол и встал вплотную к подчинённому.

— В цене, — глубоко втянув воздух ноздрями, проговорил Рут, сверля взглядом Бугра. И я готов поклясться — во взгляде ростовщика виделась печальная судьба нашего переговорщика.

— Посторонись, — прогнусавил главарь и пальцем толкнул в плечо ростовщика, тот прикрыл глаза и оперся ладонями в столешницу, поднялся. Почтения в его движениях не смог бы увидеть и самый прожжённый оптимист.

Главарь беззаботно уселся в освободившееся кресло, приподнимаясь, потянулся к кружке и поставил ее перед собой. Долговязый за это время извлек откуда-то из-за спины странного вида трубку с ручкой и положил ее возле левой руки Рыбы. Все замерли в ожидании дальнейших действий негласного хозяина Ямы. А я не без труда опознал в странном приборе пистоль. Нам показывали рисунок во время учебного лагеря в легионе. И это жест с использованием артефакта сказал мне очень много, как о владельце, так и о ситуации в целом.

Если кратко, то нам продемонстрировали силу. Владеть пистолями могли только гвардейцы Императора, без всяких исключений. В других случаях, даже хранение — это смертный приговор, даже на эшафот никто не поведет, на месте убьют. А тут бандит небрежно кладет оружие на стол, без какого-либо страха. С полной уверенностью, ему за это ничего не будет. И раз он не боится имперской кары, то и нас уже точно не испугается. И сразу стало ясно — он точно купит взрыватели, раз есть одна запрещённая игрушка, почему бы не получить и вторую.

— Так какая цена? За все? — прогудел он, делая глоток чая.

— Чего, — не сразу сориентировался Бугор.

— Я хочу купить весь ящик, — его губ тронула улыбка, с виду добродушная и открытая, насколько позволяло лицо и репутация. — Знаю, что с армейских складов пропал ящик с взрывателями. Я даже начал его искать и тут вы, с таким заманчивым предложением. Так сколько за весь ящик?

— Э-э-э, семьсот тридцать две серебряных монеты, — сумма солидная, если ты простой стражник, но когда под тобой весь порт, то терпимая.