Олег Мазурин – В ходе ожесточенных боев (страница 15)

… Магазин уже не работал. Хакас и Рудаков сидели в «Мужской одежде»  в окружении Оли и четырех ее подружек. Они шумно отмечали успешное окончание Алексеем курсов молодого бойца. Шампанское лилось рекой, водка — водопадом. И как водится, шутки, веселье, смех…

— Грабитель останавливает ночью прохожего. «Мужик, бабки есть?»  — «Нет».  — «Часы?».  — «Нет часов».  — «Что есть?»  — «Ничего нет». Грабитель чешет репу. — «Да, толку с тебя мало». Заскакивает мужику на спину. — «Тогда хоть довези меня до того угла»…

Последняя фраза Рудакова утонула в море хохота. Из всех Олиных подружек Алексею понравилась та, которая меньше всех обращала на него внимание. На безымянном пальце ее он заметил обручальное кольцо. Звали ее Ангелина. Молоденькая. Куколка, да и только! Миниатюрная, ладная фигура, красивые ножки. Личико смазливое, глаза — красивые. Большие, зеленые. Губки — пухлые, алые. Сексапильная девчонка! Вот бы с ней поупражняться! Рудаков намекнул об этом Ольге. Та поняла. Под разными предлогами она удерживала Гелю, а других торопила домой. Вскоре все подруги, кроме Гели, ушли. Ангелина тоже засобиралась.

— Успеешь домой, скажешь, что считалась, — тормознула Ангелину Ольга, а затем закрыла входную дверь.

— На посошок! — воскликнул Хакас.

Пластмассовые стаканчики беззвучно поцеловались. Хакас злоупотреблял тостом на посошок. Алексей плотоядно посматривал на девушку. Она, хотя была и пьяна, поглядывала все на часы. Ее терзали два противоречивых чувства: ей хотелось уйти и остаться одновременно. С одной стороны — ее ждал дома супруг, а с другой стороны, она устала от хронического безденежья, от пустых обещаний мужа, ей надоело каждый день кушать китайскую лапшу, куриные пупки и каши на воде. А здесь хоть можно вкусно поесть и пообщаться с ребятами из другого мира, пахнущего дорогим одеколоном и шуршавшего крупными купюрами. Пусть это бандиты, но они не жадные, веселые и славные мужики.

Хакас все больше и больше лапал Олю, распаляясь не на шутку. Ангелина скромно молчала. Алексей обнял ее — она вроде не возражала.

— Геля, у тебя есть богатый любовник? — ухмыльнулся Алексей.

— Она у нас девочка серьезная, за мужем, — хихикнула Оля.

— Оля, пойдем, штаны померим, — плотоядно заулыбался Хакас, предвкушая любовную случку. И на ухо Рудакову: — Слышь, братишка, вдуй этой соске по самые помидоры. Почисть ей заодно духовку. Пройдись по унитазу. Слабо?

— Да вроде она замужняя и не горит желанием…

— А это тебя колышет? Ты пугни ее. Базаром, кулаком, хоть чем — лишь бы дала. Подави ее волю. Она слабенькая, зашугается. Тренируйся, Художник, ломать людей, и морально и физически. Заставь людей бояться тебя. Любым макаром. Ты — ходячая угроза! Пусть тебя ненавидят, но боятся. Ты же — никоновец! Вперед, салага!

Хакас с Ольгой вышли из подсобки. Ангелина насторожено замолчала. Ее щечки горели пунцовым огнем. Она стала еще краше.

— Я пойду — робко сказала Геля.

— Выпьешь и пойдешь, — постарался придать своему голосу жесткость Алексей.

И посмотрел на нее так безапелляционно, что девушка невольно опустила взгляд и стушевалась. Она поверила его тону, поверила его глазам. Он плеснул ей водки, потом — себе.

Они выпили, закусили. Рудаков решительно приблизился к девушке.

— У меня «праздники»,  — сопротивлялась она.

Но это не остановило Алексея. С установкой « я — ходячая угроза»  он прижал Гелю к стенке, и деловито стал расстегивать ей блузку. Их пальцы переплелись в яростной, но неравной борьбе. В борьбе двух противоположностей, двух начал: Иня и Яня. Ее пальцы стойко держали оборону вокруг пуговиц, а его — штурмовали перламутровые бастионы с десятком бойцов и отдаляли края блузки друг от друга. Борьба продолжалась молча. Когда он добрался до ее лифчика цвета беж, и, рванув его вверх, впился нежными поцелуями в ее розовые торчащие соски, крепость под именем «Ангелина»  пала.

Он победоносно расстегнул ширинку. «Стяг»  развивался почти вертикально. Алексей дернул молнию на брюках девушки и одним рывком стянул их вместе с бежевыми трусиками. Он развернул Гелю задом к себе. Ее аккуратная крепкая попка предстала пред ним во всей красе. Алексей наклонил девушку на прилавок, схватил ее за бедра и приступил к делу.

Ангелине жутко нравилось то, что сейчас проделывал с ней этот незнакомый бандит. И эта поза и этот агрессивный темп. Секс с постылым мужем давно не приносил ей радости. А здесь все в кайф!

…Зашел голый Хакас с полураздетой Олей. На ее глазах блестели слезы. Хакас бессмысленно улыбался. Видимо, он отведал «снежка». Явно он был на взводе. В такие минуты с ним было бесполезно спорить. Про таких обычно говорят: «у него пуля в башке»!

— А теперь кавалеры меняются дамами! — воскликнул Хакас.

Алексей и Ангелина от удивления застыли с открытым ртом.

— Сереженька… — голос Оли дрожал.

— Заткнись, дура! Базар окончен! Художник, трахни ее! Это приказ командира!

Он оттер от Ангелины Рудакова, пихнул покорную и шокированную девушку на прилавок… «Пехотинец»  решил не навлекать на себя гнев бригадира и взялся за Олю.

Потом Рудаков поинтересовался, за что он так опустил Ольгу. Хакас коротко бросил:

— Не твое дело. А если хочешь знать: просто надоела. Я всегда так с телками расстаюсь.

Больше они к этому вопросу не возвращались.

Белоснежный лайнер коснулся бетонной полосы аэродрома. Под огромными колесами вспыхнули искры и дым. Вскоре погасли. Самолет вырулил на стоянку. Заглушил двигатели. Рейс из Праги прибыл в аэропорт «Шереметьево»- 2 с полуторачасовым опозданием. Снаружи была погожая августовская погода. Плюс двадцать.

«Аэропорт! Стою у трапа самолета…»  — вспомнил популярный шлягер его молодости Тимофеев, поглядывая в иллюминатор. — «Здравствуй, моя дорогая, супердорогая столица! Я прилетел сюда в качестве арестанта. Воистину, от сумы и от тюрьмы не зарекайся! Но что поделаешь, такая профессия».

Тимофей горько усмехнулся. Потянул плененную руку — звякнула цепочка наручников. Как там его провожатый офицер-спецназовец. Не утомился, ментяра? Всю дорогу авторитет был пристегнут к менту. Так и ходили в туалет вместе. Достал его Тимофей своими походами в хвостовую часть лайнера.

Выходя из салона, пассажиры, кто с любопытством, а кто с неудовольствием поглядывали на черноволосого пассажира в одном «браслете»  и в окружении четырех плечистых мужчин в штатском. Он причинил пассажирам немало неудобств: из-за него они долго не могли вылететь в Россию. Томительные минуты ожидания, потраченные нервы. Кто им это компенсирует?

В Праге, самолет оцепили чехи- полицейские с автоматами и спецподразделение МВД «Сатурн». И пока не прибыл микроавтобус с этим особо важным русским, чешские спецслужбы не давали отмашку работникам аэропорта на взлет лайнера.

Авиапутешественники гадали. Кто ЭТО? Что за фрукт? Лидер русской мафии? Опальный олигарх? Мошенник-бизнесмен? Пока ответить на этот вопрос трудно. Но ничего, это дело поправимое: из будущих газетных и телевизионных репортажей пассажиры узнают, с кем они летели, и чем он провинился. Та сказать, страна узнает своего «героя».

Авторитет, в свою очередь, насмешливо смотрел на зевак. Что он им, зверь в зоопарке? Или музейный экспонат?..

Салон самолета опустел. Тимофея повели к выходу, спустили по трапу.

Московский РУОП гостеприимно встретил сибирского олигарха. Обилием встречающих сотрудников, настороженными взглядами и «приветливым»  молчанием. Спецы из «Сатурна»  действовали совместно с работниками доблестного РУОПа. На Тимофея надели бронежилет. Наши правоохранительные органы опасались покушения на вверенную им персону.

Менты решили устроить маскарад. Сначала перед журналистами и телевизионными операторами, под видом Тимофеева, накрыв голову черным мешком, руоповцы провели под белы рученьки своего сотрудника, и быстренько засунули в микроавтобус. В сопровождении черной «Волги»  его увезли в неизвестном направлении.

Ажиотаж спал. Представители прессы и телевидения покинули аэропорт. Тогда уже самого Тимофеева, в бронежилете и в наручниках, вывели на улицу через запасной вход и посадили в тонированный джип с синими номерами. Джип сопровождали утыканные антеннами две «Волжанки»  с проблесковыми маячками.

Кавалькада машин помчалась по Ленинградскому шоссе. Путь спецкортежа лежал в СИЗО N 2, больше известное в простонародье как «Бутырка».

Авторитет, прижатый с двух сторон дюжими молодцами, невесело смотрел на проплывающий пейзаж. Стальные «браслеты»  больно вгрызлись в его запястья. Не думал сибирский магнат, что таким нерадостным будет его возвращение на Родину.

«Крепись, Коля!»  — подбадривал себя авторитет. — «Впереди еще много испытаний. Бог терпел и нам велел. Надежда умирает последней. Прощай навсегда, заморская пайка, и здравствуй на неопределенное время, русская баланда! Как там интересно моя Настя, сын? Им сейчас будет нелегко. Существует и реальная угроза их жизни. Надо сказать Ферзю, чтобы тот удвоил охрану в коттедже и усилил бдительность. Казбек не остановится ни перед чем, лишь бы уничтожить меня и мою семью».

«СУКА!!!»

Казбек прохаживался по фешенебельному номеру «люкс»  в гостинице «Красноярск». Остановился около стола, где стоял коричневый ящичек из кедра. Достал оттуда матовую сигару «Cohiba Siglo»  с тонкими «венами»  цвета «колорадо», обрезал ее концы гильотиной и прикурил с помощью кедровой палочки. С наслаждением затянулся… Ореховый терпкий аромат заполнил комнату. Чаладзе плеснул себе немного рома «Баккарди». Авторитет продолжил мерить шагами гостиничный номер. С сигарой в зубах. И с бокалом в руках.