Олег Маркелов – Адекватность (страница 5)

– Вы думайте, прежде чем предлагать такое. Хотя такой вариант решения проблемы тоже нельзя сбрасывать со счетов. Параллельно подготовьте иные варианты решения этого вопроса. Не ждите результатов от Имперского флота, возьмите их сами. Скоординируйтесь со Специальным Боевым Отделом, если у вас не хватит своих людей и придумайте, как нам сделать этих уродов. Мне не нравится ваша пассивность не характерная для Службы Имперской Безопасности.

Пискнул зуммер и в комнату бесшумно проскользнул ординарец, неся на подносе емкости с различными напитками, учитывающими вкусы представителей разных рас, собравшихся здесь.

– Сэр, командующий Имперскими Флотами на связи.

– Прошу меня извинить, господа, – промолвил генерал, тяжело поднимаясь и выползая в небольшую, расположенную за его креслом-лежанкой, дверь, ведущую в его кабинет. Не прошло и минуты, как он вернулся.

– Ну что ж, этот вопрос решен. 1-й Флот разворачивается в направлении нашей Восьмой ремонтной базы за исключением рабочей группы. 5-ый сменит 3-й Флот и даст вам необходимое для переоборудования время. После подхода его в районы боевых действий, флот адмирала Баука будет отозван на доукомплектацию и переоснащение. Приготовьте базу и для него. Теперь о тонком методе. Вы уверены, что найдете именно тех специалистов, которые сумеют реализовать громадье наших планов? И не забудьте, что попытки такого рода предпринимались уже неоднократно.

По знаку полковника Фоша поднялся капитан Группы Кадровых Аналитиков Отдела Разведки и Контрразведки.

– Мы провели тщательное исследование и теперь можем со стопроцентной гарантией положиться на предполагаемых кандидатов. Кроме того, рабочая группа вследствие своей полной принадлежности подразделениям нашего отдела, не вызовет проблем внутригруппового взаимопонимания и, следовательно, не несет процент риска из-за несработанности единиц.

– Когда вы намерены начать операцию?

– Операция будет начата немедленно после утверждения плана.

– Я хочу сегодня иметь на своем столе подробный отчет. Вечером я увижу Императора. Значит все решится через несколько часов. Это все. Свободны.

– Что вы со мной сделали, ублюдки?! – Лакаскад готов был разорвать стоящих перед ним врачей голыми руками.

– Вы были сильно травмированы, и мы просто вылечили вас, – ответил хирург, явно напуганный непонятной реакцией больного, к которому его неожиданно вызвала дежурная медсестра.

Больной кричал, ругаясь и обещая разнести весь госпиталь, наводя на мысль о последствиях пропущенных врачами и сказавшихся на умственных возможностях пациента. Он уже разбил аппараты слежения, к которым еще был подключен, оборвав все контакты.

– Вылечили?! Вы сделали из меня киборга, и теперь говорите, вылечили?! – заорал Томас, ухватив рукой койку и одним движением вырывая ее крепления из пола, – Это, по-вашему, просто отменное здоровье? А то, что я вижу, это просто некоторые изменения из-за операции.

Неожиданно хирург понял происходящее. Он оглянулся на испуганных ассистентов и весело рассмеялся. Лакаскад замер, изумленно уставившись на него.

– Молодой человек, я буду вам очень признателен, если вы покажете мне хоть одного киборга сделанного из человека. Это, во-первых. Во-вторых, стимуляторы уже через несколько часов прекратят свое благотворное воздействие, и вы своей физической силой уже не сможете наносить такой вред госпиталю. В-третьих, вас доставили сюда с поля боя, и, как мне не прискорбно об этом сообщать, ваши собственные глаза остались где-то там. В ходе операции мы просто заменили вам пару ребер, нарастили с помощью регенеративной установки разрушенные или утерянные части мускулатуры, а главное, вживили вам новейшую оптическую систему. Раньше мы не делали подобных операций. Мы провели бы вам регенерацию тканей глаз, но полноценного зрения получить бы не удалось. Данная модель оптической системы действительно устанавливается на последних моделях киборгов. Она, после определенных изменений, оказалась пригодной для людей. Что и подтвердила наша уникальная пока операция. Конечно, она не имеет такой поддержки как мозг киборга. Но, если говорить о чисто функциональной пригодности, вы видите значительно лучше, чем человек со средне-стандартным зрением. Несомненно, произошли изменения во внешности, но я думаю, вы согласитесь на эту жертву, дабы не стать почти слепым. Но если вы сторонник исключительности натуральных имплантантов мы можем вернуть все в первоначальное состояние. К тому же, все что мне было необходимо с исследовательской точки зрения, я уже получил. Думайте. Хозяин – барин.

Томас бессильно упал на поломанную койку, размышляя о том, каким дураком он только что был и как веселился бы Чаг, увидев его в такой ситуации. Чаг. Он остался на той уродливой, грязной планете и сейчас живет только в памяти Лакаскада, да в армейских отчетах.

Врачи осторожно вышли из палаты, оставив затихшего пациента наедине с воспоминаниями.

Соя бежала по высокой зеленой с сиреневым отливом траве, и ветер развивал ее искрящиеся в лучах солнца волосы.

– Ты действительно хочешь этого? – ответила девушка вопросом на вопрос, и Майкл понял, что только что задал вопрос о ребенке.

Волосы, словно светящийся ореол колыхались на ветру. Соя уже не бежала, а стояла перед Стингреем, внимательно и грустно глядя в глаза.

– Почитай мне стихи.

– Я не умею, любимая.

– Почитай. Тебе подскажет ветер. Он очень печален сегодня.

– Ты плачешь? – спросил Майкл, заметив хрусталинку слезы, скользнувшую по ее щеке.

– Я счастлива. Я давно мечтала. Ты действительно хочешь этого? Он будет похож на тебя. Ты меня не оставишь?

– Что ты говоришь такое?

– Не оставляй меня, – слова зазвенели страхом, – Не оставляй….

Порыв ветра, налетевшего из-за спины девушки, швырнул пряди ее волос ему в лицо. Он инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, ее уже не было. Только черный песок, да низкое тревожное небо с несущимися тяжелыми облаками.

– Соя! – позвал Майкл, стараясь не поддаться полыхнувшей в груди панике, – Соя!

Ветер запел тоскливо, играясь на гребнях невысоких черных барханов. Калейдоскоп облаков кружился все быстрее.

– Соя! Соя! – теперь он уже кричал, не стесняясь своего страха и мечась по хрустящему песку, – Соя!

– Да что же это? – пожалела медсестра, сочувственно положив ладонь на голову пациента, и он, словно ожидая этого сигнала из реального мира, проснулся.

– Только не включайте опять этот чертов аппарат! – не попросил, а потребовал он.

– Я сделаю так, как решит интеллект, – ответила женщина.

Она посмотрела в глаза пациенту, и ей показалось, словно в них плескалось темное море тоски или страха.

– Скажите мне, где Соя, – теперь уже просил Майкл, помня прошлую неудачу.

– Я не знаю. Впрочем, я вижу, что у вас первый посетитель, – пояснила она, кивком указывая на монитор терминала, – Возможно, он и сумеет вам что-то рассказать. Как ни странно, но к вам сейчас придет старший администратор нашего госпиталя.

И не успел Стингрей полностью отойти ото сна, как на пороге палаты появился невысокий коренастый гурянин в форме и с бейджем старшего администратора. В руках он держал небольшой пухлый пакет.

– Как вы себя чувствуете? – вместо приветствия спросил он, даже не улыбнувшись, – Хотя, я и сам по параметрам вижу, что не очень.

– Зачем тогда спрашиваете, если и без того все видите? – спросил Стингрей, совершенно не нуждаясь ни в ответе, ни в продолжении беседы о самочувствии.

– Простите, господин Стингрей. Я вовсе не желаю вам надоедать.

– Это вы меня простите, – поднял в примирительном жесте руки Майкл, – Я немного вспылил. Здесь никто не может ответить на мои самые простые вопросы.

– Я пришел именно для этого, – тихо молвил администратор, не поднимая глаз, – У меня информация о вашей супруге.

– Что? Где она? – спросил с тревогой Стингрей.

– Мои соболезнования, сэр.

– Что вы такое говорите?

– Это ее вещи, которые были при ней, – говоря, гурянин протянул человеку пакет, который держал в руках, – Здесь немногое. Но, тем не менее, мы обязаны передать их вам, как единственному родственнику.

Майкл не мог произнести больше ни слова, словно впав в ступор. Гурянин, помедлив несколько секунд, осторожно положил пакет на койку рядом с замершим больным. Выждав еще минуту, он так же молча вышел прочь, оставляя человека один на один с обрушившимся на него известием.

Голова раскалывалась так, словно ее использовали вместо груши. Дан открыл глаза и его сразу же вырвало. Конвульсивное движение вызвало боль во всем теле, придавленном тяжестью гравитационных кандалов. Реззер, стараясь не делать лишних движений, поднялся на четвереньки, но, почувствовав, как окружающий мир вновь поплыл перед глазами, сел, опершись на оказавшуюся рядом стенку. В камере было темно, но крошечные размеры в пять человеческих шагов позволяли и в свете красной лапочки-диода над входом увидеть противоположную стенку. Камера была чиста, если не считать того, что натворил сам Дан, облевав половину комнатки. В ней не было никакой мебели, никаких предметов или оборудования – только гладкие стены, стальная сетка пола и такой же сетчатый потолок. В шаге от себя Дан заметил едва заметную трещину двери и дотянувшись забарабанил по ней кулаком.

– Эй, открывайте, сучье отродье! Открывайте, или я разнесу все к чертовой…, – он не сумел даже закончить фразу, потому, что желудок вновь предательски прыгнул к горлу, выталкивая из себя только горечь желчи. Однако вопль был услышан, и реакция оказалась почти мгновенной. Невидимые в полутьме крошечные сопла, утопленные в обшивке стен, коротко выдохнули заряд газа, и Реззер, словно подкошенный завалившись на бок, провалился в небытие.