Олег Маркеев – Таро Люцифера (страница 48)

— Откуда ты знаешь, что именно Анны?

Марина покатала по столу хлебный шарик.

— Я подняла все материалы по имению. Все, что удалось найти в местном музее и в Москве. Сохранились дневники нескольких членов семей Белозерских и Апраксиных. Все писали о приведении в доме. Женщина в лунном свете. Княжна Анна.

— А с чего взяли, что это Анна?

Марина пожала плечами.

— Им было лучше знать. Так и написано: «призрак княжны Анны».

— И что он предвещал? Смерть?

Мария внимательно посмотрела ему в глаза.

— Перелом в судьбе, Игорь. — Она помолчала и добавила: — Считалось, что призрак приходит, чтобы поцеловать своего избранника. Потеряв свою любовь, она ищет ее подобие в мире живых.

Игорь машинально облизнул губы.

— И что тогда произойдет?

— Не знаю. В дневниках об это не написано. Очевидно, призрак так и не нашел, кого искал.

Марина встала, налила себе кофе из турки.

— Кофе или чай, Игорь? — спросила она.

— Кофе. Ванькин «гербалайф» штука полезная, но, если честно, пить невозможно. Что он туда кладет, хотелось бы знать?

— Все подряд.

Марина улыбнулась и налила ему кофе.

Поставила чашки на стол, опустилась в кресло.

Кофе оказался густым и горьким, как любил Корсаков.

— Марин, а откуда вы столько знаете о масонах? В институте же не преподают, или я не прав?

Марина пожал плечами.

— Ну и что? Надо знать, если занимаешься историей. Это сейчас общественная жизнь кипит в политических партиях и на телевидении. А до конца девятнадцатого века единственной формой, где могла существовать мысль, альтернативная официальной и клерикальной, была масонская ложа. Ложа — это все: и политический клуб, и объединение по интересам и место приятного времяпрепровождения. Сейчас даже трудно себе представить, какое влияние оказывали масоны на все сферы жизни. Куда ни глянь — всюду их символы.

Она оживилась, оседлав своего конька.

— Вот, например, Храм Христа Спасителя. Православная святыня, памятник победы над Наполеоном, который считался в то время Антихристом. Помните, Пьер Безухов имя Наполеона по каббале просчитал и получил число Зверя. Глупость, конечно. Но таковы были в те временя идеологические штампы. Так вот, Храм был построен на пожертвования православных. Это общеизвестно. А вы знаете, что архитектор Витберг возил свой проект для одобрения виднейшим русским масонам — Гамалею и Новикову? Они тогда пребывали в опале и доживали свой век в селе Тихвинском. Новиков с энтузиазмом одобрил проект, Гамалей был более скуп на похвалу и лишь заметил, что ему нравится тройственная система, заложенная в проект. Она, якобы, полностью соответствует масонской концепции мирозданья. Имел в виду, как я понимаю, тройственную структуру: ученик-подмастерье-мастер, тело-душа-дух, мир Нижний, мир земной и мир Горний. И все в том же духе.

— Откуда ты это знаешь?

— О встрече? Из дневников самого Витберга.

— Нет, вообще?

— А-а. — Мария сделал глоток кофе. — Бывший муж всему научил.

В голосе скользнула нотка затаенной боли.

— Извини, — пробурчал, смутившись, Корсаков.

— Не обращай внимания. Все уже в прошлом. Хороший человек, прекрасный специалист… Спился. — Она слабо улыбнулась. — Есть такая глупая, но нерушимая традиция, получив профессора, жениться на своей первокурснице. Неравный брак всегда ярок, но не долог. Один отдает себя всего, а второй впитывает чужую жизнь, как губка. Когда высасывает полностью, душа партнера усыхает.

— Только себя не надо винить! — нахмурился Корсаков.

— А я и не виню. Просто трезво оцениваю ситуацию.

Она встала, завозилась у плиты.

Игорь молча, уже без всякого аппетита продолжил поглощать пищу.

— Игорь, — не оборачиваясь, окликнула его Мария.

— Да?

— Ваши карты… — Мария неожиданно перешла на «вы». — Всуе ими не играют, как нельзя упоминать имя Бога.

— Это ты их собрала?

— Да. Извините, заходила в комнату, хотела проверить, все ли нормально. Вы же кричали ночью. — Она повернулась. — Я не спрашиваю, откуда у вас Таро Люцифера. Случайно такие карты в руках не оказываются. Просто прошу, будьте с ними осторожны. Особенно здесь, в имении.

Корсаков замер.

— Что ты знаешь об этом, как ты сказала, Таро Люцифера?

Мария помолчала, глядя ему в глаза.

— А вы, Игорь, ничего о нем не знаете?

— Клянусь, нет.

— Тогда я не в праве ничего вам сказать.

— Но почему?

— Это запрещено.

Она отвернулась.

Бесов сидел на ступеньках крыльца. На коленях у него был планшет с эскизом ландшафта, раскинувшегося впереди. Скупыми, четкими линиями была намечена будущая чугунная ограда дома.

Корсаков, бросив взгляд на рисунок, усмехнулся:

— Влетит в копеечку. У тебя нет ощущения, что кто-то задался целью разорить твоего заказчика?

Он присел рядом с Бесовым. Иван отложил планшет и проворчал:

— У меня давно ощущение, что участвую в каком-то действе типа обряда.

— Это Мария тебе нашептала?

Бесов покосился на Корсакова.

— Своим умом дошел. Первый раз от меня требуют восстановить дом копейка в копейку. Обычно ограничиваются косметикой «а-ля Зимний дворец». Чтобы, как у графьев, на фиг!

— Не любишь ты заказчиков.

— А за что их любить? Ума у них хватило только на то, чтобы распилить бабки по понятиям. Главного же не поняли. — Он кивнул в сторону поселка. — Мужики — вон они. Со всеми их революционными понятиями. Нищие, злые и пьяные. Рано или поздно пустят «красного петуха», как в семнадцатом, и никакая охрана не поможет.

Корсаков угостил его сигаретой. Закурили, помолчали, глядя на низкое солнце, спрятавшееся в набежавшие белесые облака.

— Как дальше жить, уже решил? — глухо произнес Иван.

— За меня решили. Остается только соответствовать.

Иван покосился на него.

— Крепко на этот раз влип?

— Еще точно не известно, но крепче, чем раньше.