Олег Маркеев – Тотальная война (страница 93)

За стеной в номере Леона что-то глухо стукнуло так, что картина местного Рериха задрожала и съехала набок.

«Твою… Началось!» — прошептал Максимов.

Пулей вылетел из спальни. Выскочил на балкон, не раздумывая, перемахнул через перила. Обогнул бетонный барьер и беззвучно перепрыгнул на балкон Леона.

Балконная дверь была открыта, стекла бить не пришлось.

Максимов в секунду оценил обстановку.

Леон стоял на коленях, упершись руками в кровать. Саид прижимал ствол к его затылку. Второй человек стоял спиной к балкону. В закинутой на плечо руке держал «Калашников» с укороченным стволом.

Максимов откинул штору, скользнул в комнату.

Правой рукой вцепился в цевье автомата, левая врезалась под ребра человеку. Он без вскрика осел. Автомат остался в руках Максимова. Не глядя, ребром стопы он ткнул в шею противника, заставив распластаться на полу. Одновременно, на всякий случай, передернул затвор.

Саид вскинул голову. В секунду глумливая ухмылка исчезла с его лица. Он оторвал ствол от затылка Леона. Рука полетела вверх, ловя на прицел Максимова.

Но выстрелить ни один, ни другой не успели.

Леон повернулся, сгреб Саида и опрокинулся вместе с ним на пол.

Максимов обрушил приклад на голову противника у своих ног. Тот без стона ткнулся лицом в ковер и затих. В этот момент за кроватью громко хрустнуло, словно сломали толстую ветку.

Над кроватью показалось раскрасневшееся лицо Леона.

— Мерд, — выругался он.

Максимов прошел к нему прямо по кровати. Сверху вниз посмотрел на Саида, скрюченного в неестественной позе. Из распахнутого рта на ковер брызнула тонкая струйка крови и теперь темнела, впитываясь в ворс.

— Покойный владел приемами каратэ, но имел слабый позвоночник, — констатировал он.

— А твой? — спросил Леон.

— Ну, мой-то в порядке. По крайней мере, еще живой.

— Надо добить, — выдохнул Леон, размазывая пот по лицу.

— Разбежался! Грубые вы в Легионе, только и горазды, что людям хребты ломать.

Максимов спрыгнул на пол.

— Продукты успел собрать? — спросил он.

— Нет, только начал. Они вошли… У них ключ был!

— Немудрено. — Максимов отщелкнул магазин автомата, убедился, что патроны есть. — Так, бросай все в свой рюкзак, потом разберемся. Через минуту выходим.

— А оружие? — Леон встал на ноги. Потянулся за пистолетом, лежавшим на постели.

— Не задавай глупых вопросов.

Максимов прошел к балкону. По пути наклонился и пощупал пульс у своего противника. Тонкая ниточка, бьющаяся на запрокинутой шее, была единственным признаком жизни.

На лестничных площадках аварийного выхода горничные устроили склад пустых бутылок и мелкого барахла, копившегося после выезда постояльцев. Лампочки вывернули, единственным источником света был фонарь под окнами.

Максимов это знал, пути отхода разведал заранее.

— Смотрите под ноги! — предупредил он, осторожно открывая дверь на пожарную лестницу.

Карина, идущая следом, тут же задела ногой бутылку. Реакция у Юко оказалась молниеносной: японка выскочила из-за спины остолбеневшей Карины, нырнула вниз, успела поймать бутылку за горлышко над самым краем. Упади бутылка вниз, в просвет между перилами, вся конспирация летела к черту. Получилось у Юко мастерски — точно и красиво.

«Недурно. Для ботанички», — мимоходом отметил Максимов.

Два маршевых пролета вниз они преодолели без шума. Даже грузный на вид Леон, оказалось, умеет ставить ногу как положено в таких случаях — с упором на ребро стопы.

Максимов остановился на площадке второго этажа. Сбросил с плеч рюкзак.

— Карина — на атас! — Он указал на пролет вниз. — Увидишь тень в коридоре, дай знать. Только не ори.

Снял решетку с окна, беззвучно положил на пол. Шпингалеты сковырнул заранее, осталось только толкнуть рамы, и открывался путь на козырек над подъездом запасного выхода.

Выбрался наружу. Под ногами тихо заскрипели мелкие камешки. Присел, наклонившись вниз.

Как и договаривались, Петя подогнал «уазик» вплотную к зданию гостиницы.

— Петя! — шепотом позвал Максимов.

Из-под козырька вышел Петя, завертел головой.

— Смотри вверх!

— А, вот… — во весь голос начал Петя. Но Максимов так зло на него зашипел, что он сразу осекся.

Максимов через окно вернулся назад.

— Леон, ты — первый.

Тяжело дыша, Леон выбрался на козырек. Без пояснений стал принимать вещи, подаваемые Максимовым.

Вопросительно посмотрел на Максимова, тот жестом показал — «вниз». Леон беззвучно спрыгнул с козырька. Чехол со штативом оставил при себе, в момент прыжка держал его на отлете, как держат автомат.

«Приятно иметь дело с подготовленными людьми», — улыбнулся Максимов.

— Юко.

Японка, гибко сложившись пополам, выскользнула наружу.

Максимов пролез следом, цепко взял ее за кисть, подвел к краю.

Ноздри тонкого носа Юко расширились от возбуждения.

— Страшно? — на всякий случай поинтересовался Максимов.

Юко отрицательно повела головой.

«Конечно, если не знать, что за спиной оставляем полтора трупа».

Максимов обхватил ее свободной рукой за талию, без усилия поднял в воздух, осторожно спустил вниз, передав в руки Леона.

— Все, уходим! — прошептал Максимов в оконный проем. Карина выбралась наружу с кошачьей грацией.

— Я сама прыгну. — Она попыталась освободиться от рук Максимова.

— Я тебе прыгну! С вывихнутой стопой ты мне не нужна.

Максимов поднял Карину на руки, спустил вниз. Прикрыл створки окна, протиснул в щель между ними руку, вцепился в решетку. Натужно крякнув, оторвал от пола. Поставил вертикально. Перевел дух. Приподнял, посадив дужки решетки на металлические колышки, торчащие из стены. Похвалил себя, что получилось с первой попытки и абсолютно беззвучно. Захлопнул створки и спрыгнул вниз.

Фары «уазика» выхватывали из темноты глинобитные стены. В ярком свете, ползущим по ним, они казались шершавыми и колючими, как ссохшаяся шкура.

Петя петлял по узким улочкам окраины. Иногда заборы так близко подступали друг к другу, что машины едва протискивались в узкий проход. Через приоткрытое окно врывался помойный дух, перебивая запах работающего двигателя. Разбуженные псы остервенело рвали цепи и истерично, с харкающим придыханием лаяли вслед машине.

— Вообще-то по ночам здесь опасно, — на правах гида пояснил Петя.

— А днем? — спросил Максимов.

— Днем тоже. Командир, ты адресом не ошибся?

— Нет.