Олег Маркелов – Имперская мозаика (страница 10)

– Сколько времени понадобиться для достижения плоскости? – по тону было видно, что ученый не разделял желания «пойти и посмотреть», но спорить не стол, не находя альтернативы.

– Мы совсем близко. Чуть более двух часов и мы будем в точке пересечения. Так что не уходите далеко, – Мердок быстро задал навигатору координаты и теперь, включив режим виртуального видения, внимательно обшаривал пространство, используя стационарные телескопы корабля. Они не обладали, в отличие от выдвижных телескопов, большой мощностью, но зато позволяли визуально контролировать доступное пространство в движении. Конечно, пилот мог бы довериться автопилоту, но ему не хотелось оказаться без полного контроля над управлением кораблем в случае возникновения нестандартных ситуаций. Ведь не межпространственные же черви, как в старой детской сказке, съели НИС «Колумб».

– Хорошо. Я буду в своей лаборатории. Мне тоже нужно кое-что проверить.

Хаттар догнал платформу за очередным изгибом прибрежных скал. Майти, увидев нагоняющий его скутер, остановился.

– Надо срочно найти укрытие. Никаких боевых действий вести мы не сможем. Найти и освободить Нату, если она жива, тоже. Остается одно. Найти крысиную нору и отсиживаться до прихода помощи, – Толл, аккуратно загнал скутер на его место на платформе, – Ты давай, гони платформу потихоньку вдоль берега. А я птичек запущу. Пусть составят карту окрестностей.

– Их могут засечь, – Лай мрачно осматривался высунувшись из кабины.

– Нас тоже. Только если их собьют, птичке будет не так обидно, как если убьют нас. На, держи, – Хаттар протянул товарищу клипсу переговорного устройства, – Нас и без того ищут. Так что терять нам нечего. Давай, давай, трогай.

Гурянин вскрыл контейнер с орнитоптерами. Аппараты размером с крупного гуся, выполненные из новейших материалов, внешне больше походили на причудливых стрекоз. Напичканные сложнейшим оборудованием они способны были вести многофункциональную разведывательную деятельность. Но ни взятие проб, ни даже создание точных топографических карт в данный момент не интересовало гурянина. Он надеялся на одну функцию электронных мозгов орнитоптеров – возможность поиска заданного объекта или отдельных его примет. Он торопливо формулировал, пользуясь отдельной панелью настроек, представлявшей собой активные очки и перчатки, описание возможных природных укрытий, которые следовало отыскать. Активированные орнитоптеры из контейнера отвечали ему, отсеивая для изменений непонятые ими признаки и принимая понятные. Через несколько минут Хаттар удовлетворенно отложил панель и занялся проверкой механической части аппаратов.

– Тормози, – обратился он к Майти, – Будем выпускать.

Платформа остановилась, и Лай перебрался из кабины в кузов. Осторожно извлекая орнитоптеры из контейнера он передавал их спрыгнувшему на камни Толлу. Тот просто ставил их на камни, разнося друг от друга на небольшое расстояние. Когда все пять орнитоптеров были выгружены, гурянин вновь взялся за панель управления.

– Лети, лети лепесток, через север на восток…, – вспомнил он где-то услышанный толи стишок, толи детскую считалку, – Все. Можно ехать дальше. Я дал им взлет по готовности. Сейчас сами последние тесты прогонят и снимутся.

– А будет ли помощь, – у Майти, в отличии от его товарища, настроение не улучшилось.

– А почему нет? Корабль наверняка отправил сообщение, да и маяк, а то и не один, наверное, поставил. Остается только дело времени, – Хаттар забрался в кабину на пассажирское место, прихватив с собой панель управления орнитоптерами, на которую аппараты будут скидывать оперативную информацию.

– Просто все может оказаться гораздо хуже, чем мы предполагаем. Там, где мы должны были оказаться нет ничего. А здесь планета со своим солнцем. Планета обитаемая и не дикарями, а существами способными создавать сложную технику, – Майти вновь направил платформу вдоль берега, – Где поблизости от Империи могут быть такие соседи? То-то и оно. Поэтому лично я думаю, что мы провалились в какую-то дыру и теперь черт знает где находимся. Вот поэтому мне кажется, нам не помогут.

– Ничего. Где бы мы ни были, нас найдут. В этом сила Империи, – и немного помолчав, добавил, – Или хотя бы отомстят за нас.

По пути домой Стингрей заскочил в огромную оранжерею, которую содержал старый знакомый садовник – тьяйерец.

– О, господин Стингрей, давно вас не было видно, – старик сам был похож на старое корявое растение, – Вы совсем забыли старика Зарри.

– Нет, Зар, просто совсем не было времени. Но, клянусь, с ближайшей экспедиции привезу тебе что-нибудь новенькое, – Майкл похлопал садовника по высохшему плечу, – А сейчас мне нужны цветы для Сои.

– Как поживает ваша прекрасная женушка? – тьяйерец повел человека в глубину ухоженной оранжереи, – Не надумали ли обзавестись наследниками?

– Нет. К сожалению, я пока не могу себе это позволить. Слишком сложно все сейчас.

– Нет, господин, легче не будет никогда. Источники наших проблем не вовне, а внутри нас. Вы просто не готовы сердцем, но…, – садовник остановился, прервавшись, – А вот то, что я хочу вам предложить.

Бархатисто-пурпурное пламя крупных цветков было осыпано пепельно-стальной паутиной прожилок и окружено пышной черной листвой. Растение источало едва заметный свежий чуть горьковатый аромат, словно от коры лиственного дерева.

– Это Лоирос Бархатистый. Одно из лучших творений цветоводов Триона. К тому же цветок абсолютно биологически безопасен.

Стингрей бесшумно открыл дверь своей ведомственной квартиры в престижном районе Ануари-Алога – города, в котором располагался головной офис ЛСБИ. Планета Загр, на которой высился Ануари-Алога, являлась резервной миссией Императора и в случае военных действий становилась пристанищем всего командования Империи. Соя находилась в гостиной и, лежа на животе на длинноворсном гурянском ковре, больше похожем на шкуру неведомого животного, читала электронную книгу. Тихо подкравшись, Майкл наклонился и положил прекрасный цветок с укрытыми в микроконтейнере корнями перед своей женой.

– Ты напугал меня, – женщина с восторгом рассматривала подарок, – Я задумалась и не заметила, как ты вошел.

– И что так занимает мою прекрасную женушку? – Стингрей уселся рядом на ковер, подогнув под себя ноги.

– Это старая книжка. Даже автор неизвестен. Она еще с тех времен, когда люди жили на Земле, никому не мешая и не ища проблем. Тебе неинтересно?

– Нет, нет. Мне интересно. Просто старый Зар сказал мне сегодня, что все наши проблемы в нашей голове. Прочти последнее из того, что читала.

– Если сердечко твое вдруг захватит тревога, Подстережет тебя злая шутница судьба Вспомни того, кто готов день и ночь у порога Сон охранять твой от бед и от зла. Выгляни же из окна своей жизни привычной Слышишь, как звезды кричат в вышине. Ночь никогда не бывает двуличной, Все, что захочешь ты с ней передать можешь мне. Пусть твоей шейки свет лунный коснется, Шелест деревьев мой стон до тебя донесет, Песня тоскливая лунного волка взовьется, Имя короткое силу свою обретет.

Стингрей лег на спину и закрыл глаз, пытаясь представить того человека, который давным-давно писал эти строки, чудом сохранившиеся до настоящих дней. Соя продолжала читать.

– Плачет гитара, смеется, танцуя, цыганка. Пыль вековую по улицам ветер несет Вспомни – мы жили, страдали, любили так ярко. Были ли вместе? Кто верит, тот это поймет. Лучше удары клыков, боль, лишенья, угрозы, Злоба врагов и предательство лучших друзей, Чем боль уколов, что дарит прекрасная роза, Раня не тело, а сердце ладошкой своей. Я как тот волк, вновь страдаю и плачу. Белая роза, коснувшись, зажгла сердце вновь. Верил я в опыт, клыки и удачу. Вдруг как щенок растерялся. Быть может любовь?

Стихотворение кончилось, а Майкл так и не понял, чем оно так понравилось женщине. «Может, прав старый Зар, и нам действительно пора завести детей. А то у девчонки совсем крыша съедет».

– С тех времен до нас дожили гораздо лучшие стихи, и авторы их известны, несмотря на течение времени, – Стингрей пожал плечами.

– Он, наверное, очень ее любил. И мне кажется, так и не признался, – Соя поднялась, отключая книгу и поднимая цветок, – Пойду, найду ему место.

Беспричинная печаль, захватившая женщину, отошла, вытесненная красотой подаренного любимым человеком цветка.

– Ну и что тебя так сильно расстраивает? – Арго весело скалился в белоснежной улыбке, казавшейся на фоне черноты его лица светящейся.

– Меня все расстраивает. Мне все не нравится в этой операции, – Софтли с неодобрением посмотрел на товарища, – Мне не нравится, что мы будем заниматься этим дерьмом. Что мы ничего толком не знаем. Что мы полезем Триону в задницу без какого-либо прикрытия.

– Мне тоже кажется, что ты, Гунар, передергиваешь, – спокойный как всегда Борен рассматривал, сквозь тонированное боковое стекло десантного гравитолета, стремительно проносящееся каменистое плато. Красноватый цвет камней и песка, причудливые расцветки редких, малорослых растений и длинные тени от низкого багрового светила придавали пейзажу фантастическую нереальность.

– Может я, и передергиваю. Но у меня крайне неприятные предчувствия, граничащие с медвежьей болезнью от этого задания.

– Не замечал я за тобой такого раньше, – гурянин даже оторвался от иллюминатора, удивленно уставившись на своего командира, – Это же твое последнее дело. Вот, наверное, нервы и подводят. Расслабься. Скоро будешь сидеть в «Зинзане», пялиться на камин и, лакая грог, вспоминать те славные денечки, которых боишься сейчас.