Олег Маркеев – Таро Люцифера (страница 34)

— Это твой шанс, Леня! — подсказал Корсаков. — Считаю до трех и кладу трубку.

— Стой! Черт… Я согласен.

— Через час жду на Гоголевском. Машину остановите у первого дома с аркой.

— Игорь, ты с дуба упал?! Он не поедет в такое время на Арбат.

— Во-первых, время еще детское. Во-вторых, это его проблемы.

— Нет, я опять в запой уйду! Нафиг мне такая жизнь! Ты же…

— Да, чуть не забыл! Леня, еще одно условие. Касается лично тебя. — Корсаков выдержал паузу.

— Ну?! — не выдержал Примак.

— Я подойду к машине. И ты мне в окошко передашь двести баксов. Иначе я развернусь и уйду. Пусть твой банкир тебя на бабки ставит, мне пофигу.

— Какие, на хер, двести баксов!!! У меня уже мозги кипят от тебя!

— Долг за тобой, Леонардо.

— Какой, на хер, долг?!

— За троллейбус. Я сегодня ментам заплатил из своих. Нас же не за красивые глазки из клетки выпустили.

— А-а-а… Ты об этом. — Голос Примака сник. — Отдам я тебе эти несчастные двести баксов.

— Вот и договорились! Жду через час.

— А если…

Корсаков повесил трубку.

Кроны деревьев черным шатром укрывали пятачок у ресторана «Арбатский дворик». Тусклый свет, вырвавшись сквозь решетчатые окна, рассыпался по земле угловатыми пятнами.

На веранде ресторана гуляла свадьба. Судя по тостам и музыкальному сопровождению, браком сочетались отпрыски двух провинциальных кланов. Официанты по очереди выбегали перекурить на крыльцо, чтобы глотнуть воздуха и хоть немного отдохнуть от праздничного барства клиентов.

Корсаков, сидевший на скамейке в самом темной уголке палисадника, имел счастье наблюдать эвакуацию первой партии гостей, не выдержавших застольных перегрузок.

Сначала из ресторана вынесли тело в белом пиджаке и погрузили в салон «мерса». Потом, сопя и толкаясь, восемь человек выволокли упирающегося толстячка без пиджака. Гость, очевидно, был важной персоной, потому что тащили его весьма вежливо. Сопротивлялся он до последнего, в джип лез, как Иван-дурак в печку: растопырив руки и ноги.

Отчаянным усилием ему удалось вырваться и растолкать мучителей. Толстяк с хряком рванул до пупа рубашку и замер в позе борца сумо. Дышал он, как кабан на фоксов: сипло и яростно. Начать следующую часть застолья — легкий мордобой среди своих — почему-то никто не решился. Толстяк с торжествующим видом выпрямился, сунул руку в задний карман брюк. Мучители в страхе отпрянули. Мужчина хищно оскалился. И вдруг, озарившись по-детски счастливой улыбкой, швырнул в воздух пачкой купюр.

— Гуляй, рванин-а-а! Все пропьем, Урал не опозорим! — заорал он в московское небо.

Осыпаемый долларовым конфетти, толстячок рухнул бордовым лицом в арбатскую землю.

Гости гурьбой бросились к телу и волоком потащили к машине.

— Шарман! — оценил Корсаков.

Он выбрал эту скамейку как самое незаметное и тихое место, в двух шагах от Гоголевского, где можно было спокойно дождаться Леню. Оказалось, жизнь била ключом не у него одного.

В ресторане врубили плясовую в исполнении «Любэ», и свадьба поскакала, затопала и загугукала дальше.

Корсаков полез в карман плаща за сигаретами. Рука наткнулась на плоский футляр.

Он достал его, отщелкнул крышку. Внутри находилась колода карт, больше обычных, размером примерно с почтовую открытку.

Ему доводилось видеть карты Таро, один комплект он даже изготовил сам по заказу профессиональной гадалки, но те, что сейчас он держал в руках относились к какой-то редкой разновидности Таро. Прежде всего, поражала необычная цветовая гамма: серо-фиолетовая — отталкивающая, как кожа трупа. Гравюры, безусловно, были выполнены мастерски, но в странной, совершенно не характерной для карт манере. Игорю пришло на ум, что заказ выполнял сам Иероним Босх. Трудно было догадаться, что символизировали изображения на картах. Но к светлой стороне бытия они явно отношения не имели.

Корсаков посмотрел на рубашку карт.

Козлоногое чудище восседало на камне в форме человеческого черепа.

— Бафомет[25].

Стоило произнести в слух имя одного из воплощений Люцифера, и сразу же сделалось неуютно. Показалось, что в затылок уткнулся чей-то пристальный недобрый взгляд.

Сначала шорох прокатился по листве, а потом кроны дрогнули от неожиданно налетевшего порыва ветра. В ресторане неожиданно оборвалась музыка, на улицу выплеснулся вал возбужденных голосов.

Корсаков поежился и от греха подальше спрятал карты в футляр, а его сунул во внутренний карман плаща.

Из-за угла показалась фигура грузного человека в милицейской форме.

— Накаркал! — проворчал Корсаков.

Место, где он сидел, в местной географии обозначалась как «Пьяный дворик». К скамейке у веранды ресторана «Арбатский дворик» с Арбата приходили по-быстрому распить бутылочку, иногда отсюда же посылали за второй и последующими. Если отделению милиции требовалось выполнить план по штрафам за распитие в неположенном месте, то не было ничего проще — подходи в «Пьяный дворик» и пакуй нужное количество клиентов.

— Мужики, я предупреждал! — грозно прорычал мент, вглядываясь в темноту.

— Сергей Семенович, это я, Игорь.

— А ты, артист, — сбавил обороты участковый. — Один?

— Один.

Бутылка коньяка стояла рядом на скамейке, Корсаков снял с головы «стетсон» и накрыл ее. Бутылка спряталась под шляпой целиком.

Участковый свернул с тротуара и, шаркая ногами по траве, подошел к скамейке. Бросил взгляд на веранду ресторана, где еще не затих скандал.

— А там что сегодня?

— Вроде, свадьба, — ответил Корсаков.

— Надеюсь, не твоя?

— Не дождетесь, — хмыкнул Корсаков.

Участковый положил ему руку на плечо.

— Такие дела, Игорь, — невпопад, выдал Сергей Семенович.

Грузно осел, не убирая руки с плеча Корсакова. Корсаков покосился на него и увидел, что участковый тяжко пьян. Форменный китель распахнут, рубашка расстегнута на груди, галстук болтался на защелке. Крупное, мясистое лицо блестело от алкогольной испарины.

— Такие дела, — повторил Сергей Семенович и сербнул носом.

Корсаков решил не лезть с вопросами, и так ясно — у человека проблемы, достойные того, чтобы нажраться прямо в форме.

— Ты-то как, артист? — спросил Сергей Семенович.

— С переменным успехом.

— А у меня, Игорек, полный штопор. Была жизнь так себе, а стала вообще ху… К-хм. — Он покачал Корсакова за плечо. — Прощаться будем, Игорек. Доставай, если что есть.

Он выудили из кармана пакетик орешков, бросил на скамейку.

— Вместо закуси, — пояснил он.

Корсаков покосился на шляпу, под которой пряталась бутылка раритетного коньяка.

— А повод какой? — Он решил, что при всем уважении к участковому вполне можно ограничиться водкой из ларька.

— Сожрали меня, Игорек.

Сергей Семенович, наконец, убрал лапу с плеча Корсакова и, подперев щеку кулаком, замер в позе роденовского «Мыслителя».

— Надеюсь, не дело шьют?