Олег Михайлов – Светлое Будущее (страница 17)

– Дамир, я все сделал, как вы просили. Я вошел в контакт с Дмитрием, – сообщает Роман, разглядывая с интересом стоящую напротив него новую модель внедорожника.

– Надеюсь не в половой, – разражается смехом Сундуков. – Ромео, приезжай в «Севкабель». Это не телефонный разговор.

Когда он завершает разговор к нему вальяжной походкой подходит Дженни с белой коробочкой в руке.

– Вот тебе от нас сувенир: термокружка с логотипом отеля, – она откидывает волосы со щеки, облизывая губы.

Сокурсница вручает ему подарок с кокетливой улыбкой. Ее тонкий и пряный аромат приятно щекочет ему ноздри.

– Спасибо, – учтиво благодарит ее Роман. – Для меня честь получить от тебя сувенир, но тут не хватает снизу силиконовой подставки.

– Да я тебе ее привезу на работу, – отмахивается бывшая сокурсница, поправляя челку. – Посмотрю, как все у тебя там устроено.

Горин видит в людях, то что они хотят получить. Зная их психологию и решения наперед, он может спрогнозировать будущее, знает где надавить, где уступить.

– Нет, Дженни, не привезешь. У тебя не будет времени. Слишком много работы у тебя. Ремонт, парень и все дела.

Он привык общаться, используя шаблонную ветку разговора, но с Дженни он хочет искренности, поэтому его огорчает ее речь. Их общее прошлое обязывает быть хотя бы чутка человечнее друг к другу.

– Да, не привезу. Ты прав, – улыбается она, виновато наклонив голову. – Но ты обращайся если что. Ты знаешь, где меня найти, – Дженни смотрит на Романа, бросив ему долгий теплый взгляд с нежной улыбкой. – Была рада тебя видеть.

У каждого своя дорога, но пути бывают, что пересекаются.

Заходящее за горизонт сквозь мраморные облака солнце словно решето прошивает бывшее заводское помещение «Севкабеля». В центре зала в лабиринтном порядке установлены широкие медиаэкраны-моноблоки, на которых проецируются картины известных живописцев. Рядом с одной из них ведут оживленную беседу Дамир и Роман.

– Ромео, а знаешь ли ты вообще откуда пошло это слово «импрессионизм»? – скрестив руки, спрашивает бизнесмен.

– Да, конечно, – кивает Роман. – Но я не помню.

– Я так и думал, – качает головой и смотрит в пол. – Перед тобой ответ: это картина Моне «Впечатление. Восход солнца».

– Ничего особенного вроде, – потирает шею Роман. – Сейчас любая нейросеть нарисует шедевр за минуту, – показывая глассфон, дополняет ответ молодой человек.

– Ответ цифрового человека, – с презрением констатирует Дамир. – Да, по сути, люди уже и не нужны. Нейросеть делает продукт для цифрового восприятия информации через гаджеты, которые стали неотъемлемой частью человека. Его современники тоже считали, что он бездарность, называли его сумасшедшим, а выставка, где она была выставлена, понесла убытки. Но эта история дала ростки. У Моне появились первые почитатели его таланта, поначалу немногочисленные, но потом это переросло в целое направление в искусстве. Разрыв устоявшихся правил и традиций, стремление к протесту – вот что такое великое искусство, а не твоя бездуховная нейросеть.

– А хорошее искусство – это самопожертвование. Вы хотите мне сказать, что ваша работа тоже часть искусства? – спрашивает Роман и удивляется, что Сундуков такой многогранный.

– Нет, Ромео. Я хочу сказать, что смелые шаги одного человека способны порождать целое движение масс. Если так и сидеть, сложа руки и не менять общество, не давая ему пинка, то оно никогда не прозреет.

– Допустим, вы достигли успеха, вы лидер. Вы же не будете исключать, что появиться другая сила, которая захочет вашему обществу дать пинка? – развивает тему Роман.

– Тогда я буду делать, то, что сейчас делает нынешняя власть – бороться, как в последний раз. Но я позвал тебя не болтать о высоких материях. Завтра эту выставку откроет один из моих фондов. Так что у меня еще есть работа, – он оценивающим взглядом изучает Романа. – Марк иногда устраивает вечера, круглые столы для избранных у себя на даче. Пьянка под благородным предлогом, чтобы обсудить насущные вопросы. Попробуй туда попасть. Влиться в этот избранный круг жополизов. Возможно, и там, где-то хранится информация на меня. Держи нос по ветру. Не облажайся.

– Это рискованно, конечно, – с волнением в голосе говорит Роман.

– Я тебе плачу не для того, чтобы ты мне слюни пускал. Разбирайся уже сам.

Они отходят в сторону и устремляют свои взоры на панораму залива.

– Да и самое главное задание, как только обоснуешься в офисе: мне нужно, чтобы ты проник в их серверную и установил там жучок возле контроллера на материнской плате, чтобы мы следили за их трафиком. Кто, кому, куда, ну ты меня понимаешь. «Покрысим» немного.

Дамир достает из пальто прямоугольную чип-карту и передает ее Роману.

– Хорошо, но как? – рассматривая с интересом жучок, спрашивает Роман.

– Войди в доверие, серверная комната находится у них в подвальном помещении. Ключи там есть только у Котова и охранника. Смотри в оба и никому не доверяй. И главное не похерь ее, – грозит ему пальцем. – Недешевая штука. Алло, да Василий. Ну как там? Все на Невском стоит как в молодости? – неожиданно произносит Дамир, включив гарнитуру в ухе. – Свободен, – говорит он, поворачиваясь вновь к Роману.

Молодой человек кивает бизнесмену и смотрит на алые краски заката через большие стеклянные панели. Это раньше Петербуржцы гордились нетронутой небесной линией, но капитализм диктует свои условия: в сонной синей дымке за мостом ЗСД вращаются гигантские винты глубоководных ветровых мельниц среди небоскребов, стоящих редким лесом в Финском заливе.

Глава 4

Здравствует утро. Улицы Петербурга ждут. Ждут перепачканную детвору, пьяниц, богачей счастливых до безумия, мятую одинокую молодежь, старцев седых просящих милость, женщин, что дарят жизнь и мужчин, которых ее отнимают за тысячи километров отсюда. Лишних тут нет.

Стынет хладом сырая питерская улица, по которой супротив встречному ветру бредет молодой человек. Ладонь ему по-дружески греет термокружка с логотипом отеля «Аркадия», из которой поднимается приятный и бодрящий аромат кофе. «Без кофе здесь точно не выжить», – делает вывод Роман по пути на новую работу.

Горин подмечает в серой толпе пешеходов знакомую стройную фигуру, спокойно идущую впереди него. Он догоняет ее широкими шагами, вступая в лужи, ямы, протискиваясь сквозь неторопливых прохожих. Девушка отрывается от паззлфона на шум позади и с удивлением бросает взгляд на него.

– Рома? Привет!

Их взгляды встречаются, но расходятся не сразу. Только пронзающий звуковой сигнал светофора приводит обоих в движение.

– Неужели ты запомнила как меня зовут? – шутит он и краем глаза видит, что на светофоре желтый уже становится красным. Быстро протягивает ей руку, и она ее машинально схватывает. Хватка железная, но как только они переходят дорогу, Настя тут же отпускает его ладонь. Тепло от ее руки какое-то время греет Романа ничуть не меньше, чем термокружка с бодрящим напитком. Но и оно вскоре исчезает.

– Я в магазин еще забегу и встретимся в офисе, – роняет фразу Настя, устремляясь в цокольный этаж здания.

– А я в офис, – он показывает жестом направление, но девушка думает, что он хочет попрощаться с ней. Настя протягивает ему ладонь, но тут же одергивает, неловко краснея, опускает голову и удаляется. Роман смотрит с недоумением, но с широкой улыбкой на лице.

Холодный ветер дует ему в лицо, заставляя сильнее втягиваться в сырое пальто. Дойдя до переулка, он заходит в тесный и неубранный двор. По бокам от входа в бизнес-центр висят медиа-экраны с рекламным роликом «Медиа Марки». Силуэтом, на которых выделяется, курящий седой охранник. Затягиваясь, он произносит баритоном поднимающемуся по лестнице Роману.

– У вас есть зажигалка?

– Нет.

«Зачем ему зажигалка, если он уже курит?» – злится Роман, но потом понимает, что он просто хочет завязать беседу.

– Не курите? – продолжает охранник.

– Нет, не курю.

– Слышали, что корпораты хотели посадить деревья на субботнике? – спрашивает мужчина и открывает рот в ожидании ответа.

Роман задумывается, но охранник, не дожидаясь ответа добавляет.

– Не получилось… Распилили по дороге, – сухим смехом разражается тот.

Роман широко улыбается. Ждет пока тот прокашляется.

– Было бы смешно, если бы не было так грустно. Вот разве так сложно отрабатывать деньги налогоплательщиков? – качает головой Роман. – Одни мы с вами о стране думаем, остальные только воруют и откаты получают.

– Ну да, ну да. Знаешь, в твои годы я тоже верил, что идеи о благородстве и доброте смогут помочь этой стране.

Роман, соглашаясь с ним, покорно кивает.

– Все непременно еще поговорим, – говорит Роман и входит в здание.

Молодой человек вешает пальто в прихожей, включает режим просушки и проходит в коридор, где там здоровается с секретаршей, на бейдже, которой значится: «Елена. Бизнес-ассистент». Тонкое строгое лицо, открытый лоб и решительный подбородок, и судя по взгляду, который обращен к Горину, уже удрученная рабочими задачами.

Главный рабочий зал компании, в котором размещаются суетящиеся журналисты, фотографы и редакторы, приятно удивляет Романа своими размерами: «Все-таки приятно оказаться в хорошей компании, можно набраться опыта».

На стене над лабиринтом из рабочих мест сотрудников висит огромный экран, с которого на работников снисходят свежие репортажи со всего мира: «Артисты Большого объявили о гастролях по стране с программой «Белый лебедь», вся прибыль которых пойдет на благотворительные цели…».