Олег Механик – Вечеринка а-ля 90-е (страница 9)

– Всё, больше не могу! – Светка отваливается на спинку шезлонга. Её щёки уляпаны чёрными разводами, а из глаз текут, размывающие макияж бурые ручьи.

Мы тоже устали и замолкаем как по команде. А небо уже просветлело. Река приобрела серебристый оттенок. Дальний берег позолочен солнцем. Под неспешное, ритмичное цыканье ударников, протяжно хрипит голос солиста «Аэросмитов».

Мне снова взгрустнулось. Я смотрю, на ставшее детским и чумазым лицо Светки и мне хочется её обнять.

Буратина замечает мой порыв. Он обаятельно улыбается, так как может только он. Он всё понимает, мой старый друг. Он позвал сюда Светку не для себя. Это подарок, который он сделал мне.

– Пойду на камбуз, посмотрю, что можно изобразить на завтрак, – говорит он, поднимаясь с шезлонга.

Я даю знак Светке, что скоро вернусь и спешу вслед за Буратиной, догоняю его в узком проходе между каютами и перилами.

– Дружище, а кто у нас ставит музыку? – спрашиваю я, взяв его за плечо.

Буратина бьёт себя в грудь.

– Всё здесь. – Он крутит плоским телефоном, который достаёт из кармана брюк.

– Слушай, а ты не мог бы…

– Мог бы. Что тебе поставить?

– Поставь «Танцы вдвоём». Ну помнишь, «Технология»…

– Конечно, помню – Буратина улыбается и мягко тычет мне в грудь кулаком. – Отдыхай, дружище!

Медленными шагами направляюсь по скрипящей отмостке бака к шезлонгу, где сидит Светка, а сверху уже льётся клавишный перебор синтезатора, от которого сердце начинает колотиться в десять раз быстрее.

«Недопе-етый мотив

Я услы-шу во сне,

До утра не сомкну я гла-аз…» -

запевает солист «Технологии». Раньше меня бесило, что он лажает, и только сейчас я понял, что без этих фальшивых нот, песня была бы совсем другой.

– Можно Вас? – я протягиваю Светке руку, и её глаза загораются, словно она давно этого ждала.

– Конечно!

Я беру в руку её тёплую ладошку, нежно обхватываю талию, и мы плавно покачиваемся в такт музыке. Одни посреди ночи. Одни посреди огромной реки.

«Танцы вдво-ё-ё-м

Стра-анные танц-ы-ы…»

Нас накрывает приятная печаль. Мы просто молчим, просто медленно и плавно качаемся из стороны в сторону, и каждый вспоминает тот вечер, где играла эта же песня.

«А но-очью начнё-ом,

Стра-анные танцы-ы,

Танцу-уй под дождё-ом

В переходах подземных ста-анций…»

Я сдавливаю её хрупкое тельце в своих объятиях, пальцами правой руки ощущаю выпирающие через тонкий шёлк летнего платьишка рёбра. Какая она худышка. Моя худышка! Неужели случилось.

Она заглядывает мне в глаза, а потом смущённо улыбается и утыкается носом в мой пуловер. Её длинные волосы забраны в большой шелковистый хвост, этот хвост, в который я влюбился с первого взгляда. Блики от вращающегося на потолке стеклянного шара осыпают нас как снежные хлопья. Ноги утопают в белом дыму, последнем писке дискотек. Вижу спину Поночки в цветастом китайском «Адике». Он горбится в три погибели, обнимая милипуську, которую подцепил час назад. Рядом выгибается какой-то обдолбаный фраер в свитере «Бойз», заправленном в зелёные слаксы и в кожаной кепке, нахлобученной на бритую голову. Фраер кружится с воображаемой партнёршей и даже о чём-то с ней шепчется.

«Вот это приход» – думаю я вскользь и тут же возвращаюсь к своей Вороне.

Буратина и Геракл сидят за столиком где-то там, за толщей дыма и продолжают накачиваться водкой «Распутин». Сегодня мы все хорошо приняли на грудь, и собираемся гулять до утра. День начался превосходно, но мы ещё не знаем, как он закончится. Никто из нас: ни я, танцующий с блаженной улыбкой в предвкушении романтической ночи, ни поблёскивающая глазами Светка, ни звякающие стаканами Буратина с Гераклом, ни Уксус, который перебрал и уже вернулся домой, не подозревает, что это наш последний вечер.

Я надеюсь, я просто уверен, что именно сегодня смогу её поцеловать и нарочно оттягиваю этот сладостный момент, к которому мы оба готовы. Наверное, я бы поторопился, если бы знал, что он уже зашёл в наполненное дымом помещение, и словно башней танка крутит квадратной головой, выискивая за столиками и на танцполе знакомые лица. Ему нужно увидеть, хотя бы одного из нас, чтобы убедиться, что все здесь. Заметив Буратину и Геракла, он щёлкнет костяшками чёток, словно на счётах подобьёт итог и плывущей блатной походкой быстро направится к выходу.

«Та-анцы-ы вдвоё-ом,

Стра-а-анные танцы-ы…»

Тогда я не успел…а что, если сделать это сейчас? Я ловлю её взгляд, смотрю в упор, ныряю в чёрные озёра, захлёбываюсь. Я наклоняюсь ближе, так, что её подведённые губки уже в сантиметре от моих…

– Опа на! А это чё за дискотека?

Геракл бля! Он как всегда не вовремя. Его худосочное тело в тельняшке и трениках раскачивается, колышется, как тонкая берёзка на ветру. Одной рукой он держится за поручень, другая безвольно болтается, сжимая в руке недопитую бутылку вискаря.

– Слушай, Герыч, сходи к парням, посмотри как там они…– пытаюсь я спровадить нежелательного гостя, но уже поздно. Светка уже выскользнула из моих объятий, и села на шезлонг. Да и песня закончилась. Ей на смену приходит другой нетленный хит «Технологиии».

«Нажми на кнопку, получишь результат,

И твоя мечта осуществится-аа».

Нет, видимо моей мечте так и не суждено осуществиться. Я в сердцах машу рукой и кричу:

– Буратина, мы жрать хотим!

Вот мы снова сгрудились за столом кают кампании всем составом. Уставшие, невыспанные, но счастливые мы бодрим себя шампанским и с аппетитом поедаем жаренную курицу и пиццу. Где это всё добывает Буратина посреди реки?

Яхта вздрагивает, мелко вибрирует и плавно трогается. Значит Жекичан отдохнул и снова заступил на вахту.

Я пропадаю, тону, в грохоте посуды и пьяных криках пацанов. Я хочу спать…я хочу сладко дремать на плече сидящей рядом Светки. Это плечо сейчас мягче пуховой подушки, и я проваливаюсь…

***

«Свистать всех наверх!» – отдающийся звоном в ушах крик Буратины заставляет меня вздрогнуть и разлепить глаза. Я вижу, как парни вскакивают со стульев и гурьбой ломятся к выходу из каюты.

– Что происходит? – спрашиваю я у Светки, которая смотрит на меня с нежностью мамаши, сидящей у кроватки своего чада.

– Не знаю, – она улыбается и пожимает плечами. – Пойдём посмотрим?

Мы выходим из каюты, и я чувствую обрушивающийся сверху тёплый солнечный душ. Я потягиваюсь и широко улыбаюсь, глядя на скопившихся у борта парней.

– Слева по борту дикий пляж! – командным голосом чеканит Буратина и передаёт Поночке бинокль. – Ваша задача, десантироваться и захватить языков…

– Да-а, да-а…лишь бы язычком хорошо работали, – мурчит Поночка, отталкивая локтём пытающегося перехватить бинокль Уксуса. – Тихо ты…дай посмотреть.

Из мохнатой зелёной шерсти берега вырван клок, и на этой небольшой жёлтой проплешине, подобно блохам роятся заголённые тела. Поодаль стройным рядком стоит с десяток палаток и несколько десятков машин. Народу много, видимо место популярно среди здешних туристов. А каких здешних? Где мы вообще?

Буратина даёт команду Жекичану, чтобы тот заглушил мотор и встал на якорь.

– Дохлый номер, – бурчит пялящийся в бинокль Поночка. – Там все девки с парнями и с мужьями…

– Ну так в этом и прикол! Проявите смекалку, инициативу наконец! – смеётся Буратина. А если серьёзно, такого в природе не бывает, чтобы все были в парах. Да ты хотя бы на глазок прикинь, там баб в три раза больше, чем мужиков. Вон, они уже заинтересовались нашей посудиной. Действительно, несколько человек подошли к самому краю воды и, приложив руки ко лбу, рассматривают яхту.

– А кто поплывёт? – спрашивает Уксус.

– Все, кому нужны языки, – отвечает Буратина.

После недолгих переговоров, плыть решаются Поночка и Уксус. Геракла, порывающегося плыть вместе, не берут, мотивируя это тем, что место в лодке нужно оставить для девчонок. На самом деле, причина отказа понятна: немытый, косматый и пьяный полуматрос, полубомж распугает всех людей на пляже.

– Мы для тебя возьмём девчонку, не беспокойся. Ты какую предпочитаешь, блондинку, или брюнетку? – ёрничает Уксус.

– Мне двух рыжих лилипуток! – угрюмо басит обиженный Геракл.

– Герыч, ты пока готовься. Хотя бы башку помой и тельник свой состирни…– смеётся Поночка.

– Иди наХ…– Геракл машет рукой и, пошатываясь, направляется в каюту, где его ждёт неизменная подружка с квадратными боками и свинчивающейся головкой.

Собираясь в путь, друзья замечают, что их наряды не очень подходят для ангажирования дам.