Олег Мир – Колдун (страница 15)

— Здрасти! — за спиной послышался детский голос.

— Здрасти! — ответил я, оборачиваясь.

Малец лет десяти в шортах и майке, правая коленка сбита, лицо светлое и добродушное как у большинства детей его возраста.

— А что это вы тут делаете? — глупо спросил он.

Это он про сигареты или про мусор? В обоих случаях одинакова тупо, хотя ребенок, ему же главное общение.

— Выполняю работы по дому, — интересно чей он, вроде со второго этажа, там у вновь въехавших пацан имеется его возраста.

— Понятно, — весело отзывался он, — это вам.

Он засунул руку в карман, и извлек желтое пластиковое яйцо, что в «киндер-сюрпризы» кладут. Меня прошиб озноб, суставы на ногах заломило, словно в ледяную ванну залез. Я машинально шагнул назад, едва успев остановить руку, от создания, оглушающего заклятья. От подарка веяло ужасом и угрозой, но не настолько, чтобы калечить ребенка. Тварь нашла посыльного, они любят для таких целей выбирать детей. Их легко одурачить, и в ответ ударит не каждый. Я пока не мог понять, что за тварь укрылась в желтой колбе, но то что я с ходу с ней не справлюсь это факт. Это как ночью встретить амбал с битой в руках. И уже нет разницы занимается он единоборствами или поет в хоре, расклад как говориться на лицо.

— Берите, берите? — он потянулся вперед, из-за всех сил вытягивая руку с мерзостью.

Я прижался к мусоропроводу, почти не дыша, стиснув зубы так что казалось они раскрошатся. Легкая паника, нагнетаемая инстинктом самосохранения, требовала активных действий и радикальных способов устранения угрозы. Я тихо выдохнул.

— Тебе кто это передал?

— Никто, — и с явной гордостью, свойственной детям сообщил он, — сам смастерил. Нравиться?

Мозг отказывался правильно воспринимать слова, в ответ я сипло выдавил.

— Врешь.

Я просто отказываюсь верить, что малец на такое способен.

— Я никогда не вру, — обиженно пробубнил он, убирая руку.

Я наконец немного оправился от первого шока, быстро растянул пространство, намереваясь начертить символ испуга. Но тут же отбросил эту идею, малец от испуга может швырнуть эту мерзость в меня. И пусть эта тварь и не убьет, но жизнь испортит основательно. Не к чему риски, нужно решить миром.

— Мальчик будь добр положи это каку в уголок, — а там я ее как-нибудь обезврежу.

— Нет, это мой дар тебе, — он зло засопел, отводя руку для броска.

«Что делать? Как воевать с ребенком? Да срать на него, моя жизнь важнее», — последнюю фразу провыла циничная крыса внутри меня, вкупе с самосохранением.

— Ты что затеял паршивец, — заорал я, — сейчас уши надеру, да к бате отведу, он то тебя ремнем отходит так что срать стоя будешь.

Мой крик сработал на все сто, малой инстинктивно прикрыл ладонью пятую точку, ведать на деле знает про что я толкую. Надо давить, я взрослый, а он дитя, хоть и с крайне опасной штукой в руках. Я дёрнулся вперед, нарочно медленно теня руку к уху паршивца. Он дернулся, ойкнул и быстро побежал по ступенькам вниз, громко всхлипывая. А я словно плюшевый мишка, кинутый в стену, стек на пол, пытаясь собрать хоть какие-то мысли в голове. Вроде цел. Мне бы сейчас заползти в квартиру да забиться в угол, но сил совершенно нет. Хотя вру, сигарету как-то подкурил, и дым нахальной щупальцей лезет в глаза, разъедая их до слез.

После нескольких затяжек пришло понимание, сидя на холодном бетоне, и жуя сопли ничего не добьюсь. Нужно развивать прессинг, малец прогнулся, стоило только надавить. Иллюзия, что окутала меня в первые мгновения развеялась без следа. Не тварь захватила мальца, во все наоборот. За годы мирного существования я забыл, что зло может принимать любые формы.

А это значит надо встать и сражаться.

Но где там, тело нагло отказалось подчиняться мозгу, а еще говорят, что серое вещество под черепной коробкой главная часть организма. Это все из-за перенапряжения, сейчас система перезапуститься, и поползу в квартиру. Такое случаться с колдунами, когда, они мобилизуют весь внутренний резерв силы, и не выплескивают его, замыкая внутри себя.

Так что если тело не захочет, то мозги в пространстве не переместятся, как бы они не тужились и не приказывали. Значит сражения пока отменяется. Отдохну подготовлюсь, теперь ниточка к злыдню имеется, даже не ниточка, а катан за который можно ухватиться двумя руками и тянуть. Надо полсти в квартиру, пока малец не набрался храбрости и не заявился довершить дело, ведь набрался наглости напрямую переть на взрослого дядю. Или кто-то надоумил? Не время впадать в раздумья, и играть в детектива, не мое это. Я тяжело облокотился на ладонь, мелкий камень злобно впился в подушку большого пальца, я зашипел, но продолжил подниматься. На удивление легко встал, держась за перила добрел до квартиры, заперся.

Безопасность.

Выкинул окурок в унитаз и пошел на кухню заваривать отвар, нужно помочь организму восстановиться. Голова кружилась, а руки тряслись, словно у меня резко проявилась последняя стадия Паркинсона. Нужно озаботиться защитой дома, иначе и в гроб сыграть недолго. Попивая горьковатую жидкость, взялся за колдовские записи. Жил же нормально, нет же посыпались неприятности, скоро с тетрадкой даже в магазин бегать буду. Но поработать не вышло, буквы расплывались, смысл ускользал, не хило я так себя потрепал. Мне бы сейчас отлежаться.

На стук в дверь отреагировал не сразу, поначалу показалось что соседи громко топают. Вот что за сволочи, покоя не дает. Звонка не ведёт, барабанит словно колхозник? А звонок у меня тихий приятный. Снова стук, пойду гляну на неугомонного, наору, может морально полегчает. Еле волоча ноги, подошел к двери, лениво посмотрел в глазок. На лестничной площадке стоял старикан, всклоченные волосы, встревоженный взгляд, неряшливая борода, топорщится в разные стороны. А это еще кто? Бомжей в нашем подъезде отродясь не было, тем более таких наглых, чтоб в дверь стучали. Какой к черту бомж, это скорей всего колдун, что мальца подослал. Где-то внутри, неохотно заворочалась злость, привлекая за собой зачатки ярости.

«Сам пришел. Ну ладно, сейчас ты у меня узнаешь, почем пуд лиха».

Растянул пространства, начертал символы оцепенения, для верности закрепил еще раз, пальцы скрутило судорогой, а онемение растеклось почти до локтя. Твою мать как же меня это раздражает. Рывком отворил дверь, одновременно выкидывая заклятие. Дед ойкнул, округлив глаза заваливаясь на бок. Я для верности выкинул левый джеб, так себе удар, отсутствие практики сказывается, но деду хватило. Визитер ушел в нокаут. Прислушался к совести, по поводу избиения старших, она хранила похоронное молчание.

Пыхтя и матерел, втянул тело в квартиру, кое-как связал одной рукой пленника, так и оставив его валяться в коридоре. Сам же засунул онемевшую конечность в горячую воду, чуть ли, не воя от боли. А ведь хотел жить тихо мирно, без всякого колдовства. Ненавижу свою слабость, ведь прекрасно знал, что колдовать не брошу, или сам сорвусь, или обстоятельства заставят. Вот как сейчас. А все занимался самообманом, будто подросток в кубертатном периоде.

Уселся на край ванны по-прежнему отмачивая руку повернулся к страдальцу.

— Очнулся тварь, — процедил я сквозь зубы, — ладно меня ненавидишь. Зачем пацана подставлять. Не прощу. Ты у меня кровью сцаться и сраться будешь, и жрать отсохшими руками. Думаешь я на это не способен?

— Здравствуйте.

— Ааа, — от неожиданности протянул я.

— Извините, — старикан немного изменил позу так, чтобы видеть меня, — могу я ответить на ваши вопросы?

— Эээ, — я смутился, — хотелось бы услышать, на кой ты меня преследуешь? Что я тебе сделал?

— Это не я, этом мой внук.

— Хорош врать старикан, — наиграно зло гаркнул я.

— Я говорю правду и если ты дашь время, то разъясню, — когда тебе талдычат одно и тоже, то иногда нужно и прислушаться, — извини за внука, совсем малой силы не чует, да и по-детски жесток. Никак по-другому отомстить не мог, вот к колдовству и прибег.

— За что мстить то?

— Ты, — дед набрал в воздух и медленно проговорил, — ты его мяч на дерево забросил.

— Чего, — я от удивления даже про боль забыл.

— Когда мы только переехали сюда полгода назад, ты мимо шел и пнул мяч ногой, а тот возьми и на дерево залети. А у него залезть не вышли, да и я стар чтобы по деревьям лазить, с утра только и сняли благодаря людям добром, — выходит деревца не только мне жизнь портят.

Дед пока говорил, умудрился усесться, облокотившись спиной на стену скрестив ноги.

— Не помню такого, — честно ответил я, — это что же получаться за мячик меня чуть было не угробили?

— Дитё, — только и сказал старик.

Вот живешь ты никого не трогаешь, потом однажды пнул мяч, и тебе прокляли, пустив жизнь под откос. И вот ты уже БОМЖ ломающей бетонную колону ради арматуры, с мечтами уйти в пьяный угар.

— Стоп что-то не сходится. От чего я вас не учуял? — не будь я столь ошарашен заявлением старика, не за чтобы ни сказал такую глупость. Есть с десяток способов, чтобы скрыть свою колдовскую сущность.

— Дык не колдун я, так вижу кое-что, да чувствую немного всякого, — уклончиво ответил он, — а дитятко, только здесь раскрылся, мы думали, что у него лет так пять семь еще есть, а вон оно как вышло.

Я с прищуром посмотрел на старика, правый глаз заплывал синяком, борода и волосы всклокочены, а на лице скорбь и печаль. Верить на слово не собирался, оттого продолжил допрос.