Олег Мазурин – В ходе ожесточенных боев (страница 56)

— Да, Николай Леонидович, пора на самолет, в край, меня ждут великие дела.

— Ты понял, Гриша, как денежки получаешь, сразу их туда, куда я сказал.

— Без проблем.

Губернатор откланялся, а Тимофей обратился к Рудакову.

— Ну ладно, политику в сторону. Алексей, я думаю, тебе следует и дальше расти. Специалист ты хороший. С тем, что я тебе поручаю, ты неплохо справляешься. Поедешь в Америку в командировку. Пока я сидел в местах не столь отдаленных, мои дела в Штатах немного застопорились. Надо разрулить ситуацию. Языком ты владеешь, голова у тебя работает. Съездишь, посмотришь мир, людей, обстановку…

— Как скажите, Николай Леонидович. Спасибо за доверие.

— Возьми своих ребят надежных. Кота, например. Вдруг пригодится. Прибалтика с тобой тоже поедет.

— Хорошо. Один только вопрос, Николой Леонидович? Можно я возьму с собой невесту и дочь?

— Без проблем.

— И еще просьба. Мне нужно 20 тысяч долларов в долг. Хочу оплатить первый год обучения моей невесте. Экзамены она вроде сдала, а вот с финансами… загвоздка. Могу ли я, Николай Леонидович, рассчитывать на эти деньги? Я потом все верну.

— Не вопрос, Леша. Дам денег. Хорошее образование в жизни пригодится.

— Спасибо.

На развилке дороги, что вела к деревне Селиваниха, сошлись, словно на поединок, иномарки двух враждебных группировок. Никелированные бамперы и глазницы фар грозно нацелились друг на друга. Около машин застыли люди. Их лица напряжены и натянуты. Взгляды бесовские и ошалелые. Руки стиснули последний аргумент при разборке — огнестрельные «козыря». Стрелки часов показывали 17. 00. Противоборствующие бригады, но неписаному кодексу бандитской чести, прибыли на стрелку без опозданий, ровно в назначенное время.

Северянин и Магомет стояли друг напротив друга. Взгляды их скрестились, будто две отточенные шпаги. Магомет уверен в себе: он окреп финансово, окреп живой силой. Тем более подписаться за него решили татары и цыгане и черногорский авторитет Сема. Но…никоновцам палец в рот не клади, откусят. Особенно, Северянин. Он с вызовом смотрит на спиртового короля и говорит спокойно, жестко и уверенно.

— Магомет, рынок отдать придется.

— Вы потеряли свой кусок, мы его нашли. Мы его кушаем, мы теперь хозяева рынка. Тем более я на паях. И ты сам знаешь с кем. С ними тоже надо считаться, Северянин…

— Да срал я на твоих компаньонов, Магомет! А брать чужое нехорошо. Чужое добро жжет руки. И еще. Хозяином ты будешь в своей стране! А это наша земля, сибирская! И мы здесь хозяева! Ты торговал спиртом? Ну и торговал бы! Куда ты попер, черножопый урод!..

— Ты!.. — Магомет яростно схватился за пистолет.

Но Северянин выстрелил первым. Навскидку. С любимого кольта. Ему его по-тихому вернули. За вознаграждение. Признали негодным к стрельбе.

Магомет, вскинув руки и повалился на землю. Свинец застрял в животе аксакала. Вторая пуля, пробив грудную клетку, окончательно прервала зыбкую грань между смертью и жизнью. Пришелец с Кавказа отправился прямиком к аллаху на аудиенцию. Аллах Акбар! Джигиты не сдаются, они внезапно умирают.

Северянин упал ничком на землю — раздался оглушительный грохот. Вспышка справа, вспышка слева! В джипы азербайджанцев попали из гранатометов. Постарались Амбразура и Ворчун. Машины вспыхнули рыжим пламенем. Ударили в небо клубы черного дыма. Боевики истошно заорали. Из кустов по машинам добавили из стрелкового оружия. Барыга, Крепыш, Сысой и Дятел старательно жали на спусковые крючки.

Северянину не давали покоя лавры Дмитрия Донского. Он тоже, как и великий русский полководец в Куликовской битве, замаскировал в лесочке запасной полк. Только не с мечами и копьями, а с современным оружием. А сам Пакуев успешно сыграл роль Пересвета (Магомет, естественно, роль Чулубея). Правда, в отличие от легендарного монаха, Юра остался жив.

Открыли огонь на поражение и те никоновцы, что находились в непосредственной близости от упавшего шефа… Кент, Рубик, Сухарь, Лекарь и Дима Солдат…И еще четверка ребят слева. Северянина ловко стал отползать к своему джипу «Форд». Пули калибра 7. 65 и 5.56 миллиметров устроили догонялки с людьми. С противным свистом они устремились в живые мишени. Игра началась!

Вжик, вжик, вжик…

Есть! Запятнали бородатого абрека! Не успел бедняга спрятаться за дерево, как его смертельно клюнула пуля. И тут же — вторая! Третья — мимо. Упал кавказец на землю и не дышит. Пиф-паф, уноси покойника. Мертвей его не бывает.

Вжик!

Есть! Еще один азер застукан! Онемела правая нога, жуткая боль в спине. Споткнулся — упал. Но живой. Повезло: получил ранения, совместимые с жизнью. Бросил пистолет. Воет и плачет: «не стреляйте!»  Он неистово молился Всевышнему.

Вжик, вжик!

Третий боевик укрылся за пригорком. Перехитрил юрких водящих. Пули застряли в земле.

Вжик!..

Четвертый хачек тяжело раненый рухнул навзничь. Он истекал кровью. И звал маму, потом обратился к аллаху за помощью. Но Бог не спешил на помощь боевику. Видимо Аллах оценил по достоинству жизненный путь приверженца ислама и ждал того уже на небесах. Боевику становилось все холоднее: сердце мусульманина постепенно замедляло свой бег.

Двое боевиков заживо горели в джипе. Еще один с ожогами легкой степени лежал около машины и притворялся мертвым. Остальные чурбаны попрятались или уехали прочь на красной «Ауди». Боевые действия прекратились.

Северянин поднялся с земли, отряхнулся и победоносно взглянул на поверженную вражескую армию. Неприятель полностью разбит. Часть вооруженных сил противника позорно бежала к близлежащим кустам и деревьям. Бронетехника в виде джипов и легковушек была подбита. Половина живой силы ворога осталась недвижимой на месте разборки.

Никоновцы быстренько сдали оружие в неприметный ржавый «Москвич»- пикап, который после погрузки «железа»  тут же помчался в сторону Селиванихи, к одному из коттеджей.

«По машинам!»  — раздалась команда босса.

Братва, возбужденная и гордая собой, не спеша, рассаживались по джипам и легковым машинам. В воздухе остро пахло порохом и гарью…

Бунт на корабле был подавлен. Кто против? Все — за! Слабонервных и нерешительных просьба удалиться с незаконно захваченной никоновской территории. Вскоре дюжина крепких парней из команды Северянина, с рельефными бицепсами и литыми торсами, с белым повязками на руках и с металлическими трубками в руках, вошли на Минусинскую барахолку и надолго ее оккупировали. Бритоголовые представители пакта Магомет — Яшка — Сема быстро ретировались с рынка «Новая Ярмарка».

В Минусинске воцарился мир. Братва больше не стреляла друг в друга.

Когда Моисееву новый начальник уголовного розыска Царев доложили об очередной разборке и трупах, Виталий изрек.

— Магомет? Собаке — собачья смерть! Слава богу, еще на одного отморозка стало меньше на земле. Пусть мочат друг друга. Меньше нам работы. Тем более замочили чурок. Я думаю, это последняя разборка в городе.

— Почему вы так думаете, Виталий Владимирович?

— У никоновцев уже не осталось достойных конкурентов. Я думаю, это их рук дело. Скоро наступит тишина и покой.

— Хорошо бы, а то Бормана завалят, то Магомета. А в Москве позавчера красноярского авторитета Казбека грохнули прямо у казино.

— Вот это новость. Ребята профессионалы. Завалить такого уголовника, вора в законе. Казбек рыл яму другому, сам туда попал. В яму на погосте. Ну, Костя, займемся нашими баранами. Вулина нашли? Объявляй в Федеральный розыск. А что в «Азимуте»  те двое не поделили?

— Как всегда бабу.

— Точно без женщин жизнь пресная и не интересная. Хоть подраться можно. Да, еще… Арестуй для проформы кого-нибудь из никоновцев. Из низового звена. Хотя они открутятся и откупятся, но все равно упакуй их на трое суток. Надо же нам отчитаться перед краевым начальством.

… Когда Царев ушел, Моисеев подумал:

«Ай, да Леха, ай, да молодец, завалить такого уголовного мастодонта! Не каждому дано. Опередил он все-таки своих врагов, опередил…»

…Художник по поручению Тимофея связался в Москве с представителем казанской группировки Талгата, что имела свои филиалы в Европе, и сделал заказ на Ильина. Банкир, как стало известно из достоверных источников, покинул уютную Барселону и прибыл в столицу Венгрию по коммерческим делам. Следом за банкиром отправился и группа специального назначения Талгата.

В уголовном мире ничего не остается бесследным и безнаказанным. За необоснованное слово могут опустить или убить. А обиды и оскорбления смываются либо заточкой, либо кулаком, либо пулей. Здесь слов не ветер не бросают. Если тебе сообщают бандитский вердикт, то будь уверен, они его исполнят. Через год, два, но исполнят. Если кто-то кому-то сделал больно или плохо, то это зло вернется к нему в полном объеме. Или к его близким. Ну а если замочили кого-нибудь из хороших пацанов другие нехорошие пацаны? Значит надо врубать ответку, устроить правило и посадить на нож обидчиков. Или выражаясь блатной музыкой, «молотнуть», «замочить», «шваркнуть наглухо»  или «поставить на куранты». В общем, надо поквитаться за своих. При любых раскладах, при любых обстоятельствах. Дело чести!

… Авторитетный вор по прозвищу Старик в баре выпил много пива. А всем хорошо знакомо одно из чудесных свойств пива. Оно неприятно быстро запускает неотвратимый природный механизм мочеиспускания. А тут еще вора приспичило и по «большому». Вот по этой причине он отправился в туалет. Громила-охранник прошел первым в это заведение и мельком удостоверился, что посторонних там нет. Пропустил вперед шефа, закрыл за ним дверь и остался снаружи. Он тормозил всех жаждущих пописать. Под костюмной тканью, под мышкой, у него топорщился пистолет.