Олег Мастерских – Роман о первой… Дневники (страница 5)
Привокзальная площадь совершенно пуста. Наш автобус – самый первый. Я тяну упирающуюся, не совсем проснувшуюся девушку к зданию вокзала. Сегодня мы едем далеко-далеко.
На улице темно и зябко. Бронзовый набалдашник дверной ручки, натёртый ладонями тысяч и тысяч пассажиров, сверкает золотом, огромная створка поддаётся с неохотой. Внутри – скучная пустота, полумрак и долгое эхо от наших шагов.
Узкое оконце кассы, сонная хозяйка с расплывшейся по пухлым губам помадой.
– Два билета до Русской Поляны!
Мой голос – вкрадчивый и немного лукавый.
– Обратные брать будете?
– Нет, мы уже не вернёмся!
– Рубль тридцать, берите обратные, там касса может не работать…
– Барышня, мы обратно на такси! Мой водитель прибудет за нами к указанному времени.
Принимаю два прямоугольных квиточка, отправление через десять минут.
Два часа в полупустом сидячем вагоне, Ксюша спит у меня на плече. Её нежные и слегка влажные губы полураскрыты загадочно, маняще. Не удержался, целую её, целясь в изящную родинку. Улыбается.
В немытое, засаленное окно продирается солнце. Время летит незаметно, и вот мы уже в утреннем весеннем лесу, влетев в его распахнутые приветливо лапы сразу, как только спустились с неказистого, утопленного в снегу полустанка (до Русской Поляны мы не доехали).
Хруст снежинок под ногами, брызги искр в чистейшем лесном воздухе, влажная свежесть в весеннем ветерке и бархатистая дымка из выстроившихся на модный показ облаков.
Мы разглядываем их, лёжа на моей дублёнке, расстеленной на нетронутом снегу у самой кромки смешанного перелеска. Провожаем взглядом, словно корабли из лазурной бухты. Молчим. Нам не нужно говорить. Мы – одно существо.
***
– Привет. Как ты здесь…?
– Я приехал сегодня, всё решилось с документами, и меня отпустили.
– А…
– Тебе спасибо, всё моим рассказала, мама сама всё, что нужно, привезла.
– Забрала тебя?
– Так точно.
– Смешной ты, с этой прической.
– На губе побрили, больно вихрастый был.
– На губе?
– Так тюрьма у военных называется.
– Понятно.
– Так непривычно тебя с чёрными волосами видеть. Покрасила?
– Да. Модно так сейчас.
– Красиво.
– Спасибо.
– Ксюш…
– Не надо. Пойдём, покурим.
– Ты куришь?
– А ты?
– Пойдём.
Стоим на холодном полу балкона. Солнце спряталось за соседской девятиэтажкой, мрачно и сыро. Между нами метр мёртвого пространства. Взгляды пустые, молчание и дым от сигарет.
– Чем тебя прельстил "More"?
– Что?
– Сигареты прикольные.
– Лёгкие и ментол…
– Понятно.
– Зачем ты пришёл? Я Саню просила, чтобы он тебе всё рассказал.
– Он рассказал.
– И что?
– Я три года так хотел тебя увидеть, что не смог не прийти.
– Три года…
– Это много?
– Нет, наверное.
– Тогда почему?
– Несвоевременность. Так Тальков пел?
– Я хотел тебя увидеть, а той тебя нет.
– Нет?
– Она ушла, по делам, наверное.
Опускаю истлевшую "Магну" в наполовину заполненную окурками банку из-под немецкого пива "HB".
– Передайте ей, пожалуйста, что я вернулся… и вот это ещё.
Достаю из заднего кармана джинсов стянутый шнурком чёрный берет с небольшой кокардой и клиновидным красным флажком.
– Это не восьмиклинка, конечно, но это всё, что у меня сейчас есть.
– Что у тебя с армией?
– Мы расстались с ней по обоюдному согласию, осталось только оформить это документально.
– Удачи.
– Спасибо.
– Мне пора, – сказал я, поворачиваясь к двери.