Олег Маркеев – Тотальная война (страница 118)
…Высокие стены круглой залы горели червонным золотом, отражая свет факелов. Эхо тысяч голосов гудело под сводчатым потолком. За казавшимися бесконечными столами пировали тысячи мужчин. Чем дольше на них смотрел Странник, тем больше их становилось. Он видел их всех и каждого в отдельности, не приближаясь, мог рассмотреть лицо и одежду. Стоило ослабить внимание, как лицо удалялось, растворялось среди других, а на месте его тут же возникало и приближалось новое. Это был невероятный калейдоскоп из лиц, доспехов и оружия всех времен и народов. Странник не знал значения и сотой части нашивок, знаков, блях, цепей, гирлянд из косточек, перьев и клочков шерсти, украшавших их одежду. В том мире и времени, откуда они пришли, это были знаки отличия и воинской доблести. Но здесь, на пиру под священными сводами Валгаллы, они были равными среди равных.
Между столами скользили прекрасные женщины в серебристых одеждах, легко управляясь с тяжелыми подносами, уставленными кувшинами с пенистым напитком и блюдами с горячим мясом. Женщины были неземной красоты. Но они не могли сравниться с той, что стояла на пороге рядом со Странником, держа его за руку.
— Кого ты нам привела, Фрея? — раздался громовой голос.
В зале разом смолкли все звуки, только долгое эхо голоса гудело под сводами.
Калейдоскоп лиц замер, раздвинулся, и Странник ощутил на своем лице пронзительный взгляд седого, как лунь, мужчины. Длинные шелковистые волосы двумя прядями падали на плечи, сливаясь с седой бородой. Но лицо его было молодо, глаза ясны и холодны, как у сокола.
— Он достоин занять место среди вас, — звонким голосом ответила Фрея.
— Но я не вижу на его теле Последней раны, — возразил хозяин застолья.
Фрея помедлила. Ее пальцы сильнее сжали пальцы Странника.
— Он слишком устал. Я поцелую его, и сердце его остановится, чтобы проснуться вновь, когда протрубит рог Хеймдалля, зовущий на Последнюю битву.
— За моим столом хватит места. Я никого не зову, но и не гоню прочь. Пусть решит сам.
Калейдоскоп лиц вновь ожил, чужие, незнакомые лица всех цветов и оттенков кожи, молодые и старые, с бородой и безусые, стали выплывать одно за другим, приближались, губы шептали Страннику слова на незнакомых языках. От мельтешения лиц стала кружиться голова. Вдруг все замерло, и словно из тумана выплыло гладко выбритое лицо Леона.
— Здесь действительно ищешь смерть. Я умирал уже тысячу раз и тысячу раз оживал вновь. Наверное, я так и не научусь бояться смерти. Здесь смерть — это игра. Можно сражаться один на один, или сотня на сотню, но итог всегда один и тот же — боевая ничья. Умерев раз, уже не умереть никогда. Оставайся, будем играть в эту игру вместе.
Леон подмигнул Страннику и исчез. На его месте сразу же возник Славка-Бес. Он вырядился в офицерский френч царской армии, на голову нахлобучил папаху.
— Как я тебе? — Глаза Беса сверкали неподдельным детским счастьем. — Здесь каждый может быть тем, кем всю жизнь хотел. Я — командир народной армии. Мы тут всем даем прикурить. Вчера разогнали воинство Аттилы, как детей из песочницы. Смотри, какие орлы у меня.
Бес отодвинулся, и стал виден стол, уставленный яствами. Рядом с Бесом сидели, немного смущаясь, шесть таджиков в цветных халатах. В их чистых, умытых лицах Странник с трудом узнал разведчиков из Мертвого города.
— Они, черти узкоглазые! — закивал Бес. — Ты тогда не угадал. Нет, газ в шахту не накачали. Хозяин их потом кончил. Вон как наградил за службу. — Бес приподнял соседа за подбородок, показав свежий шрам на его горле. — Но ребята ни о чем не жалеют. Им здесь хорошо. Сытно, тепло. И воюй, сколько хочешь. Оставайся. Хватит тебе смерть искать. Вон она — на тебя смотрит.
Странник повернулся. Фрея обхватила его голову и стала медленно приближать губы. Последнее, что он у видел, были ее черные, бездонные глаза, зовущие и затягивающие, как звездное небо…
…Максимов оттолкнул от себя женщину.
— Не-е-ет! — прохрипел он.
Карина отпрянула, ладони все еще сжимали его голову.
— Максим, очнулся, слава богу! Ты только не кричи, прошу тебя. Они нас услышат.
Максимов мутным взором обвел каменные стены пещеры. Обычный песчаник, никакой позолоты.
— Где мы?
— В пещере, где и были, — ответила Карина, заглядывая в его глаза. — Ты же двух шагов не дошел, упал, как подкошенный. Смотри вон туда.
Она повернула его голову, и он увидел, что по камням стекает солнечный свет. Из овального отверстия тянуло теплым ветром, пахнущим сухой травой и зноем.
Низкий рокот прошел над их головами. Лопасти секли воздух. Звук стал медленно уплывать вверх. И тут с неба раздался зычный голос.
— Говорит контр-адмирал Черкасов. Говорит контр-адмирал Черкасов. Максимов, если ты меня слышишь, дай знать. Максимов, тебе ничего не угрожает. Это я — Черкасов.
Вертолет поплыл дальше, удаляясь от пещеры.
— Ты его знаешь? — спросила Карина. Максимов с трудом приподнялся на локте. Нащупал рядом с собой автомат.
— Пошли, красавица. Нас там уже днем с огнем ищут.
— Та-ак, очередной знакомый, — облегченно рассмеялась Карина.
С вертолета заметили дым на склоне. Заложили крутую дугу, ложась на прежний курс.
Летчик указал сидевшему в соседнем кресле кряжистому мужчине в полевой форме без знаков различия на две фигурки на склоне.
— Это он, товарищ контр-адмирал?
Черкасов поднес к глазам бинокль. Долго всматривался. Наконец удовлетворенно кхекнул.
Завозился, вытаскивая из кресла тугое упитанное тело. Перегнулся через спинку, крикнул в салон:
— Эй, рексы! Сидеть на месте. Он вас в лицо не знает. Пойду я. А вы носа не показывайте! У него сейчас нервы на пределе. Вспугнете, и он, чего доброго, вертолет сожжет. С него станет. А я «вертушку» под личную ответственность брал.
Сидевшие в десантном отсеке пятеро бойцов переглянулись, на всякий случай вежливо улыбнулись. Они летали с Черкасовым второй день, но так и не научились вычислять, когда шутит он, а когда нет.
— Да, чуть не забыл. На обратном пути чтобы ни слова мата не слышал! С нами дама полетит.
Вертолет стал быстро снижаться. И только тогда бойцы поняли, что высокий чин, прибывший из самой Москвы, не шутит. Кончились их мучения. Нашелся тот, ради которого Черкасов вторые сутки гонял поисковые группы по горам.
Странник и Юнга обнаружены и эвакуированы на объект «Дача».
Глава сорок девятая. Последнее лето детства
Странник
Много чего чудного творилось на Руси во времена социализма. А все потому, что сказка стала былью, как и обещала коммунистическая партия. Ну не сказка ли стопроцентный призыв в армию? В наши времена, когда от армии не «косит» только полный идиот, это, действительно, кажется сказкой. А ведь было, было…
Не удивляйтесь, был даже филиал Валгаллы при Министерстве обороны. Так и назывался — «Райская группа». Элитное подразделение было укомплектовано исключительно маршалами и генералами. У кого поднимется рука выгнать из рядов Советской армии заслуженного военачальника только за то, что он давно перевалил за пенсионный возраст? Родина такими людьми не разбрасывается. Опять же внуки у дедушки подрастают. Их кормить, обувать и в люди выводить надо. Поэтому, пораскинув стратегически мозгами, приняли решение создать группу Главных военных инспекторов.
И действительно, пусть дед наденет мундир с большими звездами и съездит пару раз в год в округа. Знакомых проведает, солдатам о своем славном боевом Пути расскажет. Заодно шороху наведет — все польза. Потому что ничто так не поднимает дисциплину и боеготовность части, как инспекторская проверка из Москвы.
В демократической России тоже генералы имеются. И традиции еще не забыты. Кто-то мудро рассудил, что рано выбрасывать на свалку Истории наше недавнее прошлое, были и в нем отдельные светлые моменты. «Райская группа», например. С чьей подачи — неизвестно, но был создан ее аналог в недрах управления ФСБ, активно сражающегося с терроризмом.
Невыясненным осталось лишь, кто протолкнул на должность инспектора контр-адмирала от контрразведки Черкасова. Но прыть и неугасший с годами боевой задор Черкасова многим пришелся по душе. Не успев обжить кабинет на Лубянке, Черкасов вылетел в среднеазиатскую республику, чтобы на месте проинспектировать ход антитеррористической операции против мятежного полковника Бердыева. И может, даже дать пару полезных советов.
Сейчас контр-адмирал Черкасов сидел у бассейна, подставив лоснящийся тугой живот солнцу, и поедал дыню. Отдыхал душой и креп телом после личного присутствия в местах боевых действий.
Максимов терпел болтовню Черкасова с тех пор, как только встал на ноги, — второй день. Подряд! Неделю до этого Максимов пластом лежал в постели, медленно приходя в себя, а Карина никого близко и тем более надолго к нему не подпускала. Для отдыха инспектору из Москвы был предоставлен особняк с садом и бассейном. Максимов понимал, что только ради него Черкасов тянет время и не уезжает в Москву. Черкасов везде и всюду представлялся в своем прежнем, оставшемся после службы в Калининграде звании. Что вызывало приступ немого восхищения в этой сухопутной республике. И гарантировало, что пока столь высокий по местным меркам чин, как контр-адмирал ФСБ, находится в доме, ни одна муха не пролетит без досмотра. Но, помня, что Восток — дело тонкое, Черкасов выставил по внутреннему периметру личную охрану из привезенных с собой из Москвы спецов антитеррористического управления.