Олег Мир – Стражник (страница 15)

«Меч. Где меч? — паническая мысль взвилась в голове, разворошив воспоминания. — Ага, тут между ног».

А что в руках? Миска в одной, в другой ложка. Желудок свело спазмом от запаха горячего супа. Или похлёбке? Не знаю.

— Ешь, иначе умрешь, — голос был уверенный и властный.

И я верю, ведь могу умереть. Нужен подвиг. Съесть то, что дали. Ем, давлюсь, плююсь, не чувствую вкуса, и жара. И стоило ложке наскребать по дну деревянной миски, как понимаю — хочу еще.

— Еще, — едва разлепив губу, просипел я.

Мне тут же подсунули новую порцию, я заработал ложкой с бешеным азартом. Казалось, если остановлюсь, то тут же отправлюсь к праотцам. После третьей порции все тот же властный голос приказал остановиться.

— Пошли вы все… я жрать хочу.

— Потерпишь, — приказ как кляп из промокшей тряпицы заткнул мне рот.

Наконец я смог адекватно оценить обстановку. Сижу под навесом, но не тем, где мы ранее отдыхали. Сейчас за спиной каменная стена приятно холодит спину, слева в паре метрах телега, справа на лавках еще несколько горемык. Их перевязывают и отпаивают местные дворовые. А спереди поле брани, никак не меньше. Насколько удалось рассмотреть в мельтешащих факелах, тела людей уже собрали, остались только ящеры. Беззликий меня забери, Михлан.

— Где Михлан? — я дернул головой в сторону уже не молодой женщины.

— Кто? — вяло спросила она.

Затем сощурилась, приблизилась вплотную, резко схватила за нос и дернула. Слезы хлынули из глаз, но вопль удержался за сцепленными зубами.

— Так лучше. Ногу сам замотаешь, — она всучила мне тряпки.

— Где легионер с раной в животе? — я как мог придал голосу стальное звучание.

— Помер. Даже до лазарета не донесли.

— Остальные, что были со мной?

— Одному руку порезали, если кровь остановили, то живой. Другого как тебя отпаивают, — может, мне и показалось, но в сухом голосе женщины проскочили отзвуки сочувствия.

Она ушла быстрой тенью вдоль стены. Я выдохнул и опустил взгляд на левую ногу. Вдоль бедра, почти до самого колена, штанина разорвана, крови вроде немного, боли не ощущаю. В отблесках далекого факела рассмотреть, что с ногой, не получалось, провел пальцами по ране. Больше похоже на глубокую царапину от шиповника, чем на ранения от меча, и когда умудрился получить, совсем не помню.

Сначала хотел замотать поверх штанины, но переборол лень и отрезал кусок штанины, с трудом и матюгами стянул сапог. Стал заматывать ногу, как когда-то в далекой уже учёбе мне показывал капрал Туни из Тирна. Почему-то смерть Михлана не вызвала никаких чувств, кроме сожаления. Про Раненых Мела и Тихого вообще не беспокоюсь, была твердая уверенность — они выкарабкаются.

Насколько плотно получилось завязать рану, не помню, ибо сознание ушло в небытие резко, как удар клинка опытного ветерана.

Очнулся от того, что кто-то настырно лизал мне нос. При каждом прикосновении маленького шершавого языка переносица отзывалась болью. Я замычал, затем зарычал, но тварь не ушла, а еще и заурчала. Едва разлепил веки, как передо мной представал тот самый беспощадный монстр дымчатого цвета, с наглой и самодовольной мордой.

Я скинул одеяло и почти попал по отпрыгнувшей твари. Кот замер на мгновение, затем самым наглым образом швырнул песок задними лапами мне в лицо. Убью. Я попытался резко встать, но не вышло, за ночь тело затекло. Постанывая и кряхтя, выпрямился, опираясь на меч. Прежде чем осмотреться, пощупал нос — распух и пульсирует. Видок сейчас у меня, наверное, как у пьянчуги подзаборного. Мутным спросонья взглядом осмотрелся в поисках, где бы лицо сполоснуть, и куда подойти, чтобы разъяснили про обстановку. Двор пуст, если не считать дымчатой скотины возле бочки. Ладно, для начала помоюсь, уже потом пойду искать людей.

Но прежде аккуратно сложил одеяло и подстилку, на которой провел ночь. Точно помню, когда отрубался, не было ее. Наверное, какая-то добрая душа сжалилась и укрыла одеялом, чтоб не окоченел в ночном холоде. Весна — это далеко не лето. В душе что-то колыхнулось приятное и теплое, последний раз подобного рода заботу я получал еще от матери. Давно это было. От этих мыслей плохое настроение перекочевало в более-менее хорошее, даже на кота я почти не злился. Пну, конечно, если попадется, но так, без злобы.

Дымчатый злодей до последнего наблюдал за моим приближением, затем в самый последний момент прыгнул в сторону, немного пробежал по земле и в три прыжка забрался на крышу пристройки. И уже оттуда продолжил наблюдение. Ну и Беззликий ему в друзья. Прислонил меч к стене, наклонился над бочкой, воды почти доверху. Присмотрелся к отражению. Да, та еще морда. Под глазами синяки, нос распух, по всему лицу распёкшаяся кровь, волосы торчат как у ежа. С такой рожей на людях лучше не появляться.

Мылся долго и с предельной аккуратность, шипя каждый раз, когда приходилось касаться многострадального носа. За все время ко мне так никто и не вышел. Подобрал оружие, поплелся искать людей, стараясь вспомнить, через какой вход я сюда притопал ночью. Обнаружил низенькую полуоткрытую дверь, туда и сунулся. Проморгавшись со свету, понял, что нахожусь в узком коридоре, прошел дальше, толкнул плотно сбитую деревянную дверь, очутился в просторном помещении, больше всего подходящем под определение склада. Привычно запахло мукой и сушеным зерном, у дальней стены стоял ларь, сбоку мешки, под потолком висели какие-то тряпки. Похоже, я не туда забрел. Развернулся на выход, и увидел в проходе девчонку лет десяти с кувшином, прижатым к груди.

— Э-э-э, — не зная, с чего начать разговор, простонал я.

Та пискнула испуганным мышонком и шмыгнула в ранее не замеченную мной дверь. Хоть так. Сейчас пожалуется взрослым, и те прибегут разбираться, кто это маленьких девочек в амбаре пугает. Только бы не с мечами наперевес и залитыми кровью глазами.

Не прошло и минуты, как появился пожилой мужик, с взлохмаченной бородой и латаной рубахе. Зло зыркнул на меня, сжимая в руке топор.

— Тихо ты. Отведи к хозяину, — отдал я распоряжение командным голосом.

Тот пожевал губами, топорща бороду, затем махнул рукой и пошел в тот же двор, где я ночевал. Снаружи провожатый убедился, что я следую за ним. Просеменил к стене, сколоченной из грубых досок, и, привалившись плечом, сдвинул часть из них, образовав небольшую щель, куда и шмыгнул. Я вздохнул и последовал за ним, приоткрыв дверь пошире, чтобы иметь место для маневра.

Прошли еще с десяток шагов по подворью, и я стал различать тихие голоса. Завернули за сарай, выходя на знакомую площадку, где ранее мы сражались. О прошедшей битве мало что напоминало: порубленные доски на стене сарая, пара подпалённых жердей, что подпирали мостки возле стены, и влажная земля, хоть ночью и дождя не было. Явно кровь замывали. Все остальное уже почистили и убрали. На крохотной площадке расположилось с десяток бойцов, часть развалилась на лавках; часть стояла, внимательно слушая высокого, хорошо сбитого мужика в возрасте, в дорогой одежде. Ага — вот, наверное, и сам хозяин поместья Купец Лейм. При моем появлении бойцы потянулись к мечам и явно напряглись. Купец развернулся на пятках, лицо под стать телу — жесткое, волевое такой и сам с мечом на врага пойдет, если нужно будет.

— А, наш герой, — проговорил он на удивление мягким голосом и размашистым шагом направился ко мне.

Слева стоящий боец дернулся следом, чуть обогнал, вынимая оружие из ножен. Я замер, дабы случайно не спровоцировать и без того нервную охрану. Вроде и сражались вместе, а доверия ко мне нет. Да и какой идиот будет нападать на хозяина подворья в окружении стольких бойцов. Но явно такое отношение неспроста, не мне судить о местных порядках.

Купец, подойдя вплотную, бегло окинул меня взглядом и протянул руку. Я медленно переложил клинок в левую руку, подал правую. Надо будет срочно озаботиться ножнами. Хотя в легионе все равно такой меч отберут, не по уставу же. Рукопожатие у купца оказалось крепким, даже чересчур. Мне почудилось, надави он еще немного, и кости захрустят.

— Я Грант, а не герой, — прогнусавил я.

— Да-да, — отмахнулся купец и хлопнул меня левой рукой по плечу, — вот благодаря таким ребятам империя и стоит.

Бойцы дружно кивнули, не столько веря в сказанное, сколько из-за уважения к хозяину. Ближайший из них продолжал буравить меня нехорошим взглядом.

— Где мои парни Мел, Тихий и Михлан? — поспешно спросил я.

— Они в порядке. Одному отлежаться надо, а второго сейчас приведут. Про третьего сказать нечего. Может жив, а может уже и отошел, — я насупился, припомнив, что мне сказали про Михлана. — Ты пока постой в стороне, а потом мы решим, что с тобой делать дальше, — купец резко развернулся и ушел к своим бойцам.

Да, а подумать над тем, что делать дальше надо. По-хорошему следует брать Мела, Тихого и бегом в расположение легиона, пока не обвинили в дезертирстве. Но прежде неплохо бы прояснить ситуацию в городе. Я повернулся к хмуро стоящему бойцу.

— А что там в городе, не подскажешь? Победили?

— Да. Наши посмотрели, все там тихо.

— Уже хорошо.

Значит, приходит Тихий, и мы благодарим за постой и сваливаем по-быстрому. Отличный и главное просто реализуемый план. Купец навряд ли захочет держать при себе легионеров, когда в городе военное положение. Помимо воли прислушался к разговору хозяина подворья и воинов.