Олег Механик – Вечеринка а-ля 90-е (страница 27)

«И это всё? Так просто? Даже чаю не попьём?!».

Я вылетаю на крыльцо, и не успеваю сделать двух шагов, как меня едва не сбивает с ног рычащее чудовище. Молодец, Муха! Я пристраиваю сумку перед собой, сажусь на кожаную сидушку и с силой хватаю наездника за бока, словно пришпориваю лошадь.

На какое-то время мы пропадаем в рёве и голубом тумане, а потом Хонда идёт на взлёт. Меня едва не выбрасывает с сидения, и я, чтобы не остаться сидеть посреди дороги в обнимку с сумкой, вынужден крепко обнять Муху за талию.

Муха летит наперекор всем правилам движения (которых он и не знает). С Олимпийской мы сворачиваем на одностороннюю улицу Щорса и почти километр летим по встречной полосе, уворачиваясь от сигналящих и мигающих фарами машин. Ментовскую кепку сдуло с головы, где то на повороте и я чувствую, как мои волосы становятся дыбом, но не от воздушных потоков, а от сумасшедшей гонки. Я забыл, что ещё несколько секунд назад подвергался опасности, так как эта опасность гораздо реальней и страшнее. На крутом повороте с Щорса на Белинского, мы чуть не заваливаемся на бок, под колёса ЗИлка, который истошно сигналит. Муха продолжает нестись вперёд то и дело виляя, пролетая пулей между плотно стоящих машин, так что мои коленки то и дело чиркают по крыльям и дверцам.

Хрясь! Он сбивает рулём боковое зеркало с «Шохи» и как ни в чём не бывало продолжает движение под оркестр сигналящих машин. Мне ничего не остаётся, как зажмуриться и ждать когда всё это закончится. Рассудок, который временами ко мне возвращается, вопит: «Какого чёрта мы летим через весь город. Почему он не сворачивает в первую же подворотню? И тут же сам себе отвечает: «А ты ему говорил куда ехать? Ты же сам сказал побыстрее и подальше, теперь получай».

Мы летим на орущем пускающем синий дым мотоцикле, привлекая внимание десятков машин и это полбеды. Беда в том, что я в ментовском кителе и с кобурой из которой торчит рукоятка пистолета. Нам только мигалки не хватает. Остаётся надеяться, что все подумают, что коп захватил гражданский мотоцикл для задержания особо опасного преступника, ну как это бывает в американских фильмах. Только коп какой-то чересчур уж сопливый для голливудского боевика.

Отсутствие чёткого инструктажа привело Муху прямо в наш двор. На самом деле, гонка длилась не более пяти минут, но мне показалась, что прошла целая вечность с того момента как я вышел из ларька до мгновения, когда мотоцикл наконец-то остановился. Я открываю глаза и вижу родные качели и беседку. Неужели ещё поживу? Ноги не слушаются, и я медленно сползаю с сидушки на траву.

– Братан! Всё получилось! – голос Мухи доносится до меня словно издалека, хотя его весёлая морда маячит прямо перед моим лицом.

Мне понадобилось не менее минуты, чтобы отойти от шока.

– Муха, ты знаешь, что тебе категорически противопоказано садиться за руль? Тебе бы к врачу сходить – башку проверить. По-моему, там чего-то не хватает.

Я дрожащими руками пытаюсь выудить из пачки сигарету, но Муха делает всё за меня, сам прикуривает, и вставляет мне в рот уже дымящуюся. Он совсем не обижается на мои слова, а продолжает заливисто кричать и теребить меня за плечи.

– Зато с ветерком! Зато получилось! Ур-ра-а!

Распирающие Муху эмоции заставляют его подпрыгивать и крутиться волчком, и только белёсая щетина на щеках и огромные бицепсы говорят, что этому мальчику в школьном пиджаке уже не десять лет.

– Давай посмотрим, сколько там! – он отдирает прилипшую к моему животу сумку, и только сейчас я замечаю, что до нитки мокрый от пота.

– Подожди ты! – я тяну сумку к себе. – Мне хотя бы переодеться нужно.

Внезапно из сумерек вылетает что-то рыжее и косматое и разражается злобным лаем. От неожиданности я отпрыгиваю назад, а Муха в доли секунды оказывается на жердочке под крышей беседки. Собака не подходит близко, а то приближается, то пятится назад, продолжая лаять. Я узнаю знакомую вытянутую морду.

– Лэсси, ты чего?

Эту колли я знаю как облупленную с щенячьего возраста. Я ещё ни разу не видел, чтобы она в принципе на кого-нибудь злилась, а тем более нападала. Видимо, почуяв мой запах, она услышала зов генов. Зов её далёких предков, которых натаскивали на то, чтобы преследовать преступников. Сейчас от меня наверняка исходит резкий запах адреналина. Запах преступника.

– Лэсси фу! Ко мне! – Из сумерек раздаётся знакомый голос. Собака продолжает лаять, но делает это ещё заливистей, будто приглашая хозяина посмотреть на то, что она обнаружила. Крупная рука хватает собаку за ошейник и тянет назад.

– Ты чего? С ума сошла? Первый раз с ней такое. – Большая голова Ленина как бельмо в сумерках, его тонкие губы растягиваются в улыбке.

– Ага, я аж чуть в штаны не наделал…ха-ха-ха, – заливаюсь я и при этом пячусь к беседке, держа сумку за спиной.

– Славка, а я и не знал, что ты в милиции работаешь! Ты когда успел-то? Вот уж от кого не ожидал…– Ленин щурясь рассматривает мой прикид.

– Я?! – тычу себя в грудь и ужимаюсь как девочка скромница. – Да ты чё Женя? Да это…– А что это? Я не знаю что говорить и кручусь на месте. – Это просто розыгрыш…форму ментовскую нашли и решили поприкалываться. Вон к Мухиным друзьям на Пентагон ездили, шухеру наводили. – Я выбрасываю отрывистые фразы, первое, что приходит в голову, а сам отпихиваю ногой назад сумку, которую незаметно выпустил из руки.

– Класс! Тебе идёт! – Ленин ядовито улыбается и выставляет вверх большой палец. – Вы и пистолет ментовский нашли? – колючие глазки пялятся на кобуру.

– Это? Ха-ха-ха…Да это игрушка. На, сам посмотри! – Я достаю из кобуры пистолет и пихаю его в руку Ленину. Он крутит его в руке, взвешивает и уже через секунду возвращает назад.

– И правда, игрушка, ха-ха-ха….– он один в один копирует мой смех. Если внимательно прислушаться, то в этом искусственном смехе можно услышать садистские нотки. Пока я слышу только этот механический смех, но его отголоски будут звучать в моей голове следующие двадцать лет.

***

«Ха-ха-ха!»

Я открываю глаза и страшный хохот ещё доли секунды звучит в ушах, а потом растворяется в лучах палящего в лицо солнца.

– Наконец-то! – На месте солнца появляется, склонившееся надо мной лицо улыбающейся Светки. – Не хотела тебя будить, ты так сладко спал. Хороший сон приснился?

– Хороший…только закончился не очень. – Я сладко потягиваюсь, приподнимаюсь, осознавая, что моя голова всё время, пока я спал, находилась на Светкиных коленях. – А мы что, вот так вот и проспали всю ночь?

– Какую там ночь! Мы утром уснули, а сейчас уже за полдень перевалило. Видишь солнце уже в зените?

– Знаешь, мне так сладко спалось на твоих мягких коленях, что даже вставать не охота…– я улыбаюсь и снова кладу голову на нагретое место.

В синем небе висят огромные облачные кучи, слышится плавный шум моторов, которые молотят по воде, унося нас всё дальше. Лицо греет мягкое солнце, и тёплый Светкин взгляд, а из рубки раздаётся плавный голос Магомаева:

«Ночь пройдёт наступит у-утро я-ясное,

Знаю сча-астье нас с тобо-ой ждё-ёт,

Дождь пройдё-ёт пройдёт пора-а нена-астная,

Со-олнце взойдёт! Со-олнце взойдё-ёт!»

Мне кажется, что я могу бесконечно лежать на этих тёплых коленях, смотреть в небо и слушать наполняющую пространство музыку.

Только через час, а может и больше, Светка уговаривает меня спуститься вниз.

– Ты мне все коленки отлежал, да и есть уже охота! – хнычет она, как маленькая девочка.

***

На нижней палубе толпится народ, здесь вовсю идут соревнования рыболовов. Три команды, Поночки, Уксуса и Геракла с подругами вытянулись вдоль борта. Три длинных удилища торчат параллельно воде. Рыбачат только девчонки, парни, перекрикивая друг друга, дают наставления и инструктируют своих подопечных.

– Вика, ну зачем ты так сильно леску разматываешь, смотри, они сейчас перехлестнутся, смотай немного. – Хрипит Геракл, одной рукой обнимая плечо новой подружки, второй крепко сжимая горлышко старой.

– Ты уже вторую подряд упустила…– нервничает на свою подопечную Поночка. – Говорят же тебе, не подсекай сразу, подожди, пока основательно возьмёт…

– Хорош гнать, упустила она! – орёт Уксус. – Я же вижу, что у вас ни одной поклёвки не было. Вот Катька реального сома упустила. Все видели, он даже крючок оборвал.

– Ага…Со-ом! Корягу какую то зацепили! Со-ом…– зло смеётся Поночка.

Буратина, который является главным судьёй соревнований, сидит на ступеньках трапа и смеётся.

– Пацаны, вы зря ругаетесь. Если бы здесь были соревнования между балаболами, которые рассказывают о рыбе, которую упустили, то, безусловно, победил бы Уксус. А пока результаты нулевые…

– На что ловят? – спрашиваю я Буратину. – На хлебный мякиш, или смотались на берег, червей накопали?

– Лох ты, Санька! Ловят хищника на блесну. – Заносчиво хмыкает Буратина.

– А-а ну если только хищника. Я же не знал, что хищника, думал так…– Мычу я, с видом знатока. – Кстати, а хищники это кто?

– Акулы, бля! – бурчит, не оборачиваясь, Поночка.

– Хищники, Славик, это щуки, сомы, окуни…– объясняет Буратина. – Если посчастливится, сегодня с кем-нибудь из них познакомишься. Хотя-я…у меня всё меньше на это надежды.

– Сейчас, девчонки включат своё обаяние и что-нибудь да вытянут. – Кричит Уксус. – Правда Катёнок? – он звонко хлопает по рельефной попке своей подопечной, которая настолько увлечена ловлей, что даже не реагирует на этот грубый жест.