Олег Мастерских – Сон инкассатора. Греховная повесть. Книга вторая (страница 2)
Макс прошёл свозь расступившуюся перед ним толпу, взялся за медную ручку входной двери храма, больно «укусившую» его в неприкрытую перчаткой ладонь накопленным за ночь морозом. В этот момент, пока караульный взвод под яростные канонады оркестра, начал дежурные манипуляции, положенные при прощании с павшими командирами, со стороны уже оставленной за спиной толпы, раздался мужской голос.
– Максим Андреевич, куда же вы так торопитесь?
И уже с долей ехидства добавил.
– Спешите первым поставить свечку, за упокой раба Божьего Владислава?
Макс обернулся, с усилием отняв ладонь у промёрзшей насквозь ручки, уткнувшись взглядом в насмешливые глаза незнакомца, поблёскивающими выступившими от ветра слезами из глубины огромного капюшона, нелепо венчавшего невысокую, сухопарую фигуру, окликнувшего Твердьева человека.
– Мы знакомы?
Ответил Макс совершенно спокойным голосом.
– Я, от чего-то не припоминаю вас, голос мне ваш, абсолютно незнаком, мы уже встречались?
– Давайте всё же войдём в помещение.
Вместо ответа предложил «насмешливый», и взялся за брошенную Максом ручку, одетой в шерстяную варежку ладонью. Открыв дверь и пропустив вперёд Макса, мужчина скоро обернулся, недолго оценивая происходящее и быстро просочился в начавшую закрываться щель, вслед за идущим впереди Твердевым.
– Теперь можно и познакомиться.
Проговорил незнакомец, опустив капюшон и протягивая ладонь с уже снятой рукавицей.
– Евгений Борисович Исаченко, старший оперуполномоченный.
***
Выйдя из переполненного храма, Макс решил не присутствовать на погребении генерала, всех тех, кого можно было опознать в толпе пришедших проститься с Владиславом Борисовичем, он увидел, а ждать нового знакомого, ведущего скрытую съёмку, Макс не стал, решив дождаться от него готовую справку, после специальной обработки добытых материалов наблюдения.
Макс направился к своей машине, неторопливо вышагивая по неровной брусчатой тропинке, тянущейся вдоль черного, забора кладбища. Неровно отёсанные края серого гранита цеплялись за рифлёную подошву ботинок, заставляя Макса приноравливаться к постоянной смене формы и высоты поверхности. Высокие клёны, почерневшие от холода и влаги, жались к забору в надежде укрыться от сильных порывов ветра, хватаясь голыми ветвями за изгибы кованной изгороди.
Наблюдая за отчаянным движением ветвей, в упрямых попытках устоять в этой неравной схватке, Макс неожиданно вспомнил свою вчерашнюю встречу с Номским губернатором, представив Лежнева на месте этого почерневшего клёна, распятого бушующей стихией на высоких, островерхих опорах кладбищенской ограды.
– Вся жизнь – борьба.
Вслух заметил ответственный редактор, и перешагнув невысокий поребрик, отделяющий брусчатую тропинку от асфальта площади, двинулся к автомобилю, кутаясь и ускоряя шаг.
***
Офис директора губернской телерадиокомпании «Канал 11» находился в противоположном крыле от помещений студий и редакционного блока. И хотя время, столь важное в инфомире, которое приходилось тратить, для перемещения из одного крыла в другое было весьма существенным, столь неудобное, на первый взгляд, расположение давало возможность руководителю, более детально наблюдать за всем процессом работы медийного механизма.
Макс находился на своём рабочем месте и говорил по телефону с одним из журналистов, выехавших в соседний регион в командировку, обсуждая редакционное задание, как в его кабинет стремительно вошёл генеральный.
Павел Дмитриевич Оводов, не был похож на всемогущего руководителя, от слова – совсем. Невысокий, с полноватой, непропорциональной фигурой, от чего довольно дорогой костюм – вечный Оводовский атрибут, мешком свисал с директорского тела, обесценивая брендовую вывеску весьма недешёвой одежды. Его мясистое, гладко выбритое лицо расцвело багровыми пятнами, а громкое, порывистое дыхание говорило, что человек, его испускающий, долго и изнурительно работал ногами, добираясь из пункта «А» в пункт «Б».
– Я перезвоню чуть позже.
Отрезал в трубку Макс, прерывая затянувшийся монолог репортёра и положив трубку, удивлённо уставился на директора.
– Присаживайтесь, Павел Дмитриевич.
Произнёс Макс, уступая собственное кресло, вошедшему руководителю, и озабоченно глядя на шефа, добавил.
– Паша, что произошло? На тебе лица нет…
Макс помог усесться коллеге, придержав «ускользающее» кресло и налив из кулера холодной воды в одноразовый, бумажный стакан поставил его на заваленный бумагами стол рядом с «остывающим» начальником.
– Спасибо…
Прогудел Оводов, судорожно хватаясь за хрупкий стакан и делая первые, спасительные глотки.
В ежедневном режиме общения с руководством, Максим Твердев, всё чаще стал замечать, что действующий на большинство коллег угнетающе, отталкивающе, заносчиво, директор медиа-холдинга вызывает у него, в отличие от многих, всё более выраженное уважение, профессиональную симпатию.
Непривлекательный внешне, Павел Дмитриевич Оводов, обладал яркими профессиональными талантами в купе с абсолютным внутриполитическим слухом, позволившим не просто держаться на плаву в мерзком, бурлящем информационном потоке, но и уверенно управлять им, в угоду «нужному» хозяину, не стремясь к личной известности, уступая её, попутно смещая неудобные акценты.
Павел Дмитриевич допил воду и ища глазами урну, проговорил уже спокойным, ровным голосом.
– Генерала Комиссарова убили вчера ночью, прямо у двери его квартиры.
Макс неуклюже присел на самый край гостевого кресла, уперев локти в ровные стопки, исписанных листов, расставленных в только ему ведомом порядке на огромном рабочем столе, и растерянно уставился на директора, терзавшего в пухлых ладонях ветхое тельце бумажного стакана, так и не отыскав кабинетную урну.
– Только что, мне звонил губернатор. Он просит помочь ему…
Макс опустил руки, отклонился от стола, откинувшись на спинку своего кресла. Оводов, как всегда, когда касалось дела, начинал с главного, не отвлекаясь на детали.
– Началось…
Негромко произнёс Макс, проваливаясь в собственные мысли, в пол уха слушая директора. Вернуться к беседе, Макса заставила резанувшая слух фраза.
– Я уверен, – продолжал Павел Дмитриевич.
– Ты во всём разберёшься. Максим, у тебя огромный опыт и безусловное доверие «хозяина». Ну, кто, если не ты?…
Макс ожил, выплывая из вязкой каши собственных мыслей, и с натугой воспроизводя только что услышанное, с сомнением произнёс.
– Я надеюсь, это не перерастёт в полноценное расследование причин убийства? Я бы не хотел влезать в дела, из-за которых сам генерал Комиссаров оказался по ту сторону Стикса.
– О чём ты говоришь Максим?! – Начал Оводов.
– Нет! Вне всяких сомнений. Константин Леопольдович лишь попросил подключить толкового журналиста, вскользь упомянув о тебе, как пример грамотной и квалифицированной работы.
Оводов тяжело вздохнул.
– Макс, я понимаю твою загруженность, но пойми и ты меня, это нужно хозяину срочно…
– Что же он хочет? – Прервал шефа Твердев. – От чего, так, все переполошились?
– Так съезди и узнай. – Вставил Оводов.
– В каком смысле съезди? Лежнев ждёт меня лично?
– Именно. – Четко произнёс Оводов. – И немедленно. Тебя ждёт служебная машина из его офиса.
Макс испытал давящее чувство тревоги.
– Губернатор ждёт меня лично? Как это понимать Павел?
Макс и Оводов были ровесниками и даже одно время дружили, учась в университете, потому допускали некие черты панибратства при встречах Тэт-а-Тэт.
– Это его личное решение, Максим. – Ответил Оводов.
– После вопроса о разумном специалисте, он сперва вспомнил тебя, а следом, тут же и пригвоздил: – «Твердев!»
Наступила тишина. Обе стороны умолкнув, погрузились в собственные раздумья, ни сколько не обращая внимания на собеседника.
На какой-то краткий миг Макс опешил, пытаясь по крупицам собрать разбросанные новостью мысли. Он очень не хотел, оказаться замешанным в плохо пахнущий, да чего уж там – воняющий криминальный скандал, наметившийся в узком круге приближённых губернатора. Но пытаться откосить от прямого вызова хозяина Макс не посмел.
Оводов неуклюже поднялся из-за стола и начал говорить, одновременно расхаживая межу зашторенным окном и входной дверью немалого кабинета Твердьева.
– Максим, Лежнев очень просил сделать эту встречу, как можно скорее. Даже машину уже прислал.
Макс сомневался. Столь скорая надобность смущала и настораживала.
– Паша. – Произнёс Макс. – Ты всё мне рассказал?
И внимательно наблюдая за поведением шефа, добавил.
– Не хотелось бы оказаться в заложниках у новых для меня обстоятельств.