Олег Мастерских – Роман о первой… Дневники (страница 10)
– Один до, один в область… Хи…
– В область куда? – пишет, голову не поднимает.
– Хи… Варианты?
– Исилькуль, Русская Поляна?
– Мля!!! Русская Поляна! Без вариантов!
– Тридцать шесть тенге.
– Белорусскими зайцами берёте?
– Ужалился, отвали и не отсвечивай. Бабки клади, билеты вот.
Кассирша, подняв глаза от бумаг на столе, упёрла в моё лицо презрительный и строгий взгляд.
– Вот полтинник, сдачи не нужно.
Вокруг толпа. На полу, у стен, в проходах, прямо на тюках с товаром, друг на друге – печальная доля целого поколения. Жители некогда могущественной державы – инженеры, учителя, рабочие, потерявшие работу, вынуждены искать способы прокормиться и занялись торговлей – единственным доступным способом выживания.
"Челнок" – свежий термин, отражающий необычный социально-экономический феномен. Люди ринулись в область, представлявшую собой возвращение к забытому со времен "мешочников" ремеслу, прежде строго запрещенному под видом "спекуляции" – к свободной торговле. Под видом туристов они посещали за границей не памятники культуры, а оптовые рынки, а затем проводили дни и ночи на вокзалах и платформах, в вагонах поездов и автобусах, устраиваясь на отдых прямо на добытых потом и кровью товарах.
– Друг, подъём. Поезд будет через двадцать минут. Стоянка короткая, как стояк у начальника штаба. Билеты я взял, держи, спрячь у себя, пусть у тебя побудут, чёт я к себе сегодня без доверия.
– Дурь местная крепкая, не то, что у нас. Пока доберётся, пару-тройку раз подмешают чабрец.
– Почему чабрец?
– Том говорит, по структуре подходит.
– Специалист.
Вагон плацкартный, но на удивление чистый.
– Сань, смотри какая грудь у стюардессы! Размер четвёртый-пятый, тебе точно понравится.
– Да и остальное тоже ничего, старовата немного, но нам её на дискач не вести. Сойдёт! Подкатишь к ней попозже, вспомнишь молодость. Казанова ты или погулять вышел?
– Ага, на три года почти выходил, чуть дверцу не прикрыли, пока гулял.
– Только такие тётеньки просто так не откликаются. Бабло-то осталось? Пива, может, в банках прикупим?
– Денег нет, но думаю, что это не проблема. Кое-что есть в рундуках. Главное, чтобы вагон-ресторан работал и в нём пиво водилось.
– Так ты, что, правда крепкое не пьёшь? Что же с тобой в Дойче такого случилось, курить начал, а пить бросил.
– Не что, а кто!
– Как это?
– Случился со мной капитан Кушмунс – ротный наш. Мастер спорта по пятиборью и знатный экстрасенс!
– Закодировал, что ли? Как Кашпировский Чумака?
– Ага, закодировал. Аккурат на моё двадцатилетие. Ударом в солнечное сплетение. Три дня блевал, думал, сдохну.
– Ни хрена себе!
– Вот-вот, теперь только запах спирта уловлю, тут же дурнота накатывает, аж дышать трудно.
– Полезное умение у человека, такой сейчас нигде не пропадёт.
Устроились хорошо, полки достались обе нижние, и баулы мои разместились комфортно, заняв служебное купе проводников (за небольшой презент – баллончик с нервнопаралитическим газом), выданный стюардессе Алёне с пятым размером грудной клетки.
За пивом идти не пришлось, целый ящик нам доставили «на дом» (спасибо Алёне за рекламу) в обмен всё на тот же жутко контрабандный, сверхдефицитный и «убойно-паралитический» товар, так удачно выторгованный мной у знакомого поляка в далёкой и ныне единой Германии.
Знакомство отметили старинным тостом за прекрасную и присутствующую здесь даму, долгим поцелуем а-ля «Брудершафт» (Саня к трепетным проводницким устам приложился дважды). Поезд резко тронулся, постепенно набирая ход и унося нас в такое далёкое, но безусловно светлое будущее.